Владимир Сербский – Седьмой прыжок с кульбитом (страница 59)

— Достойный жизненный путь, — кивнул Трубилин. — И что?

— Учитывая, что «Вольво» сейчас принадлежит китайцам, делаю вывод: речь идет о промышленном шпионаже.

Артем Борисыч слегка изменился в лице. А может, легкое облачко налетело на солнце. Но полковник завис и закашлялся. В этом месте можно было бы применить фразу «грянул гром, раскрылась бездна», но ничего подобного не произошло. Просто Трубилин сморгнул. Боже мой… Вот и до Хильды фон Вагнер докатилась грязная волна деанона!

— И на кого, прошу прощения, она промышляет шпионажем? — отдышавшись, прищурился он.

— На компанию «Вольво» и его китайских хозяев, ясен перец, — безмятежно ответил Подопригора. — Хильда фон Вагнер сидит в уникальном месте, где обычная статистика о характере дефектов и ремонте автомобилей, собранная в стройную систему, представляет собой стратегически важную информацию. Для всех. И для своих, и для конкурентов, и для России тоже. Вот так-то, Артем Борисыч. Одним движением руки пьяный турецкий бизнесмен поломал такую хитрую схему!

— Одно неловкое движение, и ты уже отец, — пробормотал Трубилин.

Более сказать ему было нечего.

— Скажешь, не знал? Ага. Ты не знаешь, а твоя охранная контора эту дамочку прикрывает! — Сан Саныч продолжал жечь глаголом. — Ладно, оставим пока это и вернемся к Бероеву. По взрывам и пожарам на складах моё мнение однозначное: это война наркоторговцев. Даже детям понятно, когда на каждом пожарище обнаружены следы наркоты…

— Бероев и наркотики? — насупился Трубилин. — Полная чушь!

Подопригора спорить не стал:

— А я не думаю, что он помогал стеречь наркотики. А вот человека эскортировать мог! Какого-нибудь толстопузика… А что, вам деньги заплатили, он охранял. И не важно, на какой стороне оказалась твоя охранная структура — на той или на этой. Даже если Бероев там был с гранатометом в качестве третьей стороны, мне пофиг. Наркотиков и барыг в городе стало меньше, разве это плохо?

— Хм, — крякнул Трубилин.

— Да чтоб они сгорели ясным пламенем! Ко мне обращалась целая куча уважаемых людей, очень крутых перцев. Они говорили: то, что на складах были наркотики, еще надо доказать. А вот поджигателей складов следует наказать. Козлы…

— Хм, — снова крякнул Трубилин.

— Что касается стрельбы в центре города у «Гелендвагена», то более всего мне понравилась версия одного интернет-издания, — Подопригора тапнул по иконке, чтобы открыть текст. — Репортер предположил, что между преступными группировками произошел спор из-за неправильно припаркованного автомобиля. «Гелендваген» мешал проезду, и его расстреляли вместе с пассажирами. В этом месте интернет-журналист задает вопрос: а зачем полиции тратить силы на поиски, в принципе, нормальных бандитов? Благое дело же сделали.

— Версия в стиле «чисто поржать»? А что на самом деле было?

— Не знаю. Следствие топчется на месте. И даже если стрелял не бандит, а твой Бероев, я без претензий.

— Почему?

— Так ни одно животное не пострадало! — криво усмехнулся Подопригора. — Наконец, инцидент в автосалоне «Тойота». Здесь всё просто: Хильда Вагнер наняла охрану в твоей фирме, поскольку адвокаты турецкого бизнесмена ее вконец достали. А когда дошло до стрельбы, твои парни не дрогнули и отработали в ответ. А как красиво ушли?

— Как? — заинтересовался Трубилин, причем реально.

Сан Саныч развел руками:

— До сих пор никто не понять не может. Там, где их положили, обнаружена кровь четырех разных человек. Иначе говоря, ранены были все, и Хильда Вагнер, и ее охрана. А они все равно ушли! Нет, так работать может только спецура — еще один аргумент в пользу моей версии.

Глава 33

Глава тридцать третья, в которой нас ветер встречает прохладный. Кудрявая, что ж ты не рада?

Дальняя часть парка, прилегающая к мединституту, выглядела совсем одичалой и неухоженной. Днем еще ничего, а ночью освещение работало только рядом с проспектом, Трубилин это четко знал. Так было не всегда — всего сто тридцать лет назад парковые дорожки освещали тысячи лампочек, а в оранжереях росли диковинные пальмы.

Однако прогресс неумолимо шагает вперед, сметая всё лишнее на своем пути. Пропали не только лампочки, но и пальмы с оранжереями. Ничего не поделаешь, прожектор цивилизации умчался ввысь, оставляя нас в кромешной темноте ночи. Если тренд сохранится, то в ближайшем будущем прохожие здесь будут гонять диких собак, чтобы пустить их на пропитание.

А сто тридцать лет назад всё было не так, вечерами в ротонде играл оркестр. На эстраде летнего театра давали спектакли, а по ярко освещенным дорожкам и павильонам гуляли нарядные дамы в сопровождении кавалеров. Парк располагался на границе Ростова и Нахичевани, так что публика стекалась сразу с двух городов.

