Владимир Серебряков – Оборотень в погонах (страница 10)

– Игберлас, когда я обслуживал Парамонова В.С.? – потребовал маг ответа.

– Сейчас, хозяин! – Бесенок принялся рыться в картотеке с такой скоростью, что у меня в глазах зарябило. Трех секунд не прошло, как он извлек из ящика нужную карточку. – Вот! Двенадцатого числа сего месяца. Установлена… комплексная антидемоническая защита в составе… ну, это неинтересно…

– Интересно-интересно! – перебил я его. – Читай, приятель, не увиливай!

Знакомец вопросительно уставился на хозяина желтыми глазищами. Обдунир разрешительно махнул рукой.

– В составе… талисман бронный, сдерживаемой мощностью до ста пятидесяти килогейст в секунду, чары Аль-Хазредовы стандартные, итальянского исполнения…

– Достаточно, – прервал я его. – Остальные компоненты, надеюсь, столь же обычны?

– Вполне, – заверил меня Обдунир чуть поспешно. А не далее как минуту назад он меня уверял, что визита Парамоши вообще не помнит – две недели спустя, это надо же!

– А не упоминал ли покойный господин Парамонов, зачем ему такая… усиленная защита? – поинтересовался я с безразличным видом.

Хитрого мага я, конечно, не обманул.

– Увы! – Обдунир развел руками. – То есть он, конечно, намекнул, что ему угрожает опасность… но это как бы само собой разумеется при подобном заказе… конкретнее мои клиенты, сами понимаете, не распространяются, а для меня спрашивать – значит потерять их доверие. Доверие, знаете – материя тонкая, подобно ауре…

– Понимаю, – прервал я его. – Такая деталь – в какие сроки был выполнен заказ? Я имею в виду, не подгонял ли вас господин Парамонов, не требовал ли поскорее его защитить? Одним словом, не ожидал ли нападения в самом ближайшем будущем?

– Можно сказать и так, – раздумчиво признал Обдунир. – Подгонять меня он не стал, конечно, но заказ проходил по первой очереди. Невзирая на доплату за срочность.

– А сколько она составляет? – полюбопытствовал я.

– Тридцать процентов, – ехидно встрял знакомец.

Я поперхнулся. Вот это аппетиты у магистра! Я-то знаю, сколько стоит сама защита. За эти деньги Парамонов мог новый ковер купить, без защиты, конечно.

– Ррр… – протянул я, не зная, что еще спросить. – Над чем господин Парамонов работал, вам он сообщить, конечно, не потрудился?

Обдунир молча покачал головой, всем видом показывая: «Ничем не могу помочь».

– И ничего странного вы тоже не заметили, не припомните?

– Было одно, – после некоторого раздумья выдал Обдунир.

Не скажу, чтобы я навострил уши. Когда свидетель начинает вспоминать «странности», его лучше быстренько прервать – а то такое наплетет, хоть святых выноси. Проверяешь до одури, а кончается все пшиком.

– Приносил он мне, – врастяжку, словно с натугой, выдал магистр, – свой кодовый блокнот. Просил проверить, как работает. Я глянул – все честь по чести, мнимый текст видится. Простыми чарами не снять… да вообще я по этой части не мастак, уж извините. Слишком тонкая работа. Хотя ушлые мальцы, слышал я, щелкают такие блокноты как семечки.

– Под что у него был этот блокнот замаскирован? – уточнил я.

– Под Евангелие, – ответил Обдунир. – Самое обычное дело.

И правда – что странного в том, что у человека при себе библия? Простенькая такая, в бумажной обложке, массового издания. Вот только, зная тайное слово, можно увидеть, что страницы Доброй книги на самом деле пусты, верней – заполнены скорописью владельца этого самого блокнота. Любят такие вещицы те, кому есть что скрывать. Магистр, разумеется, прав – умеючи такой блокнот можно разочаровать за полчаса. Но то умеючи. А случайный любопытствующий либо отступится, либо, в худшему случае, сотрет все, что было написано, но прочесть все равно не сумеет.

А Парамонов – дурак. В этом я убедился окончательно. Проверять кодовую книгу у мастера по зачаровке ковров мог только законченный идиот, не отличающий некромантии от клептомании.

– Что ж, гражданин Обдунир, – произнес я, вставая. – Вы мне очень помогли. Возможно, через пару дней вам придется повторить все сказанное вами при свидетелях и для писца… но этим дело и окончится, уверяю.

Магистр коротко кивнул. Ему явно не хотелось тащиться в суд – желание вполне понятное, – а мне не больно мечталось его туда тащить. Возьмем показания, и пусть катится на все четыре стороны… пончик в балахоне.

Выходя из кабинета, я поискал взглядом секретаршу. У меня было сильное подозрение, что во время всего разговора она подслушивала под дверью. Девица смерила меня заранее негодующим взглядом. И я не удержался.

– Барышня, а уши вы в какой протезной мастерской заказывали? – поинтересовался я и, не дожидаясь ответа, вышел.

