Владимир Сербский – Седьмой прыжок с кульбитом (страница 77)

Последние слова перекрыл гул голосов собравшихся. Новость оказалось неожиданной. Ничто, как говорится, не предвещало. А проректор продолжил:

— Ранее Владислав Саныч трудился в министерстве культуры, а теперь вот решил поработать с юными музыкантами, будущими педагогами…

Народ еще более зашушукался. «Знаем мы, как он сам решил», — сквозило в их глазах.

— … Время сейчас непростое, товарищи, коллективу оркестра «Надежда» предстоит досрочная сессия в связи с выездом за границу. Надеюсь на ваше понимание и всемерную помощь.

По ходу представления товарищ Иванов поднялся, давая себя обозреть. Педагоги, конечно же, воспользовались предоставленной возможностью. С одной стороны, это назначение очень походило на ссылку. С другой стороны, поездка в Западную Германию может быть только наградой. В любого пальцем ткни, никто не откажется, будучи при памяти. Загадочного вояжера разглядывали с интересом, на губах педагогов крутился один вопрос: «Кто вы, мастера культуры?».

А парторга перекосило. Сидел человек, поглядывал вокруг заинтересованным взглядом, и вдруг на тебе! Крушение всех мечт. Ничего не поделаешь, неисповедимы пути господни.

— Сейчас заплачет, — предположил Антон.

— Тяжелая утрата, — согласился я. И трагическим голосом процитировал: — «Невыносимо красиво прерван акт любви. Заря сгорала молча, а ты слезу сотри».

Тем временем проректор предоставил парторгу слово, как положено по процедуре. Пришлось Косачу напрягаться — кашлять, раскрывать свою папку и вставать. Говорят, что низкорослые люди обожают крупные джипы. Хаммеры какие-нибудь, или Инфинити. К сожалению, наш парторг пока об этом не догадывался, опережать время он не умел. Поэтому предпочел выпендриться интеллектом.

— Товарищи, я буду краток, — сообщил он для начала.

И в ходе своей речи опроверг утверждение, будто кратность — сестра таланта. А что делать, если в газете «Правда» не бывает коротких передовиц. И талантливых тоже не бывает, даже если передовицу пересказывает человек с богатой фантазией. Обзор международного положения плавно перешел в оценку внутриполитической ситуации, и завершилось всё переходом на личности.

— Вот в такой сложной обстановке нам предстоит оценить знания коллектива «Надежда». Досрочные экзамены для нас не новость, зимой мы это проходили. Но всё равно это будет непросто, — парторг давно взял себя в руки, но рожа так и оставалась кривой. Он повертел головой, и остановил взгляд на Антоне. — Впрочем, Бережному зачеты можно ставить автоматом. Безо всяких сомнений. Я беседовал с коллегами, автоматы по всем предметам он заслужил уже сегодня.

Антон потупился, а проректор Гузий поощряюще кивнул:

— Думаю, еще Анна Швец. Хорошая девочка.

— Да, — сказал парторг. — Хотя нет.

— Почему? — удивился проректор.

— У Анны поведение хромает, — сверкнув очками, парторг решил пояснить для окружающих: — Недавно ударила студента четвертого курса. Комсомолки так не поступают!

Я этого эпизода не знал, но Антон мне ответил совершенно непонятно:

— Правильно сделала Анюта.

— А именно?

— А вот нечего было в столовке без очереди лезть! Целовать его, что ли? И не ударила, а щелбан отвесила. Кто ж знал, что этот наглец на ногах не устоит, и в чужой суп упадет?

— … Другим студенткам зачеты автоматом тоже можно, но с большой натяжкой и не сегодня, — продолжил парторг. — Однако в музыкальном коллективе есть человек, который вызывает у нас серьезные вопросы. Очень серьезные вопросы!

— Да что вы говорите? — заинтересовался проректор. — И кто это?

— Ксения Люлька.

— Опять⁈ — поразился я.

Словно услышав мой стон, парторг кивнул.

— Да, — сказал он. — Такая важнейшая наука, как история КПСС, у Люльки полностью запущена. Конспекты лекций — тихий ужас. На каком языке они ведутся? Я проверял, по национальности Ксения русская. Или это такой шифр? Конспекты первоисточников имеются, но оформлены также крайне небрежно. Часть из них, нам кажется, вообще не Люлькина. А это уже пахнет подлогом, а не историей КПСС.

В этом месте я ожидал возгласа «С этим пора уже что-то решать!», но парторг резво почесал дальше, не отвлекаясь на промежуточные выводы.

