Владимир Серебряков – Найденный мир (страница 81)

– Что здесь происходит?!

– Этот вопрос должен был задать я, а не вы, – ворчливо заметил Макдоннел, поднимаясь и пряча лекарство. – Что касается медицинской части, то могу сказать, что вы, сэр, просто-напросто потеряли сознание от болевого шока. И немудрено, если учесть, что это уже вторая пуля за последние дни, которую вы умудрились поймать собственным плечом. Вам еще повезло, – бесхитростно добавил врач, – что это была «джентльменская маузеровская пуля» кого-то из немцев, а не творение наших доморощенных последователей капитана Клэя.

Кармонди при этих словах зло скривился, но все же сдержал готовую сорваться с языка тираду.

– Помогите мне встать! – потребовал он и тут же охнул, когда один из подскочивших матросов схватил его за простреленное плечо. – Не за рану же, болван! Лейтенант… черт побери, где лейтенант Маклауд?!

– Как мне сообщили матросы, – отозвался кто-то из-за плеча майора, – он отправился выполнять ваше приказание, сэр.

– Китон?! – майор попытался обернуться, но едва он дернул шеей, как вверх от раны ударило разрядом боли. – А вы тут какого черта делаете?!

– Пытаюсь командовать кораблем, сэр! – нарочито бодро сообщил инженер-механик. – Как следующий по званию офицер…

– Пытаетесь, о Всемогущий… ЗАПУСТИТЬ РАКЕТЫ! – надсаживаясь, заорал Кармонди. – Орудия к бою, заряды шрапнельные! И найдите мне Маклауда, срочно! Ты… – майор обернулся к перепуганному до полусмерти сигнальщику, – сколько времени я был без сознания?

– Н-не знаю, сэр, – едва слышно пробормотал матрос, – не имею часов, сэр.

Снова зашипели ракеты, алыми полосками перечеркивая звездное сияние. Но подсвеченный ими берег оказался пуст, и майор едва не взвыл от разочарования. Если бы не этот слюнтяй Харлоу! Дело ведь можно было бы решить одним-единственным удачным залпом! А теперь… Кармонди тяжело качнулся вперед, заставляя поддерживавших его подойти к краю мостика, и вглядывался в изрытый множеством ног песок до тех пор, пока догоравшие ракеты не коснулись воды.

Третий сын викария из крохотного городка в Девоншире, Ричард Кармонди, в общем-то, не был глупцом – тот же Харлоу, доведись ему неделю назад характеризовать своего сослуживца, вряд ли нашел бы иные слова, кроме как «честный служака». Кровью, потом и бульдожьим упорством вырвав у судьбы к сорокалетию майорский чин, Кармонди вполне отчетливо понимал, что у него не так уж много шансов уйти в отставку хотя бы со следующей ступеньки карьерной лестницы. В этом смысле предложение Кэрдока было для него воистину манной небесной, сулящей перспективы, о которых он доселе и помыслить не мог. К чести майора стоит отметить, что согласился он далеко не сразу, но, согласившись, бросился по кривой дороге со всем присущим ему напором, не обращая внимания на барьеры. Боль от полученной при абордаже раны и морфий, призванный ее заглушить, лишь подстегивали его, заставляя душевный настрой шарахаться из стороны в сторону, но не оглянуться назад и подумать об уже содеянном. Уйти с однажды избранного пути Ричарда Кармонди могла вынудить только старуха с косой наперевес. Тем более сейчас, когда майор наконец-то убрал со своей дороги одну из главных помех, а с теми, что еще остались, выпал шанс покончить в одном решительном бою.

Противник и в самом деле укрылся на «Ильтисе». Точнее, внутри его – когда броненосец подошел еще ближе и навел на канонерку свой последний уцелевший прожектор, на палубе немца было пусто. «Колбасники» даже не удосужились развернуть орудия в сторону залива.

– Попрятались, словно крысы по норам! – злорадно резюмировал майор. – Просто превосходно.

Основания для злорадства у майора были весьма веские – если противник оказался глуп настолько, что надеется отсидеться внутри своего кораблика… что ж, его абордажники сейчас их в этом разубедят. В этот раз они хорошо подготовились – правда, к захвату русской, а не германской канонерки, но разница в данном случае не принципиальна.

– Лейтенант Маклауд! – позвал он. – Готовьте своих людей к высадке! Пришло время закончить эту чертову игру в кошки-мышки.

– Есть, сэр! – отозвался шотландец, но, к удивлению Кармонди, не бросился исполнять приказание, а остался стоять на месте, сосредоточенно впялившись в настил перед собой.

– Лейтенант… в чем дело?!

– Сэр, – настойчиво произнес Маклауд, – я просил бы вас еще раз обдумать ситуацию, прежде чем отдавать этот приказ. Тут что-то не так, сэр… слишком явная глупость от противника.

– Вы что, заразились трусостью от Харлоу?! – насмешливо спросил Кармонди.

– Никак нет, сэр, но я и сам сомневаюсь…

– Довольно! – оборвал шотландца майор. – За сегодняшний вечер я уже выслушал более чем достаточно… сомневающихся. С меня хватит! Я сам, лично, возглавлю абордажников!

– Но, сэр, ваша рана…

– К черту! – выдохнул майор, и обиженная столь пренебрежительным отношением рана тут же напомнила о себе – охнув, Кармонди привалился к морпеху слева. – Спускайте шлюпки на воду!

– Сейчас англичане спустят шлюпки, – проговорил Колчак, глядя на отражения гаснущих осветительных ракет в черных волнах. – Высадят на «Ильтис» абордажную команду. И передавят нас тут, как лиса – цыплят. Зря вы нас переполошили, Дмитрий Иванович. А я зря вам поддался. Хотя после того, как с «Бенбоу» нас увидели, сделать уже ничего нельзя было.

