Владимир Сербский – Третий прыжок с кульбитом и портфелем (страница 21)
— Серьезная цифра… — масштаб деятелей тени меня ошарашил. Так вот у кого полковник Захарченко научился деньги кубометрами хранить!
— Крышевала их милиция, кое-кого из ОБХСС удалось арестовать. Но вся крупная рыба от наказания ушла. Осталась в сумраке, так сказать. Говорят, главных гениев бизнеса лично министр МВД Щелоков отмазал. Но не в этом суть: мафия была не единственная, взятки шли наверх, и товарищ Седых парочке высокопоставленных небожителей открыл канал для перекачки ценностей в швейцарские банки. Ему было несложно, а благодарные партнеры делились, не скупились.
— Выходит, Нина Радина, кроме партийной валюты, еще и золотишко цеховиков за границу таскала, в банковские ячейки складывала? — резюмировал я. — С риском для жизни, выполняя партийное поручение! Чудны дела твои, Господи…
— В прошлой жизни — да, таскала. За что ее и зачистили в феврале, в конце концов, с Верочкой заодно. Но в этой жизни до этого, слава богу, еще не дошло. Материалы товарищу Пельше мы предоставим в полном объеме, некоторым генералам и партийным деятелям не поздоровится.
— А если и в этот раз отвертятся?
Мой скептицизм намекал на то, что обязательно отмажутся. Организация, похожая на мафию, предполагает высокопоставленную крышу.
— Вероятность такая есть, не исключаю, — вздохнул Коля. — Однако попробовать мы обязаны, верно? Решать по факту будет Брежнев. Но ежели так выйдет, мы прекратим помогать товарищу Пельше.
— Однако, помогая товарищу Пельше, мы таки помогаем Брежневу!
— Проблема в том, что Генеральный секретарь Брежнев не всесилен. Все серьезные вопросы решает Политбюро, где иногда обходятся кулуарно, без стенографисток и протоколов. И о чем они там договариваются, одному богу известно.
— Тогда на что ты рассчитываешь? — удивился я.
— Цель моя проста — укрепить роль Комитета партийного контроля в лице его руководителя. Мы поможем прищучить жучков в ЦК КПСС. Для этого товарищу Пельше на конкретных фактах расскажем про коррупцию в партии и милиции. И о предателях в органах разведки тоже. Кстати: банды, вроде ростовских «фантомасов», я обязательно сдам. Чуть позже.
— Значит, после чисток у родной партии авторитет возрастет. Денег тоже станет больше, — предположил я. — И партия бросится помогать братским режимам еще активнее?
— В корень смотришь, — наполнив бокалы, Коля из ящика стола достал свой планшет. — Советский Союз, во главе с Генеральным секретарем Брежневым, плавно движется к своей гибели. Кумовство, начетничество, приписки, коррупция… Вся верхушка повязана взаимными обязательствами, и все увлечены борьбой за свое место под солнцем. Идеология скатывается в профанацию, а власть, которую шепотом высмеивает народ на кухнях, обречена. И карательные меры по поиску инакомыслящих лишь приближают этот конец.
— Да уж, — согласился я. — В те времена советская страна помогала всем сирым и убогим. Всем обездоленным, кроме своего народа. К какому вооруженному конфликту не присмотрись — или одна, или обе стороны воюют русским оружием, и трескают воронежскую сгущенку. Автоматами Калашникова заполонили весь мир.
— Да ладно, автоматы. Железяка, — вздохнул Коля. — Один раз сделал хорошо, и забыл. А патроны? Ты представь, воюют-то этим железом до сих пор! Рожок вылетает за несколько секунд — перезаряжай снова. Где патроны? А вон, полный цинк. И если бы продали, и заработали чего-то… Ага. Братья из Африки кое-что дали взамен, но некоторые анголы и мозамбики ничего платить и не думали.
— Это точно…
— Восточная Европа после войны быстро встала на ноги, и стала жить лучше. Потому что лучше работали? Работали они хорошо, не спорю. Но добрый дядя из Советского Союза подарками при этом завалил! И самолеты, и автомобили, и станки, и лес, строительные материалы — все шло дешевым потоком, а подчас и задарма. Разве так колонизаторы действуют, чтобы негры жили лучше хозяина?
— Когда у тебя деньги и вино, друзья обязательно найдутся.
Цитируя китайскую мудрость, я несколько двусмысленно намекал на себя. А что? Коньяка мне дали, осталось денег дождаться.
— Ты мне друг, но истина дороже. Денег нет, — зарубил Коля на корню мои поползновения. — Слушай дальше: СССР обладал не только передовой наукой и техникой, в атомной области, медицинской или ракетной, неважно. Советский Союз делился с «друзьями», и для многих «друзей» плоды этой индустрии стали дармовыми. В Сирию было поставлено «специмущества» на 26 миллиардов долларов. Из них потом списано 14 миллиардов. Ливии простили пять миллиардов. Египту десять. Алжиру — тоже пятерка. Кубе — 32. Афганистану –11. Монголии –11. Северная Корея –11. Вьетнам –11.
— Но это же не все… — с глубокой печалью я разглядывал опустевшую бутылку.
