Владимир Серебряков – Найденный мир (страница 30)

Никольский всплеснул руками.

– Ну что вы, право, как студенту… Это все самоочевидно! Я пытаюсь понять: почему?! Где тот признак, по которому зерна отделяются от плевел?

– А он есть? – Обручев бросил на коллегу косой взгляд. – Вот эти гигантские ящеры, динозавры, правили Землей миллионы лет, целую геологическую эру. И вдруг – вымерли. Так что же, по-вашему, жили они с этим отделительным признаком столько времени и вдруг разом устарели, точно коллекция дамских мод?

– Вы ведь повторяете мои слова, – Никольский развел руками.

– Нет, – геолог покачал головой. – Вы сказали «приспособленными» и спросили: «чем?» А надо было бы спрашивать «к чему?». Не живые твари соревнуются на арене эволюции, а условия существования меняются медлительно и неуклонно… или мгновенно и необратимо, судя по той стремительности, с какой исчезают из геологической летописи остатки динозавров в определенный ее момент.

– Это очень красивый образ, – хмыкнул Никольский, раздраженно ероша волосы под шляпой. – Но он не объясняет, откуда берутся конкуренты. Пока существуют птероящеры, птицам взяться вроде бы неоткуда. То есть появиться – могут, но как сумеют они выдержать соперничество с уже приспособившимися формами?

– Возможно, наблюдение за местной фауной поможет нам прояснить этот вопрос, – неопределенно высказался геолог, пытаясь не выказать, что для него этот вопрос – такая же загадка, как и для его собеседника. – Давайте лучше прикинем, как нам лучше будет доставить этих… флагохвостов к устью ручья. Оттуда, полагаю, можно будет вызвать подмогу из лагеря.

– А почему не сейчас? – предложил Никольский. – Вон, я смотрю, кто-то торопится…

Обручев пригляделся.

– Да, – согласился он. – Я его знаю. Матрос Карцев. Павел Евграфович о нем хорошо отзывался. Однако что же случилось в лагере, если за нами пришлось посылать? Готовьтесь, Александр Михайлович, не иначе как лейтенанту стало хуже, и ему нужен врач.

– Если так, то я вернусь в лагерь налегке, – отозвался зоолог, хмурясь. – А за дичью пришлем моряков. Вы, главное, не давайте падальщикам до нее добраться.

– Непременно, – уверил его Обручев, про себя уже твердо решив, что, если на добычу позарятся стимфалиды, он им ее оставит.

На бегу матрос опасливо пригибался, должно быть ожидая, что из-за валунов на него набросятся стаей «черные петухи» и заклюют.

– Что стряслось, любезный? – окликнул его Никольский.

– А, вашбродь! – обрадовался матрос. – Вот вы где! Палевграфыч за вами посылал. Просил возвращаться немедля. И… – Карцев глянул на немецкого лейтенанта, облокотившегося о пулемет. – И гостей прихватить.

– Что, Николаю Егоровичу стало хуже? – с беспокойством осведомился зоолог, примериваясь, как бы половчей взгромоздить на плечи дохлого флагохвоста.

– Да нет, господь с вами! – замахал руками матрос. – Бродит, ихбродь, по берегу. Хромает, ругается, а бродит, ложиться не хочет.

– Ну так что случилось? – перебил его Обручев. – Не тяните, рассказывайте толком.

Матрос запнулся, снова покосившись на немцев.

– Наши гости по-русски не разумеют, – напомнил геолог, – говорите смело.

– Тут вот что вышло… – Карцев подтянулся и заговорил четче: – В бухту входит корабль.

– Ну наконец-то! – вздохнул Никольский. – Я уже начал волноваться за «Манджура» и его команду. Воды неведомые, знаете…

Матрос затряс головой так отчаянно, что Обручеву показалось – отвалится.

– Это не «Манджур». Это английский крейсер.

Ученые молча переглянулись. Стоявший рядом молчун Черников крякнул. Скрипко пробормотал что-то неразборчивое.

– Александр Михайлович, – выразил общее мнение Обручев, – вам не кажется, что на этом необитаемом острове становится как-то слишком уж людно?

– Бухта, – промолвил Черников. Геолог до этого не обращал внимания, какой у моряка звучный голос – наверное, потому, что тот редко его подавал.

– Ну, конечно! – Никольский раздраженно хлопнул себя по бедру. – Единственная привлекательная гавань на многие мили вдоль берега… конечно, все экспедиции встречаются в этом месте. Как оазис посреди Сахары…

– И почему-то все караваны приходят в оазис одновременно, – хмуро заметил Обручев.

– Потому что всем участникам гонки за новыми землями нужно было время для подготовки экспедиций, – подсказал зоолог. – А время это – оно для всех примерно одинаковое. И то… как проговорился доцент Беренс, «Ильтис» вдоль берегов этого архипелага шел дольше, чем «Манджур», и двигался с юга. Мы – с севера. А британцы, вполне возможно, уткнулись по случайности в Зеркальную бухту с первого захода.

– Все это пустое, – подытожил геолог. – Сейчас нам пора немедля возвращаться в лагерь. Николай Егорович, должно быть, уже от волнения опять слег. С его ранами… Я, пожалуй, переведу для герра лейтенанта. А лишняя пара рук нам как раз очень пригодится – нести добычу.