— На семинарах ведет себя невнимательно, отвечает с ошибками. Скажите мне, товарищи, как можно стать хорошим музыкальным педагогом без уверенного владения «Детской болезнью левизны в коммунизме»? Чему она научит наших детей, которым предстоит претворять в жизнь Программу партии, если из трех источников и трех составных частей марксизма знакома только с одним? И тот французский утопический социализм…

Собравшиеся многозначительно переглянулись. Они-то, само собой, познали все три источника, но ничего не сказали.

Лишь один Антон ответил. Только не вслух, а лично мне и с чувством.

— Надо же, вы посмотрите на него, — давясь гневом, изумился он. — Каков пидор! Девочка поет и танцует как богиня. А он⁈

— Редкой души гандон, — согласился я с предложенным диагнозом.

Зачем такому человеку две ноги? Непозволительная роскошь. Когда мавр сделал свое дело, он должен уходить на одной ноге. В памяти всплыло колесование, четвертование и другие различные способы казни. Но нет, не то… Бросание к злобным хищникам я тоже отбросил.

— Почему отбросил? — не понял Антон.

— Мой дикий зверь еще маленький, — пояснил я. — А этот хоть и олень, но слишком большой. И вообще, для казни вроде бы не время и не место.

— Наверно, — согласился парень. — А жаль.

Но ведь наблюдается явный непорядок. Товарищ Ленин учил, что нельзя откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня! Эту важную мысль Владимир Ильич выработал в Берлине на встрече с педантичным Августом Бебелем, когда потрошил того. Не в буквальном смысле потрошил, а когда склонял буржуя дать денег на газету «Звезда». «Morgen, morgen! Nur nicht heute sagen, alle faulen leute» — передразнивал Ленин Бебеля. В буквальном переводе это звучит так: «Завтра, завтра, не сегодня! Так ленивцы говорят».

Тем временем Яков Моисеевич прищурился:

— Вот скажи, Бережной, почему учение Маркса всесильно?

Вопрос застал Антона врасплох — он увлекся перебором способов поломки ноги парторга, которые я не успел перечислить.

— Дед, выручай, — прошептал он умоляюще. — Половину долга прощаю, и еще потом проси что хочешь!

— Я тебя услышал, — мысленно кивнул я.

А что, позже обязательно припомню. И подобными парторговскими провокациями меня с толку не собьешь, опыт дело великое. Так что, пока парень переключался и собирался с мыслями, я оттарабанил буквально на автопилоте:

— Учение Маркса всесильно, потому что оно верное!

Не позволив мне насладиться победой, парторг выстрелил снова:

— Тогда скажи, в чем основное отличие программы ВКП (б) от программы КПСС?

— Программа ВКП (б) вела к построению социализма, а программа КПСС ведет к построению коммунизма!

— Хорошо, — согласился Косач. — А что сделали декабристы?

— Разбудили Герцена!

Парторг победно оглядел собрание. Ишь, гордый какой! Вроде в моих знаниях есть его заслуга.

— Именно, — согласился он. — А о чем работа Ленина «Шаг вперед, два шага назад»?

О том, что второй шаг делается ради третьего, рассказывать я не стал. Не поймут. До любой цели только два шага — один вперед, один назад. Парадоксы преследуют нас…

Да и нужный ответ давно вбит в подкорку:

— Критика меньшевиков!

— Хм… Неплохо. А какими законами объясняется правильность действий коммунистической партии?

— Отрицание отрицания, переход количества в качество и борьба противоположностей, — снова без запинки выдал я. — Смена капитализма коммунизмом неизбежна.

Здесь я ловко избежал комментов о том, что коммунизм может снова смениться на капитализм, причем не в теории, а на практике. Такое уже было, однако кто ж поверит моим рассказам о финале перестройке в 1991 году?

— Силен, Дед, — уважительно пробормотал Антон. — Только я ответы и без тебя знаю.

— Да?

— Да, я не тупил! Просто вспоминал немного дольше.

Конечно, дольше. А у меня за плечами полный курс истории КПСС. А еще марксисткско-ленинская философия, политэкономия и научный коммунизм. К этому следует добавить политзанятия в армии и политинформации на заводе. Сколько времени зря потрачено…

— А у меня за плечами дырка, — печально заметил Антон. — Такое ощущение, будто меня расстреляли в спину.

— Вот тебе можно сразу ставить пятерку, — сухо сообщил парторг, обращаясь, естественно, не ко мне, а к Антону. — К сожалению, не все как ты. К примеру, комсомолка Ксения Люлька плавает в таких общеизвестных вещах, как биография Надежды Константиновны Крупской.

Позволяя осмыслить этот ужас, он обвел собрание печальным взглядом. Собрание прониклось.