— Конечно! — Коля полез в стол. — В страны Восточного блока вбуханы сотни миллиардов. Сотни!
— Ага. С приветом. Как в песне поется: «Целую крепко, крепко, твой Андрей», — я подставил свой бокал. — Благодарные потомки их вспомнят, особенно братская Польша. От фашизма их освободили, страну подняли — все равно недовольны! Теперь Брюсселю выходом из ЕС угрожают, если те финансирование закроют. Отдельной строкой — страны Прибалтики. Про Среднюю Азию я вообще не говорю. Для стаи волков много мяса не бывает… Давай выпьем за нас. Не стану желать здоровья членам Политбюро ЦК КПСС, мечтающим транжирить народное добро в еще больших масштабах. Я против их политики, которая стоит выше экономики. А еще раз дожить до развала страны я не хочу.
— А знаешь, что самое смешное? — Коля смотрел на меня трезвыми глазами. — За державу обидно! Честное слово, обидно. Проблема ведь элементарно простая — надо сократить военные расходы, и пересмотреть бесплатную помощь братским странам. Все! Всего два пункта, но жопа кроется именно здесь.
— Ну то, что халява развращает, понятно, — хмыкнул я. А что значит «сократить военные расходы»?
— Смотри сюда. Вместе с пограничниками и внутренними войсками, военную форму в СССР носили от четырех до пяти миллионов человек. Зачем? К концу своей жизни Советский Союз имел семьдесят тысяч танков и столько же бронемашин. Зачем? Целый флот атомных подлодок. Сотни вертолетов, истребителей, бомбардировщиков. В твое время сейчас строят авианосец «Киев», так вот: позже будет заложено еще шесть. Страна накопила десять тысяч ядерных боеголовок на различных носителях — авиационных, мобильных, железнодорожных. Скажи, зачем столько, если для самоубийства нужно в пять раз меньше? На военных заводах СССР работало тридцать пять миллионов человек. Тридцать пять, Карл! Это лучшие кадры, обученные и образованные.
— Я помню, и что? Сам там в молодости ночевал. К авианосцу, кстати, руки тоже приложил. К чему ты клонишь? — мне хотелось ясности, и Коля ее дал.
— Мы собрались на кого-то нападать? Нет. У нас оборонительная доктрина. Но если тысячи танков, а за ними миллионы бойцов попрут в бой, кто-то применит ядерное оружие, иначе такую махину не остановить. Если кто-то применит — кто-то обязательно ответит. Покатится ответка снежным валом, и вся жизнь на Земле погибнет, причем пять раз подряд. Генералы готовятся к прошлой войне, слышал такую поговорку? Нам не надо больше тех танков, что есть. Нам этих много! И ядерных боезарядов больше не надо. А друзей-дармоедов нам не надо вообще!
— Осталось эти умные мысли донести до товарища Пельше, — усмехнулся я, добивая маслины.
— К большой цели будем двигаться маленькими шагами, — Коля разлил остатки. — Завтра на рижскую почту отнесешь письмо.
— Опять?! — мое недоумение было легко объяснимо: сгонять в Ригу несложно, но каждый раз выбирать новый голубой ящик мне уже надоело.
— Рижского бальзама заодно купишь, — отмахнулся Коля. — А товарищ Пельше должен знать всех предателей в КГБ и ГРУ
— Тебе известны их имена? — хмыкнул я.
— Не забывай, где я работал. Список приличный, и там не только Поляков, Полещук, Ветров, Лялин, Гордиевский и Пигузов… Кто-то их продвигал по службе и защищал от нападок.
— А как насчет тех, кто только собирается шпионить?
— Дойдет и до них очередь, — хмыкнул Коля в ответ. — Я же тебе сказал: к большой цели будем двигаться маленькими шагами.
Сразу после возвращения на родину, разогнав девчонок по домам, я потянул Антона к бабушке Мухие. Естественно, обленившийся за три дня парень принялся возражать и брыкаться.
— Тебе хорошо. Дед, ты в голове сидишь, — заныл Антон тоскливо. — А мне эту тяжесть по огородам тащить! На больной спине. Нет, чтобы пожрать чего-нибудь приготовить… Зачем Веру домой прогнал?
Словно услышав его слова, девчонка вернулась с тощей пачкой газет, и с радостью возглавила наш поход.
— Все в порядке, запоры на месте, — сообщила она. — Почтовый ящик проверила. А чего мне еще там делать? Участкового дожидаться? Так если кому-то нечего делать, пусть ищет — после того, как найдет.
Я улыбнулся, а Вера махнула рукой:
— Муся вон с Лапиком лежит, накормленная. А меня Тоша покормит. Потом, когда вернемся. Или Дед у него яичница с салом хорошо получается.
Натянув футболку, Андрей Гутаров крякнул. Потом махнул брату, оставшемуся на хозяйстве, и без лишних разговоров пристроился сзади нас. Волкодав недовольно гавкнул нам вслед.
— Антоша, прекращай брюзжать! Это же так интересно, — воскликнула Вера, козочкой скакавшая по тропинке впереди. — Разве тебе не любопытно узнать, как выглядит болезнь? И умение избавить от нее человека — редкая удача!