– Погодите, – проговорил Обручев отстраненно. – Погодите. Вы, мил-человек, сказали: корабль входит в бухту.

– Ну да, вашбро…

– Один корабль, – с напором повторил геолог. – Крейсер. Не канонерка с парусным вооружением.

Он обвел взглядом товарищей. Черников, кажется, начинал понимать.

– Уголь, – промолвил Обручев. – Не построен еще крейсер, который на запасе в своих погребах может добраться до Нового Света и вернуться. Если англичане пригнали его сюда – рядом должен быть тендер. Где он? И почему мы его не видим?

Днем раньше

– Бам! Бам-бам!

Джон Гарланд зябко поежился. Прошел только первый из четырех часов его вахты, а штурман уже чувствовал себя продрогшим до самых костей.

– Отличная ночка, – неслышно подошедший сзади высокий моряк в штормовке усмехнулся, стряхивая капли росы с пышных рыжих бакенбард, – не правда ли, Джонни?

– М-м… да, сэр. Наверное, – уточнил штурман. Возражать старшему офицеру впрямую он все же не решился, хотя в глубине души счел, что капитан-лейтенант сам не очень-то верит в собственные слова.

– …если бы не этот чертов туман…

– Туман, да… – капитан-лейтенант посмотрел вперед – туда, где едва ли в сотне метров от носа корабля луч прожектора бессильно истаивал в белой мути. – Но зато море спокойно. Вспомни, как мы шли через Грань.

– Ох, – вздрогнув, жалобно попросил Джонни, – лучше не напоминайте, сэр.

Капитан-лейтенант Харлоу улыбнулся. Ему был симпатичен молодой штурман, чем-то напоминавший его самого лет десять назад.

– Откровенно говоря, сэр, – осмелев, добавил штурман, – я вообще не очень понимаю, почему в этот поход послали именно нас. Все же одно дело – вывести корабль из резерва… это понятно, учитывая, какие потери понес флот от цунами. Но посылать за Грань… при всем моем почтении, наш «Бенбоу» – далеко не самый новый корабль на флоте.

– Говорите уж прямо, – усмехнулся капитан-лейтенант, – старый ржавый сундук. К сожалению, Джонни, у меня нет прямой связи с Адмиралтейством, так что мы можем лишь гадать…

– Гадать, сэр?

– Например, в Адмиралтейство могли поступить сведения, что за Грань уже отправился кое-кто другой, – покосившись на сигнальщика, тихо произнес Харлоу. – Вряд ли для такой экспедиции рискнут первоклассным кораблем, гораздо более вероятно посылка какого-нибудь дряхлого корыта, по принципу: утонет – не жалко. Если так, то вполне логично, что наше корыто должно быть сильнее ихнего, а в этом смысле наш старикан, – Харлоу кивнул в сторону черной громады носового орудия, – вполне способен себя показать.

– Звучит логично, сэр, – согласился штурман. – Правда, на мой взгляд, броненосный крейсер, скажем, «Монмут», справился бы с этой задачей не хуже, но…

– Джонни… если бы все приказы из Лондона были логичны, наша жизнь была бы куда приятнее… и скучнее. И потом, – добавил капитан-лейтенант, – как я говорил, это всего лишь гипотеза. Ничуть не удивлюсь, если в итоге окажется, что нас выпихнули в этот поход лишь потому, что силуэт «адмирала» не нравился начальнику Китайской военно-морской станции. А может…

Не договорив, Харлоу обернулся в сторону трапа. Впрочем, штурман и сам уже услышал тяжелое «бух-бух-бух» – звуки, знакомые и понятные всему экипажу «Бенбоу». На мостик поднимался капитан броненосца, причем «Борода лопатой» – он же капитан первого ранга сэр Кристофер Джордж Фрэнсис Морис Крэдок – явно пребывал далеко не в лучшем расположении духа.

– Что у вас?

– Без происшествий, сэр, – доложил Харлоу. – Туман стал еще плотнее, так что я, как вы и приказывали, полчаса назад велел снизить скорость до шести узлов.

– Ясно.

Капитан подошел к ограждению и примерно полминуты, щурясь, вглядывался в туманную пелену перед кораблем.

– Чертов угольщик опять отстал, – раздраженно произнес он. – Сигнальщик говорит, что последний раз видел его носовой огонь десять минут назад.

– Десять минут, сэр… – озабоченно повторил Харлоу. – Прикажете подать звуковой сигнал?

Тревога старшего помощника была более чем объяснима – ржавый трамп, а точнее, лежащий в его трюмах кардифф, был для «Бенбоу» обратным билетом. Большая часть запаса угольных ям броненосца была истрачена в безумной мешанине водных и воздушных масс на стыке двух миров. Привычка «адмиралов» даже при умеренном волнении зарываться во встречную волну, теряя при этом значительную часть скорости, давно стала источником проклятий как для служивших на этих кораблях моряков, так и для бухгалтеров флота.

– Если он не появится в ближайшие пять минут, так и сделаем, – пообещал Крэдок. – А затем я выскажу этому старому попугаю Смиту все, что думаю о нем и о его китайско-индийском сброде. Сейчас нет никакой бури, так что если он опять…