Владимир Сергеев – Поймать Большую Волну (страница 3)

Но даже в самых шикарных индийских отелях с навороченными кондиционерами нет-нет да и пахнет откуда-то уличными экскрементами, запах которых ощущается повсюду, и для индийцев он естественен.

А что за кухня в Индии! Боже мой! Рис и несметное количество приправ. Что-либо мясное в такой жаре Марк есть опасается – сразу несварение желудка и боли в нижней части живота. Внутри тут же заводятся паразиты, от которых спасение только одно – джин, и его нужно пить целыми стаканами, причем с самого утра.

Однако в Индии, как нигде, можно действительно затеряться, если, конечно, забыть о заселении в пятизвездочный отель. Из виповской гостиницы сведения о постояльце в тот же день улетят Москву. Но маленькая деревушка, где не только нет отелей, но и большие сложности с мобильной связью – то, что надо.

Крамер затерялся сразу по выходу из аэропорта. Чтобы окончательно запутать следы, он добирался до деревушки под названием Тёнге на трех попутных автомобилях, игнорируя комфортабельные такси.

Когда Марк прибыл на место, уже вечерело. Деревушка казалась бедной, однако чистой и на редкость зеленой. Одни дома были глиняные, другие бамбуковые, некоторые чуть ли не из картона. Но все под соломенной крышей и почему-то выкрашены в желтый цвет. «Так вот почему деревня называется Тёнге, – озарило гостя. – На тамильском языке буквально значит «золото». Но такое золото (охра, разбавленная хной) навело на Марка тоску. «Не зря же желтый цвет у европейцев считается символом психического нездоровья, – подумал московский гость. – Хотя Сальвадор Дали и Кандинский воспели этот цвет в своей живописи. Впрочем, что с них взять? Оба известные психи. А вот Петров-Водкин… Он воспел красный цвет, а это – признак жизнелюбия. И к рюмочке художник был не дурак приложиться, если судить по фамилии».

По улицам деревушки ходили коровы, как и везде в Индии, и оставляли посреди дороги громадные лепешки. Впрочем, коровьи кизяки были везде, у каждого дома, в основном сложенные аккуратной кучкой. Какая-то молодая женщина собирала коровьи лепешки, прессовала их голыми руками, а затем развешивала сушиться на стене своего глиняного жилища.

Марк приблизился к ней и спросил по-английски, есть ли в деревне гостиница. Женщина английского не знала, но одарила незнакомца весьма теплым взглядом и, судя по всему, поняла, о чем спрашивает иностранец. Она показала рукой, приговаривая на своем журчащем языке, что нужно идти прямо по улице, а затем повернуть направо, к океану.

В эту минуту откуда ни возьмись появились чумазые пацаны и начали со смехом тыкать грязными пальцами в белоснежную рубашку Марка. Пришлось дать им по доллару, чтобы отвязались. Не поверив своему счастью, мальчишки исчезли так же стремительно, как и появились.

Крамер пошел вдоль домов, которые точнее называть лачугами, и настроение его портилось все больше. Не похоже, чтобы здесь была гостиница. Когда улица закончилась и натоптанная дорога повернула направо, взору открылся океан. Сразу дохнуло свежестью, влагой и долгожданной прохладой. Вдалеке виднелась роща, и вдоль нее стояла шеренга жиденьких домиков на сваях. Под домами лежали серфинговые доски и паруса.

Неподалеку по щиколотку в воде бродили европейцы в футболках и шортах, судя по всему туристы. Марк бодрым шагом направился к ним. От внимания непрошеного гостя не ускользнуло, что люди на берегу замерли при виде незнакомца, а некоторые даже вышли из воды.

Крамер приблизился к спортсменам, удивляясь их повышенному вниманию к своей персоне. Впрочем, на особое изумление сил уже не было, поскольку Марк, измотанный беспощадным зноем, практически валился с ног. Однако он отметил, что в этой милой компании серфингистов, состоящей в основном из молодых мужчин, находились две привлекательные женщины. Одна очень стройная, загорелая, с белозубой улыбкой, европейка, другая совсем юная, с изящным станом и осиной талией, похожая на латиноамериканку. Более детально рассмотреть не удалось, поскольку Марк стоял против солнца. Вот у этой юной девушки, от которой трудно отвести глаза, Крамер и спросил по-английски, есть ли здесь гостиница. В ответ раздался веселый смех всей компании.

– Если хотите снять комнату, то вон тот крайний домик свободный, – с детской улыбкой ответила латиноамериканка. – Заселяйтесь! Доллар в сутки!

Сплетенный из тростника и бамбука домик больше напоминал шалаш. Он стоял на тонких столбах, имел качающуюся лестницу и тонкую, почти прозрачную плетеную дверь.