– Не зря. – Мушкетова трясло.

В меркнущем свете он видел, как за бортом гипнотически колышется темное зеркало, как бегут волны, волны в бухте, прозванной Зеркальной. Что-то тревожило огромную массу воды, что-то подталкивало ее из глубин. Ощущение неумолимой угрозы висело, разлитое, в воздухе, и геолог не мог понять – отчего остальные не чувствуют этого, не стискивают зубы, сдерживая крик?

– Не зря.

– Всем очистить палубу! – скомандовал капитан негромко, но четко и обернулся к Леттов-Форбеку: не возражает ли тот?

Немец решительно кивнул:

– Если эти мерзавцы хоть ногой ступят на «Ильтис», я заставлю их платить за каждый шаг.

– Да, – кивнул своим мыслям геолог. – Надо закрыться в помещениях. И сняться с якоря. Иначе… как поплавок…

Поплавок на леске, привязанной ко дну. На якоре «Ильтис» уйдет под воду в мгновение ока.

Колчак кивнул:

– Уже снялись. Или вы не слышали лязга цепи?

Мушкетов мотнул головой. Он прислушивался совсем к другому. Переговаривались вполголоса матросы, клацали затворы винтовок, плескалась вода… а в недрах зрел адский нарыв, раздвигая каменные пласты.

– Пахнет серой, – прошептал он. – Жженой серой и сероводородом. Уже скоро.

Взломать заклиненную изнутри дверь оказалось не так-то просто, но все же через несколько минут она поддалась ломам и кувалдам в руках морпехов. Конечно, соваться в черный проем рискнул бы разве что самоубийца. И среди британцев нашелся один такой – низенький, закутанный в шинель, с надвинутой на лицо бескозыркой, он осторожно высунулся из-за косяка, пытаясь разглядеть хоть что-то в глубине коридора. Итог был предсказуем: вспышки, грохот, нелепый человечек задергался и упал – в тот миг, когда пули перешибли черенок лопаты, послужившей основой для чучела.

– Отлично, парни! – одобрил работу «кукловодов» майор. – А теперь поджарьте этих крыс.

На борту броненосца не нашлось динамитных шашек наподобие тех, что использовали немцы в первом бою за «Ильтис», но увесистая вязанка пороховых картузов в замкнутом пространстве коридора сработала ничуть не хуже. Морпехи едва успели отпрянуть в стороны – из двери вырвался длинный огненный язык, рев пламени заглушил даже дикие вопли заживо сгорающих людей.

– А теперь – щиты!

Два щита изготовили вчера в мастерской «Бенбоу». Из всего экипажа лишь несколько кочегаров могли приподнять их, но дело того стоило – полосы закаленной стали надежно защищали даже от винтовочных выстрелов в упор. Под их прикрытием британский авангард продвинулся метров на пять в глубь канонерки. Затем щиты уперлись в перегородившую коридор баррикаду.

– Надо перебраться за нее! – Сержант Льюис говорил быстро, словно выплевывая слова, – здесь, у баррикады, запах горелого мяса был особенно силен и уже не перекрывался кислой пороховой гарью. – На счет «три» Билл и Мэтью наклоняют щиты, мы даем залп и лезем вперед. Раз, два…

Дикий рев заглушил последние слова сержанта. Огромный русский матрос буквально перелетел через баррикаду и рухнул вниз, повалив обоих щитоносцев. Льюис тоже не удержался на ногах и, как оказалось, спас этим свою жизнь – поверх баррикады грохнули встречные залпы, разом скосив передние ряды защитников и атакующих. Но уже миг спустя по телам живых и мертвых, скользя и падая на залитом кровью настиле, навстречу друг другу ринулись новые бойцы. Во мраке и тесноте коридора даже револьверы почти сразу же стали столь же бесполезны, как и винтовки, – страшно кричащие на немецком, русском и английском люди дрались кортиками, матросскими ножами и просто голыми руками, даже не разбирая толком, убивают они врага или друга. Ирония судьбы: будущее двух миров сейчас решалось не в битве миллионных армий или залпах дредноутов – право на Новый мир оспаривали несколько десятков человек, стиснутых в узости коридора.

Сержант Льюис, поднявшись на колени, несколько раз наугад ткнул кортиком в месиво перед собой, затем его принялись душить – из-за спины, где врагов не могло быть. С трудом высвободив руку, он полоснул по сжавшим горло пальцам, но державший его лишь захрипел, не ослабив смертельной хватки. Затем спереди на сержанта навалился еще кто-то и несколько раз ударил чем-то длинным, льдисто блеснувшим в темноту мимо сержанта. Хрип сзади разом прервался, сменившись бульканьем, пальцы на горле Льюиса наконец разжались, он мотнул головой, при этом щека коснулась чего-то горячего, липкого… с узкими гранями… Русский штык, понял сержант и, не задумываясь, вонзил кортик в живот своего спасителя, дернул вверх. В этот момент на них навалился какой-то немец, беспрерывно бормочущий: «Майн готт, майн готт, майн-готт-майн-готт-майн-готт!» Удара Льюис не почувствовал, просто внезапно стало холодно, и все тело вдруг охватила вялая слабость. Вновь загремели выстрелы, пули пробивали клубок тел насквозь, и они упали, все вместе, сплетясь в смертельных объятиях. Сержант еще успел почувствовать, как по его голове скользят подошвы сапог тех, кто упрямо карабкался через мертвых, пытаясь добраться до еще живых, – и больше не было ничего.