Владимир Серов – Пересечение (страница 10)

Прохожие и студенты с огромным удовольствием созерцали эту рекламу.

Как Мишка умудрился изладить это дело с электронным рекламным щитом, так и осталось за семью печатями. Хотя, будучи уже почти дипломированным специалистом, он вовсю подрабатывал в какой-то фирме по своей специальности, так что кое-какие возможности имел.

В другой раз Мишка крепким капроновым шнурком привязал к самому коньку здания факультета огромный воздушный шар с прикрепленным к нему транспарантом. На транспаранте были те же самые слова. Пару дней весь университет зачитывался этим выдающимся литературным произведением про любовь. На третий день сильный ветер оторвал шар и унес его вместе с транспарантом ввысь и в дальние дали, чтобы и там поведать о Мишкиных чувствах.

Но Настя спокойно относилась ко всем этим Мишкиным сердечным изыскам. Она позволяла ему находиться рядом с собой на минимально допустимом расстоянии и пользовалась им как мальчиком на побегушках, но зато была лишена внимания других ребят. Никто не хотел связываться с этим упертым крепышом. И вот теперь Настя на перемене сама подошла к Володе.

– А что – Мишки боишься?

Ну, на слабо только дураков берут:

– Не боюсь, но и не буду.

– Значит, боишься.

– Значит, боюсь, – ответил Владимир и отошел от нее, удивляясь настырности Насти.

На следующей перемене к Володе подошел Мишка и сказал:

– Только попробуй, убью!

– А мне это надо? – ответил он Мишке. И в этом он был абсолютно честен. Ссориться с этим импульсивным парнем из-за девчонки, к которой ты абсолютно равнодушен, просто не имело смысла.

– Я предупредил, – сказал Мишка и отошел.

С тех пор Владимира всегда преследовал Мишкин ненавидящий взгляд: на лекциях, перемене, в студенческой столовой. Он почти свыкся с ним и мгновенно, просто физически, спиной чувствовал его появление. С Настей он даже не здоровался, а объясняться с Мишкой было просто западло.

Прошло достаточно времени. Прекрасные способности, отличная память давали ему возможность учиться легко и непринужденно, и в то же время успевать заниматься еще самыми различными делами, в том числе и гулять с девчонками. На одной из пирушек в их студенческом общежитии собрался почти весь поток. До 23.00 вахтеры пускали свободно, тем более студентов пятого курса они знали почти всех. Владимир весело отплясывал с однокурсницами. Пил он совсем мало, только символически поднимал со всеми вместе рюмку, чутьчуть пригубливал и снова ставил на стол. Зато плясать и танцевать он любил, мог часами кружить не уставая. Менялись партнерши, пары, включались ритмичные, быстрые танцы, а он все не возвращался за стол.

А затем объявили белый танец. К нему подошла Настя и вытянула его на танец. Звучала медленная музыка, он вел ее по кругу, а она близко-близко прижималась к нему. Он ничего не говорил ей, весь отдаваясь созвучной его душе, любимой музыке. Едва только этот танец закончился, как снова объявили белый танец, и вновь зазвучала та же музыка, и вновь ему пришлось плыть в ее волнах с Настей.

Но сразу по окончании этого танца он забрался за стол на свое место, от греха подальше. Больше он не собирался поддаваться на провокацию.

Вечеринка заканчивалась. Все потихонечку стали расходиться. Владимир тоже собрался немного прогуляться по улице и проводить однокурсников до остановки. Он пошел к вешалке, чтобы взять свою куртку. У вешалки стояла Настя с подружкой.

– Давай поговорим, – сказала она.

– Я тороплюсь, извини, – ответил он.

Внезапно из-за угла выскочил Мишка, он был заметно пьян.

– Я тебя предупреждал.

Откуда у него взялся нож, никто и не заметил. Наверное, был спрятан в рукаве. Без дальнейших разговоров он снизу ударил ножом Владимиру в живот. Затем, когда Настя завизжала, ударил и ее. На визг подбежавшие ребята с трудом свалили его на пол, выкрутили нож и связали Мишку ремнями и полотенцами. Скорая и милиция приехали мгновенно. Настю спасти не удалось, удар пришелся в самое сердце. Владимиру в больнице сделали операцию, и через месяц в самую сессию он появился в институте. Себя он чувствовал косвенно виновным в случившемся. А с девчонками как отрезало. Он даже переселился из общежития в снятую им комнату, благо родители присылали ему вполне достаточные деньги, да и персональная стипендия тоже была не маленькой.

Мишку судили. На суде Настина подружка рассказала, как все было на самом деле. Мишке дали десять лет строгого. Он не каялся, не плакался. От последнего слова отказался.