Без лишних слов Марк направился в жилище, продолжая спиной чувствовать пристальные взгляды странной компании. «Что они на меня так уставились? – неприязненно чиркнуло в мозгу. – Приличных людей давно не видели, что ли?»

Лестница была очень жидкой и так трепетала, что казалось, еще шаг – и она рухнет.

Однако в домике было чисто и прохладно. Толстая циновка на полу, деревянный столик у окна, два табурета и какое-то подобие шкафа из фанеры в углу. Марк поставил портфель на стол, прилег на циновку и моментально заснул.

Как ни странно, Крамер давно так хорошо не спал, как в этом шалашике на циновке в пятидесяти шагах от океана. Обычно ночью он просыпался по десять раз, а потом долго не мог заснуть из-за беспокойных дум, а тут – словно провалился в бездну без всяких мыслей и тревожных снов. Точнее сказать, ему вообще ничего не снилось.

Марк поднялся и вышел наружу. Было раннее утро, мягко шелестели океанские волны, на берегу ни единого человека. Тело хорошо отдохнуло, и на душе было как-то невероятно легко. Со стороны деревни показались три фигуры молодых женщин, которые несли на головах корзины. Они приблизились к туристу, и одна из них с улыбкой спросила на ломаном английском, как господину отдыхалось в этом скромном незатейливом домике.

– Так вы хозяйка? – обрадовался Марк, услышав английскую речь. – Прекрасно отдыхалось. Сейчас я заплачу!

В кармане шорт оказалось около восьмидесяти долларов мятыми купюрами – сдача, которую сдал последний водитель со ста долларов. Марк выгреб мятые купюры из карманов и протянул женщине. Та сделала большие глаза и отшатнулась.

– Это очень много, мистер! Домик стоит один доллар в сутки. В оплату включен завтрак, обед и ужин…

– А я приехал сюда не на сутки, – ответил Марк, насильно вкладывая деньги женщине в руку. – И пожалуйста, со мной не спорить!

Женщины опустили корзины на песок, и Марк увидел в них лепешки, рис и несколько кастрюлек с дымящимся мясом и рыбой. Все это выглядело аппетитно, тем более что Марк последний раз ел только вчера в самолете.

В одной из корзин оказалась минеральная вода в бутылках и в двухлитровых баллонах. В другой, кроме воды, была еще бутылка джина. Хозяйка предостерегла, чтобы он полоскал рот только минеральной водой из баллона, а пил из только что откупоренной стеклянной бутылки. Если вода постоит в открытом виде хотя бы час, ее следует обеззаразить джином или виски.

Пользоваться для умывания ручьем, который протекает в роще, женщина категорично запретила.

– Вообще, если захотите принять горячий душ или ванную – это в деревне, третий дом с верандой. Там же можете взять и машину, если захотите съездить в город в ресторан. Еще я вам советую отдать мне на хранение паспорт, мобильный телефон и ценные вещи.

– Зачем? – спросил Марк, хотя вопрос был излишним – достаточно было посмотреть на хлипкую плетеную дверь без запора.

Марк подумал, что все не так плохо, и тут же откупорив бутылку шипучей воды, опустошил ее одним махом. Потом принялся за лепешку, разделался с тарелкой риса. Это был тот случай, когда аппетит пришел во время еды и не ушел после нее. Следом было умято содержимое глиняного горшочка с курицей и проглочен кусок запеченной рыбы. И все это в охотку, с удовольствием, с гортанным урчанием и даже с облизыванием пальцев.

В это время на берегу появились другие женщины с корзинами на головах, а из домиков начали выходить заспанные туристы. Марк насчитал одиннадцать человек, отметив среди них и вчерашних женщин. Сегодня при утреннем солнце над головой их можно было разглядеть более детально. Латиноамериканке на вид можно было дать все двадцать пять лет. И почему вчера она показалась Марку почти ребенком? Видимо, от усталости, да еще в глазах двоилось от жары. Вторая выглядела лет на тридцать пять – стройная, гибкая, немного смуглая, отчего ее белозубая улыбка словно ослепляла. Кроме того, Крамер отметил, что возраст компании колебался от двадцати до сорока лет. Получается, что он здесь самый старший.

Большая часть серфингистов сразу бросилась в океан, а другая принялась чистить зубы и умываться минеральной водой из баллонов, которые принесли деревенские женщины.

После купания к Марку подошла европейка, которая действительно оказалась итальянкой, и, назвавшись Агнесой, спросила, откуда новенький узнал про учителя Дебдана?

– Учителя? – удивился Марк. – Но я прибыл сюда не учиться, а кататься на волнах.

Женщина заразительно рассмеялась, сочтя ответ незнакомца за остроумие, и осведомила, что, если у вновь прибывшего нет парусной доски, он может взять общую, которая лежит под его домиком. Группа в это время завтракала на песке, и на жующих туристов с умилением смотрели местные женщины, которые доставили еду.