Владимир Сербский – Седьмой прыжок с кульбитом (страница 31)

Только для того, чтобы ровно стоять, человек напрягает четыреста мышц! Не сознательно, конечно, это условные рефлексы. Самая крепкая — жевательная мышца, самая активная — глазная. Если это знать, то поймешь многое, в том числе и выражение «выразительные глаза».

А потом мои мысли перескочили к массовой порче и сглазу. Конечно, это сделала не Хильда, а Нюся. И если Хильда в этом поучаствовала, то совсем немного. В смысле, рядом полежала. Откуда такие силы у тяжелораненой женщины? Да ей кашлянуть сейчас больно, а не метать зловредные наговоры. Нет, Хильда — это так, незначительный сообщник.

Алена тоже не при чем. Мою санитарку из всех списков вообще надо исключить, за ней никаких чудес никогда не наблюдалось. Не считать же хороший аппетит за читерство? При активном образе жизни желание вкусно поесть выглядит естественным, будь ты хоть скромница, хоть комсомолка. Как там снисходительно обронил классик: «Превосходно себя чувствую. Ем как бык, сплю как бревно».

А вот как формируется ведьмино проклятье, непонятно. Загадочное явление, никому не ведомое. В отличие от мышц, которые можно потрогать и препарировать, сила разума неощутима. Но где-то ведь проклятье зарождается, верно? Концентрируется, набирает силу, и прицельно поражает жертву.

Слабая ведьма должна видеть цель. Так сказать, сквозь прорезь прицела — как это делал я по отношению к гасконцу с его мушкетерами. Рядовая ведьма оперирует жестами, кастует заклинания вслух и применяет другие технические приемы рядом с клиентом. При сильном напряжении неслабая ведьма может навести порчу удаленно, как сделала Нюся с ушами санитарки-шпионки.

И конечно, Зоя права: только мощной колдунье уровня шамана доступна стрельба по площадям. Избегая распальцовку и страшные крики, шаман управляет ситуацией через воображение, интуицию и наитие. Он способен издали подать этакий невербальный сигнал массового поражения.

Интересное дело выходит… А что, если всё было не так? В этом мрачном деле я точно не участвовал, так что вычеркивать следует одного меня. И не было там соло Хильды или соло Анюты. Здесь сработал дуэт исполнителей! А может быть, и трио, если с Аленой. Скорее всего, так. Какой-то поэт утверждал, что каждый человек в чем-нибудь да гений. Надо только найти в нем это гениальное. В Анюте это было, а в Хильде и Алене нашлось.

Однако стоп… Всю прошлую жизнь я тоже хотел быть добрым, обновленным и просветленным, однако после перестрелки с пузатыми «гостями» меня сразу отпустило. И хотя в больничке я помалкивал и никаких проклятий не произносил, но ведь внутренне не возражал! Честно говоря, даже наоборот — желал того же, и чтоб волосы на жопе дыбарем встали, и чтоб мигрень нарастала.

Так что вредителей было четверо, то есть квартет. А по всем законам это уже банда, то есть организованная преступная группа! Эх, гипотезы, варианты… В любом случае это «жу-жу» неспроста. И надо с этим подробно разобраться, но позже. Сейчас лечение спины на первом месте.

Глава 15

Глава пятнадцатая, в которой один раз в год цветы цветут

Весенняя Прага очаровательна. Ночью еще прохладно, а днем уже тепло. Апрель 1972 года исключением не стал, двадцать градусов в полдень — это жара, если в плаще. Весь покрытый зеленью, абсолютно весь, город еще и цвел буйным цветом. По узким улицам Старого Места бродили толпы туристов, любуясь архитектурой и разноцветными цветущими вишнями, черемухами и магнолиями. Под горло заправленные пивом и вепревым коленом, туристы весело гомонили, словно радующиеся солнышку дети на каникулах, только разноязычные и хмельные.

Красота здесь блистала на каждом шагу, средневековый дух с годами не пропал. А всё порушенное войной восстановили быстро. Даже новое вписали, включая кафешки, пивные и рестораны. Сюда пришла новая власть, но коммунизм внедрялся мягко, без фанатизма. Поэтому религиозные здания Праги пребывали в первозданной красе, когдафасады сияют, а интерьеры сохранены, то есть сбережены до деталей.

Соборов в Праге полно, как и костелов, базиликов и часовен, которые попадаются на каждом шагу. При входе в храм продают сувениры, билеты на концерты органной музыки и просто входные билеты. А ведь когда-то Иисус вошел в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме. «И опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, — дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников». Ничего с тех пор не изменилось. Разбойники живы и процветают, господи прости.

