Владимир Сербский – Шестой прыжок с кульбитом (страница 56)
Ники и Лёли за столом не было. На машине Захарова девочки отправились к известному портному, которого рекомендовал сам маршал. Уехали с утра, но в планах еще было посещение Красной площади и ГУМа. Ну и ресторана «Прага», в конце концов, раз такая оказия вышла.
— Мясо, жареное по-корейски, это что-то, — выдохнула Авдеева, откидываясь на спинку стула. — Отличный повар, и соус замечательный. Благодарность в личное дело внесем позже.
В этом месте Лизавета не лукавила ни капельки. Она с удовольствием подметала всё, что готовилось кухаркой на даче Захарова: мясо, рыбу, птицу, и их сочетания. Если сказать, что повариха Марфа Ивановна легко крыла всех поваров других высокопоставленных особ — значит, ничего не сказать. Эта чудесная женщина с ямочками на щеках летала в кулинарных облаках, когда остальные ползали по земле.
За эти дни Авдеева узнала много интересного от поварихи по имени Марфа. Оказалось, что буженина — исконно русское блюдо, приготовленное из бедренного отруба и запеченное одним куском. Немцы такое делать тоже умеют, только у них буженина называется швайнсбратен. Тающая во рту розовая ветчина — еще более старое блюдо, это просольное и провешенное свиное окорочное мясо. Лизавета научилась различать корейку, карбонад и грудинку, и это были совсем не те деликатесы, что она покупала в прошлой жизни.
Однако сейчас Авдеева отогнала посторонние воспоминания и перевела взгляд на генерала Огаркова:
— Николай Васильевич, любуясь родными просторами, мы с вами коснулись темы крупной армии. Большие батальоны лучше небольших, это кажется очевидным. Как и утверждение, что добро должно быть с крепкими кулаками… Однако ваша мысль о том, что «лучше меньше да лучше», кажется мне более привлекательной. Я не крупный специалист по войнам, только времена больших батальонов уходят в прошлое. Это очень дорого.
— Вашими устами да мед пить, — буркнул Огарков. — А наши генералы готовятся к прошлой войне, июнь сорок первого года забыть невозможно. Им хочется если солдат, так миллионы, а если танков — так армады до горизонта
Прихлебывая клюквенный морс, маршал Захаров помалкивал. Он всегда относился к приверженцам больших батальонов, однако недавно мнение поменялось. Ничего странного — это только мертвые не могут изменить мнение, у живых людей такое происходит часто. Давление обстоятельств может быть убедительным. И зная, куда повернется история, советы давать легко.
Гораздо сложнее сделать. Царь Соломон, помнится, считался образцом мудрости среди своих подданных. Люди преодолевали огромные расстояния, чтобы получить его совет и посмотреть, как изящно сын Давида вертит свое легендарное кольцо с мудрыми гравировками. Только мало услышать совет, корявое исполнение способно погубить любую идею.
И сейчас он знал, что в том мире генерала Огаркова поставят на должность начальника генштаба через пять лет, в 1977 году. В другой реальности он будет плотно заниматься вопросами соглашений по ограничению стратегических вооружений. Заседать на совещаниях и участвовать в комиссиях, где готовились советские предложения для ушлых американцев.
И одновременно Огарков разрабатывал новые методы ведения войны, обеспечивающие гарантированную победу над условным противником без применения ядерного оружия. Огарков не видел смысла в огромной армии — в случае ядерного конфликта смысл терялся во всем сразу, включая смысл жизни. Церковные деятели утверждают, что смысл жизни — в поиске путей к богу. Что ж, в случае ядерной войны очередь в чистилище может показаться бесконечной.
И если атомной бомбе плевать на величину батальона, то зачем нам радиоактивная пустыня вместо Европы? Чтобы украсить ее своими радиоактивными танками? Нелогично. В войнах будущего он предполагал мобильные вооруженные силы, готовые к быстрой переброске на любое направление. Николай Васильевич планировал создать компактную квалифицированную армию, насыщенную военной техникой. Задачей этих резких кулаков представлялось уничтожение вооруженных сил противника, и не ковровые бомбардировки городов. Да и не в величине этих отрядов дело, хотя величина важна. Скорее дело в подготовке и оснащенности.
Желание Огаркова отказаться от штамповки больших батальонов и многих тысяч танков вело к сокращению числа генералов в армии. А это уже крамола, то есть бунт на корабле. Поэтому доктрина Огаркова, энергично продвигаемая в войска, встретила самое упорное сопротивление. Тратить деньги на тренировки и автоматизированные системы управления, вместо массовых вложений в оборонный комплекс, было не просто не по душе влиятельным людям — оно в голове не укладывалось.
