Владимир Сербский – Шестой прыжок с кульбитом (страница 61)

— Даже если дать им волю, такие люди не станут тратить деньги в силу природной бережливости. Им важен сам процесс зарабатывания денег, вот что увлекательно. А факт закопанных в саду банок греет душу, сердце и чувство гордости за себя. Точно так же, как у того музыканта, где аплодисменты повышают самооценку.

Но это все лирика. Общую картину и без этого разговора Лизавета представляла, интерес вызывали лишь детали. И анекдот о Рабиновиче, которому чекисты бесплатно вскопали огород, слышала. Гонения были всегда, но отлаженная веками система работала без сбоев. Руководители точек общепита собирали дань с персонала, и отправляли положенную долю наверх. Самая задрыпанная точка давала тресту ресторанов и столовых тысячу рублей в месяц. Оттуда ручейки, превратившись в реку, текли в министерство. И так дальше до самой вершины, вплоть до ЦК КПСС. Глухие слухи, не подтвержденные фактами, указывали на полноводный канал в сторону КГБ. Система орошения касалась и милиции, и исполкома, но это уже совсем мелкие детали. Одно слово: коррупция.

Массовые аресты ожидают эту братию лет через десять, если верить истории в той жизни. Тогда тысячи людей из пищевой цепочки оказались под следствием, а некоторые из них умерли странной смертью. Кто-то пропал без вести, а несколько слишком активных следователей скончались от инфаркта. Десять тысяч чиновников лишилось работы. И как вишенка на торте, показательно расстреляли директора Елисеевского гастронома. Акцию провели с широким освещение в средствах массовой информации, в назидание всем.

Систему встряхнули серьезно, но изменилась ли она? Вряд ли. По такой же схеме работает машина ГАИ, и это еще одна головная боль. Очень хотелось переложить ее на министра МВД Щелокова, или на председателя КГБ Ивашутина. Только сначала следовало закончить начатые дела и, в частности, эту беседу с Крахмалом.

— Альберт Моисеевич, разговор за деньги всегда интересен, однако обсудить мне хотелось не это.

Заключенный оживился:

— Вы завладели моим вниманием, уважаемая Лизавета Сергеевна. И чем же я обязан приятностью вашего визита?

— Тюремная фабрика, где вы трудитесь начальником цеха, шьет рабочую одежду.

— Да, это так, — согласился он. — План выполняем до копеечки!

— И женам тюремного начальства вы шьете прекрасные платья.

Крахмал сделал вид, будто не понимает, Авдеева игру не приняла. И снова удивила очередным вопросом:

— Скажите, милейший Альберт Моисеевич, откуда там, за решеткой, вы знаете тенденции современной моды?

Крахмал заерзал. У него даже аппетит пропал. А Лизавета его добила:

— В колонию вы больше не вернетесь. Мы вас определим на поселение в Подмосковье.

— Зачем? — поразился Крахмал.

Поселение не колония, это радовало. Неизвестность пугала.

Здесь надо отметить, что заключенные многих колоний работали на лёгкую промышленность. Частенько производство имело многопрофильный вид. Кроме одежды, тюремные цеха выпускали мебель, садовые домики, акустические колонки и корпуса для телевизоров. На поселении режим ослаблен значительно, там легче дышать.

Между тем Авдеева раскрыла карты:

— Под вашим руководством будет расширен и модернизирован цех по пошиву женской одежды. Для рабочих улучшены условия. Откроется кафе-кондитерская и промтоварный киоск. Будем платить реальную зарплату.

— Так не бывает, — горько хмыкнул Крахмал. — Еще скажите, что паханов уберете с поселения.

— Ни паханов, ни положенцев, ни прочих бугров там уже нет, — припечатала Лизавета. — Только специалисты и мастера экспериментального цеха модельной одежды. Вы начальник цеха, сверху вас один начальник колонии. Он отвечает за порядок, вы отвечаете за товар. Штучная работа, и только модные новинки. Итак, Альберт Моисеевич, каким образом вам удается следить за веяниями моды?

— Жена начальника колонии журналы приносит, — раскололся Крахмал. — Французские, итальянские, германские. Показывает пальчиком, что ей понравилась. Мы с ней долго спорим, потом я рисую то платье, что вижу на ней в будущем. Мы снова спорим, а потом я строю платье.

— А где вы берете материалы?

— Говорю что надо, она покупает.

Авдеева прищурилась:

— Так вы еще и художник, Альберт Моисеевич?

— И швец, и жнец, и на дуде игрец, — снова горько хмыкнул он. — Когда у меня была жена, я обшивал ее с ног до головы. Я хорошо рисую, и вижу, как будет выглядеть одежда на женской фигуре. Сначала научился перешивать готовое платье, потом начал шить сам. А потом жена ушла к другому, но руки-то остались! Подрабатывал, шил знакомым девушкам. Брал дорого, но очередь всегда стояла. Я же в ресторане еще работал!

— Значит так, Альберт Моисеевич, — решила Авдеева. — Наладите работу цеха — применим условно-досрочное. После чего обещаю устроить вас художником-модельером в московский Дом моделей на Кузнецком мосту. Будете работать вместе со Славой Зайцевым. Согласны?