Всеволод Серов, вторник, 15 июня

С троллейбусом, мне повезло на удивление. Новенький, чешский – ходили слухи, будто мэрия собиралась приобрести «Брандхеймы» турецкой выделки, но не сошлись в цене – не на троллейбусы, а на градоначальника. Но и «Шкода» по сравнению со старыми раешными «кирпичиками» – огромный шаг по пути к цивилизации. Вот когда дело дойдет до самобеглых тротуаров… Надеюсь, правда, завести к этому времени собственный ковер. Если опять не растрачу все сбережения на какую-нибудь авантюру. Ну кто, помилуй Бог, заставлял меня пытаться сколотить состояние на разводе дискусов? Клятые рыбины строили из себя евнухов при гареме, хотя на вбуханные мною в специальный аквариум деньги я мог бы этот самый гарем нанять на ночь. В конце концов дискусов я продал, но неприятный осадок остался, словно разводили именно меня.

Искомый мною «Ательстан» располагался в полуподвале – надо отдать должное хозяевам, основательно отремонтированном и переделанном. Правда, на стене напротив кабачка огненными рунами была коряво нацарапана надпись «Все гномы – пидоры!». Начертание рун показалось мне смутно знакомым. Я напрягся и сумел-таки выцепить их из памяти. Ну да, точно – именно так они были пропечатаны в «Саге об Эгиле», репринт издания 1831 года. Перевод достопамятного обращения Эгила к вражеской орде раешные редактора смягчили, а вот в рунную надпись лезть побоялись.

Внутри было уютнее. Удобные стулья, ненавязчивое освещение, музыка – что еще нужно для приятного времяпровождения? Ну, разве что пожрать бы чего.

Я углубился в разложенные на столике листы меню и тихо присвистнул. М-да. Понятно, почему они цены в у.ё. указывают – для деревянных ноликов никакой бумаги не напасешься. Но даже так – мы ж все-таки не в Нью-Амстердаме, хотя и успешно догоняем по количеству наличных талеров на душу населения. Правда, распределены они у нас весьма… неравномерно.

И тем, у кого они отсутствуют, вход сюды, извините, заказан. Сюда изволить ходить «публика» – новоделанные купчины, бандюки… киллеры, кстати.

– Чего-с изволите-с?!

Хм. Я зацепился взглядом за мудреное франкское название. Вот еще бы произнести его так. чтобы эта рязанская морда распознала…

– Же не манж па сис жюр! – отбарабанила, не моргнув глазом, рязанская морда, проследив за моим пальцем. – К нему обычно изволят-с белое “шато-де-рийон” пятилетней выдержки и десерт-с! Фруктовый-с!

– Отлично. – Я изобразил барственный кивок, вытянул из кармашка титановый «брегет» и глянул на циферблат. – Действуйте.

Официант сгреб рассыпанные по столику меню и умчался.

Оставшись в одиночестве, я огляделся по сторонам. Что ж, вполне ожидаемая публика. Которой, кстати, на удивление не так уж много. Компания “конкретных братков” в модных кожаных колетах, что-то оживленно обсуждающая в правом углу, группка неведомо как забредших студиозов – судя по плащам и фуражкам, мгушников – и еще с полдюжины едоков более неопределенного статуса. Для этого часа, пожалуй, народу маловато. Впрочем, время вечернего наплыва у каждого заведения свое. Интересно, а кем моя… кстати, кто? Не клиентка же!.. ну, скажем, знакомая, работает? Хорошо, если в зале, а не, скажем, на кухне.

В зал, оживленно галдя, вломилась кучка – человек семь – «новорусских». Когда они начали рассаживаться всего лишь за два столика от меня, я непроизвольно поморщился. Ну, что, блин, тише разговаривать никак нельзя?! Хозяева жизни, блин!

Я неожиданно вспомнил как мы – пятнадцать рыл свежеиспеченных егерей-дембелей – завалились всей толпой в «Регалию», тут же переименованной по такому случаю в «Рыгалию». Зачем я туда пошел – сам не знаю. После Черного Ущелья прошло всего несколько месяцев и внешний мир я все еще воспринимал… ограниченно.

Вскоре выяснилось, что тот ресторан уже облюбовали местные, тогда еще начинающие коммерсанты. Мы-то еще не представляли всего размаха перемен на Стройке за последние два года и наша реакция на них была однозначной – мы там, за речкой, за вас, сук, кровь проливали, а вы тут… А мы вас туда не посылали, но вот сейчас пошлем… Ресторан мы разгромили качественно. Не зря учили. Была бы взрывчатка – мы бы и здание напоследок рванули.

Воины-миссионеры!

Мы привыкли, что там, за речкой, куда мы несли Святое Слово на винтовочных штыках, пуля в лицо, нож из-за угла и рассчитывать можно только на такого же, как ты сам. И мы верили… нас хорошо воспитали и мы верили…по крайней мере, вначале. А через полгода те, кто выжил… просто выполняли свою работу, честный ратный труд. Спасибо, хоть это нам оставили – чистую совесть.

Но видит Бог, мы не ждали, что на родине нам станут плевать… хорошо, если в спину. Нас всех предали! Кого-то меньше, кого-то больше. Собственная страна!