Владимир Сербский – Второй прыжок с кульбитом и пистолетом (страница 5)
— Предлагаю репетировать ежедневно, — прошамкала Анюта, слизывая вишневый сок с пальца. — А если надо, то круглыми сутками.
Семен Трофимов взглянул на нее дикими глазами. Зрительная травма, видимо, наложилась на гастрономический удар. Однако оторваться от сценического образа и пирожков сил у него не было.
— Итак, — Антон перешел к делу. — Анюта Швец. Бас-гитара, скрипка и подтанцовка.
Аня поперхнулась, но промолчала. Подтанцовка с ней не оговаривалась, но ведь где наша не пропадала? Мы и репетировать еще толком не начали.
— Вера Радина, — продолжил Антон. — Фортепиано, электроорган, вокал. Подтанцовка у нас пока хромает, однако это дело времени. Скоро ноги выправятся, их станет две, и синтезаторов тоже будет два.
— Два? — опешил Семен Трофимов. — Зачем ей столько?
— Два лучше, чем один, — Антон взял еще один пирожок. — Меня вы все знаете, Антон Бережной. Гитара, балалайка, мандолина, гармошка. Вокал и, несколько позже, подтанцовка. Да, кроме того, я здесь главный. И,наконец, лидер группы, Надежда Константиновна Козловская. Вокал, фортепиано, аккордеон, саксофон, кларнет. Это наш локомотив, маяк и надежда.
— Спасибо, — Надежда Константиновна поклонилась с достоинством. — Антон назначил меня лидером группы, но что это такое, не объяснил. Хотя я согласна, само слово мне нравится. Когда мы обсуждали концепцию, то пришли к выводу, что джаз — это такой стиль жизни. Когда мы говорим «джаз» — подразумеваем эротику. Говорим «эротика» — подразумеваем джаз. Да, Тоша?
— Конечно, — кивнул Антон. — В истоках джаза лежит блюз, но определяющим является страсть и импровизация. Важна еще одна особенность, какая как полиритмия. Однако синкопированные ритмыбибоба и свинга нас интересуют чисто в теории. Почему так? Потому что свинг есть везде, а мы сыграем то, чего еще нет. Но сначала послушаемодну вещь.
Он вдавил клавишу магнитофона, откуда полилась чудная мелодия. Народ перестал жевать, а у Ани заблестели глаза.
— Что это было? — дослушав до конца и вытирая слезы, прошепталаона.
— Песня называется «SpeakSoftlyLove», или «Говори тихо, дорогая». Написал ее Нино Рота к кинофильму «Крестный отец». Поет Энди Уильямс. Если кто не понял, вот перевод:
— Господи, какое блаженство, — выставив бесконечные ноги на середину комнаты, Анюта закатила глаза.
Вера зыркнула на нее, но слезинку смахнула.
— Это новый фильм? — Семен старался выглядеть невозмутимым, однако голос дрогнул. Проняло бывшего десантника!
— Скоро выйдет, — Антон нажал на паузу. — Мелодия из фильма станет визитной карточкой оркестра Поля Мориа, а петь на разных языках будут все, кому не лень: Бобби Винтон, Муслим Магомаев и даже София Ротару. Теперь прослушайте эту песню на французском языке в исполнении Алены Козловской.
Антон снова запустил магнитофон, выпуская на волю грусть Алены. Технично сыграла девчонка печаль, тут не придерешься — истинная актриса, давно готовая к бою.
— Класс! — воскликнул Семен Трофимов. — А почему тут нет Алены Козловской?
— К сожалению, Алена занята другим делом, она готовится к поступлению в институт. Зато здесь ее мама, которая предлагает свой вариант. У нас не было возможности записать «минус», слушайте мастера вживую. Представьте только, как будете потом аккомпанировать.
Саксофон в руках Надежды Константиновны запел, застонал и зарыдал. Он проникал в душу и рвал ее на части. Я этот фрагмент слышал не раз, пока мы его приглаживали и шлифовали, однако замер в восхищении. Она добавила еще пару джазовых ноток! Какой же бриллиант мне достался, а? Да только за эти минуты звезду вылечу и омоложу моложе всех молодых!