А вот Пентагону концепция «ограниченной войны», которой бредили военные умы на западе, именно в версии Огаркова показалась весьма устрашающей. В ряде западных изданий появились материалы о нем как о «восходящем военном гении». Подобные провокации принесли свои плоды. Осенью 1984 года Николая Огаркова понизили в должности, назначив Главнокомандующим войсками Западного направления. А потом и вовсе с глаз убрали, выпроводив на пенсию.
Глава 41
Глава сорок первая, в которой бог не требует невозможного. А вы будьте реалистами, требуйте невозможного
Авдеева решила не углубляться в дискуссию.
— Предлагаю не углубляться в дискуссию, — сказала она. — А остановиться на двигателе.
— На каком двигателе? — не понял Огарков.
— На автомобильном, — пояснила Лизавета. — Советские мобильные батальоны должны быстро передвигаться в указанном направлении. Для этого нужны грузовики и бронетранспортеры. И на первое место здесь выходит надежность двигателя и ходовой части.
— Так-так…
— Мощность, моторесурс, неприхотливость — вот что нас интересует в первую очередь. Смотрите, Николай Васильевич, в стране давно работает Ярославский моторный завод. Хороший завод, крепкий. Всю страну обеспечивает дизельными движками. И у меня есть перечень недостатков целого ряда моторов…
— Хм, — нахмурился Огарков. — Ваш перечень недоработок танка Т-72 ошеломил моих помощников! Особенно вторая часть, где предлагаются варианты решения проблем. Танк еще не пошел в войска, а уже придется многое менять. Склоняюсь к мысли, что нужно срочно внедрять двухплоскостной стабилизатор танковой пушки и новую навесную динамическую защиту.
— Это еще не всё, — пообещала Авдеева. — У меня на внешнем винте закопан целый терабайт полезной информации.
В подобных терминах Захаров пока ориентировался плохо:
— Это много?
— Вы сначала с этим разберитесь, — отмахнулась Лизавета. — Большого слона надо кушать по кусочку. Кстати, Николай Васильевич, вам удалось почитать доклад по кредитно-денежной политике СССР?
Огарков кивнул. На первой встрече маршал Захаров рекомендовал генерала Огаркова как надежного товарища и опытного человека. Поэтому Авдеева не стеснялась высказывать собственное мнение. В тайне оставила лишь своё происхождение, об этом здесь ведал один Захаров.
Генерал Огарков оживился:
— Как вы и советовали, Лизавета Сергеевна, мы проверили информацию. Кое-что раскопали, но потом уперлись в тупик.
— Сложности у Генерального штаба? — подняла бровь Авдеева. — Странно.
— Я отправился в общий отдел ЦК, чтобы почитать переписку Госбанка и Политбюро, — генерал хлебнул морса и промокнул губы салфеткой. — И меня завернули! Спросили только, откуда мне известны номера совершенно секретных документов. Мне, члену ЦК КПСС, отказано в доступе!
Авдеева кивнула совершенно не удивленно, и Огарков не удержался:
— Кстати, Лизавета Сергеевна, откуда вы, находясь в Гондурасе, узнали не только номера, но и содержание переписки?
— Если одни люди пишут документы, значит, другие люди их могут прочитать, — уклонилась она от пояснений. — Но речь не об этом, а о деньгах. Деньги у нас пока есть, и Советский Союз крепко стоит на ногах. Члены Политбюро искренне считают это собственной заслугой. Они уверены, что контролируют половину мира, и поэтому всем из второй половины, кто назвал себя коммунистом, они так же щедро подставляют вторую материнскую грудь. А вот отеческого комплекса по отношению к собственному народу у них нет напрочь!
— У вас предвзятое отношение к интернациональному долгу, — протестующее воскликнул Огарков.
— Не уверена в таком долге, — поведала она пирожку с орехами и медом. И он не выдержал такого напора. Два укуса, и пирожка не стало.
— Скорее всего, это психология, — пояснил ей Огарков. — Вы жизнь вы провели за границей, в комфортных условиях. И негативное отношение к советскому строю переносите на его руководителей.
— Думаете? — снова хмыкнула Авдеева. — Вы меня раскусили.
Огарков иронию не принял:
— И потом, советскому народу постоянно повышают зарплату и дома строят. Просто у вас еще не было времени посмотреть вокруг. А если оглянетесь, то увидите: вся страна в строительных кранах.
— Дома строят, — согласилась Лизавета, изображая жест «ладонь-лицо». — А сколько людей еще в бараках ютится?
Огарков стоял на своем:
— Невозможно всё и сразу! Давайте будем реалистами.
— Ну, не знаю, — сказала Авдеева навязчивую присказку, хотя знала всё прекрасно. — Это бог не требует невозможного. А мы, коммунисты, обязаны быть реалистами и требовать невозможного. Вынь да положь! Вот наш девиз. Не можешь — отвали.