Еще одной городской особенностью являются синагоги. Прага считается центром европейского иудейства, со своим музеем, ратушей и бытом Еврейского квартала. Разные религии здесь как-то уживаются — не без трений, конечно. Кроме того, древний город дал приют язычникам и чернокнижникам. Именно здесь жил Иоганн Фауст, которого дьявольский вихрь унес выполнять договор с Мефистофелем. А чтобы построить Карлов мост, соединивший Малу Страну со Старым Местом, архитектору Петру Парлержу пришлось пойти на сделку с дьяволом.

Приметный особняк на протоке Чертовка носит название «У семи чертей». Когда-то здесь проточная вода крутила жернова мельниц, и припыленные мукой мельники знались с нечистой силой. А в музее призраков и легенд на Мостецкой улице проводят «пугающие вечера», где обитатели музея фраппируют посетителей. Вот такой забавный либеральный город — в Праге ко всему относятся терпимо. Как говорится, смотрят сквозь пальцы, включая проституцию.

В одном из костелов, закрытом по техническим причинам, генерал Мещеряков встретился с главным разведчиком ГДР Маркусом Вольфом. Германский генерал прилично владел русским языком, поэтому обошлись без помощников и переводчиков. Будучи евреем, сообщение о возможном теракте против израильских спортсменов на Мюнхенской Олимпиаде Вольф воспринял болезненно. А предложение возглавить контртеррористическую операцию горячо одобрил.

За пару часов двум генералам удалось предметно поговорить по ряду важных вопросов, обменяться мнениями, и обсудить детали эвакуации из ФРГ Гюнтера Гийома. Операцию решили начать сразу после 27 апреля, когда на вотуме доверия должна была решиться судьба правительства Вилли Брандта. Следом обсудили предложение товарища Пельше по дирижеру студенческого оркестра Марии фон Вагнер. Вольф идею одобрил и заверил, что препятствий по концертам в ГДР не будет. А надлежащую охрану он обеспечит.

После этого состоялось еще несколько деловых встреч, официальных и не очень. Побродить по Праге Мещерякову не удалось, всего пару раз вырвался — знаменитого пива попить, да хоккей посмотреть. Спортивные зрелища в Москве он посещал редко, времени не хватало. Впрочем, особенно не жалел, поскольку футболом восторгался мало, фигурное катание не обожал, и драк потных мужиков, запертых на ринге, не понимал.

Скорее всего, причина в том, что все эти футболы, боксирования и фигурные катания придумали британцы. Они много чего там понавыдумывали: и настоящий английский чай, и китайский опиум, и индейские оспенные одеяла, и всемирную заднеприводную передачу у джентльменов.

Мутный режим английской королевы, вежливо именуемый «геополитическим противником», Мещеряков терпел плохо. Как и английский юмор с его левосторонним движением. А вот хоккей, который совмещал в себе три вышеперечисленные вида спорта, сильно уважал. Правда, хоккей родился в Канаде, колонизированной британцами еще черти когда, но тут уже ничего не поделаешь. Широкой русской натуре этот зимний вид спорта очень подходит.

Средневековый город Злата Прага принимал чемпионат Мира и Европы по хоккею. Схема соревнований выглядела чрезвычайно запутанной, но центральным считался матч ЧССР — СССР на втором, завершающем этапе турнира. Свободное время для этого дела Мещеряков подгадал, а билеты организовали товарищи из народной армии Чехословакии.

Атмосферный фон форума не понравилась сразу — под крышей ледового дворца витала ненависть. Домашняя поляна чехов показала себя в худшем проявлении этого слова — прямая и незамутненная агрессия перла изо всех щелей. Враждебность излучали хоккеисты в чехословацкой форме, лютая злоба неслась с трибун, забитых до упора, а радиокомментаторы транслировали в свои микрофоны откровенную неприязнь.

Всё это очень напоминало древнеримскую арену со сражающимися гладиаторами, где распаленные трибуны орали «убей». Отрыжка пражской весны 1968 года проявилась здесь во всей красе, и каждое противоборство воспринималось чехами как последний бой.

Советских граждан на трибунах хватало — многие объекты, в том числе пражское метро, сооружались силами специалистов московского метростроя. Однако русской речи на трибунах слышно не было, все крики забивал рев чешской торсиды. Болельщики дудели, орали и барабанили безостановочно. Торсида гнала свою дружину вперед, а каждую атаку советской команды сопровождала улюлюканьем.

С начала двадцатого века чешская сборная считалась грандом мирового хоккея. Сборная СССР, будучи значительно моложе, сегодня ничем не уступала. Это была война, а не хоккей. Напряжение, висящее в воздухе, можно было потрогать руками. Игра закончилась со счетом 3:2 в пользу чехов, и это был обидный удар. Что такое серебряные медали для советского человека? Ничего, полный провал. Никакой иной результат, кроме первого места, Мещеряков не рассматривал. Это было горе и повод для отставки тренера.