Глава пятая, в которой речь пойдет о пещере Али бабы и разных разбойниках
Возвращая читателя к повествованию на несколько дней ранее, должен заметить: операция по извлечению пули из груди бесследно не прошла. Время, проведенное в реанимации, оказалось самым простым, ведь я его практически проспал. А в родной палате нервишки расшалились-пришел откат, поднялась температура.
Фантазия моя всегда работала хорошо, в русле пословицы «дурак думкою богатеет». Только представил, скольких людей подведу своей смертью, и сразу поплохело. Игорек ведь не только меня собирался убрать, он и Нину после потрошения вряд ли бы жить оставил. Еще душа рвалась к Антону в бессознательном порыве быстрее загладить вину. Меня не жалко, пожил уже, а парень на ровном месте попал под раздачу.
Только Марусе сообщать ничего не стал, просто уведомил о недомогании и постельном режиме. Нечего ей здесь делать…
Спокойно поваляться с интернетом на планшете не давал Коля. Он постоянно анализировал ситуацию и строил планы.
— Нина, хватит темнить, — цеплялся он к несчастной женщине. — Не все ты рассказала, подруга, чего-то умалчиваешь.
— Думаешь? — продолжала она темнить из-под бинтов.
— У тебя концы с концами не сходятся, — наседал Коля.
— Да ну?
— Игорек тебя любил. Так?
— Так.
— Замуж звал?
— Не раз, — дернувшись, белая мумия шевельнула рукой. — Но меня итак все устраивало.
— Теперь представь: вам на пару с Игорем достается вся добыча, за исключением моих расходов. Чистые документы и обеспечение канала немалого стоят, конечно, такие деньги отдавать жалко, но ведь это только начало операции! Он же знал о проработке следующих вариантов?
— Знал.
— О транспортных возможностях?
— Он их видел…
— Тогда зачем Антона убил, а тебя приговорил?
— Думаю, Игорь решил, что ему этого достаточно, — вздохнула Нина. — Одному человеку до конца жизни таких денег точно хватит.
— Денег никогда не бывает много! — протестующе воскликнул Коля. — Это железный закон. А Игорек был не дурак, в КГБ вообще дураков не держат. Давай, колись.
— Ладно, — после некоторой паузы прошелестело из-под бинтов. — В конце концов, ты старший товарищ. Сам бог велел знать все.
— Слава тебе, господи!
— Николай Сергеич, я идиотка и полная дура, — раскололась Нина.
— Смелое заявление… — хмыкнул Коля. Он не спорил, он просто пил воду из маленькой бутылочки, дожидаясь коммента к посту.
И Нина раскрыла карты:
— Я сказала Игорю, что это не наши деньги.
— Чего?!
— Они украдены у народа, и мы, как коммунисты и честные граждане, должны их вернуть на родину, — в голосе слышалось убеждение в своей правоте.
— Точно дура… — пробормотал Коля еле слышно.
— Не совсем, — возразила белая мумия. — По закону нам полагается двадцать пять процентов, как нашедшим клад. Я ему «итого» на калькуляторе посчитала, вышла безумная цифра. Если в долларах…
— Молчи! — шикнул Коля. — Нам с Антоном ваши цифры побоку, только печали добавят.
— Теперь это наш общий капитал, — прошептала Нина. — И распоряжаться им будешь ты, старший товарищ. Я не справилась.
— Кончай политический срач! Коммунисты, оппортунисты… Эх, Нина, Нина, — покачав головой, в щель рта белой мумии Коля сунул очередную трубочку. — Пей давай, патриотка. Пираты не поделили клад, а безумный конец чуть Антону не вышел. А он-то как раз от доли и отказался!
Коля помолчал, а потом передразнил меня:
— «Отдайте детям, сколько не жалко». Тьфу!
— Слушайте, может в гостинице надо порядок навести? — влез в разговор я. — Прицеплю к себе бойца и помоем все, трупы вынесем.