И вот сейчас в этой маленькой кафешке Владимир вдруг снова ощутил на себе люто ненавидящий Мишкин взгляд. Очень медленно повернувшись на стуле, Владимир посмотрел на столики напротив, через проход. За одним столом три девчонки весело болтали о чемто своем. Да в углу какой-то дедок, уставившись в свою тарелку, размеренно работал ложкой. А больше никого в кафе не было. Ничего подозрительного не просматривалось и в окошко, рядом с которым сидел Владимир. Отодвинув недоеденный ужин, а также и обед, он вышел на улицу. Все было спокойно. Прохожие шли мимо, никто на него не засматривался и не оглядывался. Но и показаться не могло, эта ненависть буквально пробуравила его спину.

– Уж не сверху ли?

Взгляд Владимира пробежался по верхним этажам домов и зацепился за серое небо. Вечернее небо над головой, казалось, опустилось еще ниже и давило, давило. Да над самым горизонтом сквозь серую дымку тоскливо просвечивала одинокая звезда и, казалось, сочувствующе помигивала ему.

Он не стал возвращаться в кафе, а решил отправиться домой.

На улице сгущались сумерки. Бледно-серый полумрак опустился на землю. Свет половинки луны мрачно серебрил тополя вдоль дороги. Июль доживал последние денечки, и сокращение светового дня уже было заметным.

Трамвай медленно вез его по вечернему городу. Владимир смотрел в окно и все пытался понять, что с ним происходит. Выйдя на остановке, он зашагал к своему дому, продолжая размышлять о происходящем. Его не покидало непонятное чувство тревоги, какогото внутреннего беспокойства, полного разлада мыслей, и появилось предчувствие, что события только начинаются. К тому же никак не пропадало ощущение постоянного наблюдения за собой откуда-то со стороны, издалека. И больше всего беспокоила вся иррациональность происходящего. Не было никакого объяснения тому, изза чего вся его повседневная, привычная, размеренная жизнь вдруг резко перевернулась и пошла вразлад.

Подойдя к дому, он привычно набрал код, дождался лифта и стал подниматься на свой этаж.

Дверь в квартиру была заперта на один оборот замка! Он всегда запирал двери на два оборота, и еще не было случая, чтобы он ошибся. Он осторожно приоткрыл дверь и прислушался. В квартире было тихо. Может, он и в самом деле под дрянное настроение закрыл двери на один оборот. Не захлопывая двери, он по коридору дошел до комнаты и включил свет. В комнате царил разгром. А из-за шкафа прямо в его живот смотрел пистолет. Пистолет был в руке у невысокого худощавого парня с вытянутым гладким лицом.

– Где бумаги?

– Какие бумаги? Нет у меня ни каких бумаг, – Владимира от неожиданности немного трясло. Его самые худшие предчувствия начали сбываться.

– Должны быть бумаги. Да убери ты свой пистолет, видишь, напугал человека, – в комнату из кухни вошел второй незнакомец. Свой пистолет он уже убирал в карман. И самое плохое было то, что, несмотря на отсутствие масок и спортивных костюмов, по небольшому застарелому шраму на подбородке у первого парня, Владимир признал в них тех самых двух грабителей в масках, что в его присутствии ограбили «Сбербанк».

– Отдай по-доброму бумаги – и мы линяем.

– За них мы тебе еще даже заплатим, – сказал второй грабитель, достал из кармана увесистый сверток и стал передавать его Владимиру. Это была большая пачка денег.

Все это очень смахивало бы на сцены из театра абсурда, если бы не тот факт, что это происходило в его квартире и явно касалось его.

– Какие бумаги? Какие деньги? Как вы оказались здесь? – от растерянности Владимир чуть не потерял дар речи и начал заикаться.

– Приказано и все…

Грабитель не успел договорить, в коридоре громыхнуло, и через мгновение комнату заполнили люди в форме и масках. Начиналось очередное маски-шоу. Собровцы, а это были они, быстро повязали всех троих фигурантов, защелкнув на их заведенных за спину руках наручники, причем каждому из них досталось не по одной хорошей зуботычине.

Владимира вместе с бандитами поставили на колени лицом к выходу и стали чего-то или кого-то ждать. Через некоторое время в квартире появился все тот же капитан Иванов, а еще через минуту в сопровождении еще парочки собровцев появились и понятые. Кроме пачки денег, лежащей на полу, обыск в квартире ничего не дал. Теперь разгромленной оказалась вся квартира. Остались только выдвинутые ящики, разбросанные по полу вещи. Владимир пытался протестовать, кричать, что это натуральное беззаконие. Тычком в живот ему быстро объяснили, что он здесь никто. Два других задержанных угрюмо молчали. Личный обыск этих двоих позволил обнаружить два пистолета, набор отмычек, еще деньги, распиханные по карманам. Все, что было найдено, было запротоколировано и подписано понятыми.

– А уж теперь-то с поличным, – с удовлетворением в голосе сказал Иванов.