— Ой вэй, — пробормотал Крахмал. — Сказочные условия!

— Мой телефон вам сообщат. Потребуются помощники — обеспечим. Будут мешать работать — прищучим. Захотите консультации — найдем специалистов. За плохую работу — выгоним к чертям, обратно в колонию, — Авдеева сверкнула фиолетовым взглядом. — Потом пеняйте на себя.

— Я и так пеняю на себя, — заверил ее Крахмал. — Но здесь вы можете на меня положиться. Обратно в колонию мне точно не надо, я там уже был.

— Хороших тюрем не бывает, — хмыкнула Авдеева, — так же, как и плохих пивных.

Заключенный криво усмехнулся в ответ.

— Да уж, — согласился он. — Простите, если задеваю ваши профессиональные чувства, но тюремный цех надо не модернизировать, а полностью менять.

— Можете задевать, — разрешила Авдеева. — И можете менять. Вы же имеете в виду и порядки?

— Вы умная женщина, Лизавета Сергеевна. На моем примере вы хотите поменять систему?

Авдеева любезно улыбнулась:

— Верно рассуждаете, Альберт Моисеевич. Отменить систему невозможно, но изменить можно все.

— Однако у меня вертится один вопрос. Позволите полюбопытствовать?

Кивком она разрешила:

— Спрашивайте.

— Зачем вам это надо, добрейшая Лизавета Сергеевна?

— У меня есть свой интерес, — ослепительно улыбнувшись, призналась она, — кроме борьбы за мир во всем мире. Вы знаете, у меня подросли две дочери. Мы дадим вам кучу журналов, выкроек и идей. А вы пошьете наряды. Нам совершенно нечего надеть!

Глава 45

Глава сорок пятая, в которой ты все забыл. А я помню, я вижу странные сны

Как и грезилось ранее, в конце марта я заделался владельцем элитной недвижимости. Сбылась мечта прожектера, господи прости. Могло показаться странным, однако сделка прошла без сучка и задоринки, как по маслу. Подворье мне досталось не хуже, чем у других: дом, сад, огород, банька. Всё справное, без огрехов.

К сожалению, во дворе не наблюдалось уюта. Нет, я не требую шикарных розовых клумб, прудика с карпами и сада камней, поросшего мхом. Но здесь даже асфальта не предполагалось, как и захудалой брусчатки. Ну да ладно. Даст бог, еще создадим себе место для медитаций. Будет здесь и цветник, и беседка для чаепитий.

Антонов двор не такой бедный, там хоть пятачок перед крыльцом заасфальтирован, и под окнами какие-никакие цветы устроены. А здесь голая ровная площадка, будто овечий выгул в степи. Двор удручал пятнами желтоватого песочка, когда-то посыпанного на грунт. Единственная радость, территория выглядела утоптанной.

Ничего, пустота лечится, и это безобразие мы поправим тротуарной плиткой. Не сейчас, несколько позже, летом. Любимое детище ландшафтного дизайнера Собянина приобрести несложно, проблемы нет. Вариантов этого камня придумано множество, его только таскать муторно. Так что спешить некуда, можно подумать о гараже и просторном вольере для горного льва.

Рачительный хозяин заготовил впрок значительный запас угля и дров. Важные ресурсы я оплатил сверху, ничуть не пожалев о довесках: забитом доверху сарае и высокой поленнице дров под навесом. Зима хоть и осталась позади, только резерв душу не томит, кушать-пить не просит.

Второй неожиданной прибылью оказалась коптильня из нержавейки, обнаруженная в сарае за баней. Прилично поюзанная, она все-таки выглядела солидно, добротная работа. Что ни говори, приятная малость, ведь таранка в Дону шла уже вовсю. Скоро шамайка пойдет, а следом селедка подтянется. И еще можно съездить в Азов за севрюгой и не только, осетрина там тоже найдется.

Бонусы на этом не закончились — добрые хозяева не стали забирать самогонный аппарат, упрятанный в хитром закутке. Крайне полезный инструмент, если кто понимает жизнь и мыслит широко. Для полного счастья оставалось лишь расколоть Римму насчет рецептов копчения рыбы, а из деда Анюты выудить народные самогонные секреты.

Это не блажь, а жизненная необходимость — приусадебный участок богат фруктами и овощами, только осенью часть урожая обязательно пропадает. Хитрый аппарат решает эту проблему на раз, ведь самогон прокиснуть не может. Наоборот, он быстро кончается благодаря гостям. Целебные настойки полезны при простуде и вообще, добавляют в меню новые краски. Главное здесь — обеспечить конспирацию при производстве. И дело в шляпе, полное импортозамещение.

Размер участка здесь у всех стандартный, двенадцать соток. Сам дом в шестьдесят квадратов. Громадная веранда в эту площадь не входит, хозяева ее пристроили потом. Все так делают, сооружение считается временным. А бывшие владельцы еще застеклили и утеплили веранду, чтобы устроить здесь зимнюю кухню. Жаль, что все удобства пребывают во дворе, но методы борьбы с этой бедой известны.