И еще здесь было чисто, потому что в городской сад допускались все желающие, кроме «людей вида ненадлежащего и поведения вызывающего». Давно это было. Что сохранилось с тех времен, так это вороны на деревьях. Может быть, те же самые. Сейчас фланирующие граждане почти не попадалось, чаще мелькали прохожие, спешащие по своим делам. В этой части парка не принято гулять, а редкие скамеечки кажутся отрыжкой прошлого.

Даже широкая аллея, ведущая к учебному корпусу, выглядит странно, поскольку пресекается серьезным решетчатым забором. На крыльцо еще взобраться можно, но дальше прямой запрет: «остановись, живое существо». Нелепое решение, и облупленные ступеньки только усиливали ощущение грядущего апокалипсиса. «На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы», ага. Здесь не останутся.

Несколько оживляли пейзаж собачки. Они развлекались активными играми на траве и попутно стряхивали жирок со своих хозяев. Какое-никакое, а движение. Городской голова давно обещает навести здесь порядок, но он много чего обещает: и канатную дорогу через речку Дон, и шестиполосное шоссе вдоль набережной, и завершение долгостроя, что виднеется издалека и называется отель «Хаят». Верилось с трудом. Вон, парк и тот после зимы вычистить не могут! И еще этот Сан Саныч со своей дедукцией… Прилип как банный лист к женской гладкой ягодице. Трубилин даже плюнул от избытка чувств.

— Привычка плеваться выглядит некрасиво, — назидательно поднял палец Подопригора. — Это так же некультурно, как неумение сдерживать отрыжку и кишечные газы. В любой тюрьме тебе мигом объяснят: плеваться и пукать нельзя.

— Тьфу на тебя! Язык без костей, чисто помело, — вскинулся Трубилин. — Длинный-длинный, в карман не лезет…

Подопригора развел руками:

— Ничего не поделаешь. В каждой избушке свои погремушки. Кстати говоря, в венской опере такие фокусы тоже не поймут.

А Артем Борисыч снова сплюнул. Теперь уже через левое плечо, потому что именно такой плевок защищает от несчастий и вредных советов беса. А потом не поленился еще и по дереву постучать, благо их тут хватало. Есть вещи, о которых не шутят! Правда, с таким другом, как Антон Бережной, перспективы выглядят веселей, только все равно болтать о казенном доме нельзя — слова материальны.

Вместе со слюной сбросилась негативная энергия, и неожиданно потянуло закурить. Дернуло так сильно, что полковник машинально охлопал себя по карманам.

— Ищешь сигареты? — понимающе хмыкнул Сан Саныч. — Странно, от тебя не пахнет табаком.

— Забыл, что бросил, — с досадой признался тот.

— Вот и не начинай — тогда не придется бросать снова. Кстати, знаешь, почему в этой части парки никак не наладят освещение?

Трубилин не знал, и Сан Саныч открыл тайну:

— Привидения постоянно бьют лампочки. Они живут в подземельях, а по ночам вылезают погулять. Только при свете, пусть и искусственном, это не комильфо.

— Охотно верю, — кивнул Трубилин. — Сколько живу, никогда здесь фонарей не видел.

Вместо курева в кармане нашлись леденцы со вкусом леденцов.

— О, «Кисс Делис»! — обрадовался Подопригора. — Давай, они без сахара.

Поделившись конфеткой с товарищем, Артем вернулся к теме разговора:

— Странно, что ты не обвиняешь моих людей в химической атаке.

— Химической атаки не было, — неожиданно отрезал Сан Саныч. — Ни в автосалоне, ни возле него. Следствие закончено, забудьте.

Это было неожиданное заявление. И на язык просился очевидный вопрос:

— Погоди, а как же куча потерпевших?

— Да, пострадавшие были. Но не от газов.

Рассказывать о проклятье, что злая колдунья Джадды наслала на своих врагов, Сан Саныч не решился. Тезисы уважаемого Гасана Рамизовича, конечно же, яркие и нестандартные. Но его видение ситуации в стиле «сайенс-фикшн» какое-то стремное. Да и зачем об этом говорить, когда есть вполне официальная версия? Поэтому историю о беспримерной жестокости ведьмы и ее волка, похожего на овчарку, полковник тоже утаил. Просто съехал с темы:

— В самое ближайшее время выйдет военно-медицинский меморандум. Закрытый, конечно, но желающие прочитают.

— И это всё, что ты имеешь мне сказать? — Трубилин даже остановился. — Послушай, а если я лопну от любопытства?

— Твои проблемы. Но лучше погоди с этим, недолго ждать осталось.

Сан Санычу было достаточно того, что это не боевые отравляющие вещества — всё остальное представляло собой чисто академический интерес. Хотя самому было любопытно, каким образом военные медики выкрутятся из создавшейся ситуации. Ведь карантин, как ни крути, тоже придется отменять. А на фига тогда его вводили?