Владимир Сербский – Седьмой прыжок с кульбитом (страница 24)

— Откуда знаешь?

— Так меню прочитала. Всё ради тебя!

— Анька-тян, ты мой краш, — выхватив вилкой кусочек, Алена принялась смаковать. — Не знаю, почему америкосы так тащатся от своего тунца. В чем кайф того хавчика? Осетр — вот наша рыба. Впрочем, по науке, это уже не рыба, но еще не мясо. Нечто особенное, любимая еда китайских императоров и императриц.

— Осетрина вредна при ожирении, — с серьезной миной Нюся выглянула из санузла, где переодевалась в халат.

— Эй, бро, что за мутные намёки? — полным ртом прошамкала Алена. — Еще надо разобраться, кто здесь жирный! А осетрина кошерная и нажористая еда, ее трудно запороть. Тут до фига витаминов для ногтей, а для мозгов — фосфора. Полный обмен веществ! Это реально хорошо для меня.

— Да, мозги тебе не помешают, — усмехнулась Анюта. — Скоро сессия, а кое-кто по киностудиям порхает, чисто мотылек. А знаешь, что бывает, когда некоторые вертихвостки много балуются и мало слушают лекции преподавателей?

— Что?

— Хвосты от этого бывают, вот что. И жизнь без стипендии!

— Пф, — Алена энергично работала вилкой. — С такими неугомонными друзьями смерть от голода мне не грозит. Каждый месяц если не то, так это. И вообще, меня давно пора на содержание брать. В смысле, со сдельной оплаты переводить на оклад. Само собой, обеспечить почет, уход и питание сыром. Того, что с плесенью. Как считаете, Антон Михалыч?

— Чего-чего? — я сделал вид, что не расслышал.

— Хотите иметь содержанку?

Анюта поперхнулась, а потом плюнула через плечо:

— Типун тебе на язык!

Поставив на поднос один судок, она присела рядом. Не ощущая вкуса еды, я поклевал чего дали и отрубился. Наконец этот день закончился.

Глава 11

Глава одиннадцатая, в которой ветер любит листьями пошуршать. Ему нет дела до деревьев, которые он оголил

Неожиданно, практически ночью, из далекой Индии прилетели новости. По телефону их озвучила премьер-министр Индира Ганди. Ломая все выстроенные планы Мещерякова, она высказала пожелание конфиденциальной встречи. Желание выражалось в намерении прислать своего личного представителя с секретной миссией, и сей напористый порыв не обсуждался.

Принимать посланника решили в лесу, на загородной даче Комитета. Председатель КГБ генерал Ивашутин приехал заранее, с утра. Пока работал с документами, подтянулся начальник ГРУ генерал Мещеряков. Подчиненные со своими помощниками и бумагами засели во флигеле, там возле телефонов забот хватало. А генералы сходили в баню, попили чаю. Потом «обменялись мнениями о происходящем в мире и стране», гуляя по дорожкам.

Совсем недавно здесь лежал снег, а теперь кое-где повылазила зеленая травка. Круглые проплешины, обозначающие клумбы, ощетинились остриями тюльпанов. Среди листочков, проклюнувшихся на деревьях, чирикали птички, а орущие вдали коты намекали на срочную необходимость продолжения рода. Собеседникам приходилось собираться и брать себя в руки — весна распыляла вокруг мощные флюиды, сбивая с делового настроя.

Посланника доставили на черной «Чайке» и в сопровождении серой «Волги» охраны. То есть с почетом, но без помпы. Визит считался непубличным и даже приватным, поэтому встреча проходила тихо. В аэропорту не вывешивали флаги Индии, а встречающая делегация в серых костюмах, духовой оркестр и красная ковровая дорожка предназначались кому-то другому.

Собственно, даже интерьер самого аэропорта и толпу журналистов гость не увидел. Прямо с трапа самолета генерала Сингха с переводчиком усадили в лимузин со шторками, да и увезли с глаз долой, мимо софитов, таможни и паспортного контроля. В Москву не заезжали, так что индийское посольство осталось в покое и неведении.

Высокий индийский гость прибыл в неброском партикулярном платье, но от тюрбана отказаться не смог — так и не заменил его шляпой. Конспиратор, блин! Такого поставь на московский тротуар, ничем на общем фоне не выделится, ага. Здесь же все так ходят, верно? Вторым демаскирующим признаком была борода с проседью — объемная, чересчур взъерошенная. Такую сильную небритость уважают староверы — по ветхозаветному канону нельзя «портить края брады твоей».

Ничего не поделаешь, сикху тоже бороду стричь нельзя, потому что чисто бритое лицо — это символ подчинения. Тюрбан же, надеваемый с утра, скрывает волосы головы и является обязательной частью одежды. В тряпичном головном уборе принято хранить деньги и документы, а также ценные вещи, вроде алмазов. Спорное решение, ведь встречные хулиганы могут покуситься на тюрбан. Остановят и скажут: «Тюрбан или жизнь!». Именно поэтому сикхи отлично владеют боевыми искусствами в стиле «гатка», когда любой мужчина обучен противостоять нескольким противникам сразу.

Да, с тюрбаном ходить опасно, и без него никак — запрещено. Кроме того, тюрбан защищает третий глаз от опасных мыслей врага. Другим атрибутом сикхов являются длинные трусы ' кача'. Однако эта деталь осталась неизвестной, поскольку посещение бани в протоколе встречи не значилась. Зато был накрыт стол, куда гостя и усадили.

Собственно, уважение оказывалось не ему, а Индире Ганди, которая назвала гостя своим личным представителем. Однако это не помешало генерал-майору Шабег Сингху надуться от важности. А вот когда дошло до дела, он сильно сдулся.

— Госпожа Индира Ганди поручила мне передать свои искренние извинения!

Но эти и другие слова он сказал позже, а вначале выступил генерал Ивашутин. Он выразил общую радость от такой встречи, и надежду, что сотрудничество будет плодотворным. Гостя проводили в столовую, где начался так называемый «деловой обед и обмен мнениями».

Речь секретного посла лилась ровно и быстро. Переводчик еле справлялся с потоком слов, где посланник ругал своих земляков, нерадивых подданных Индиры Ганди. После чего настрой изменился — гость восславил советские метеоспутники и произнес отдельную здравницу в честь гениального генерала Мещерякова, командира этих метеоспутников.

А суть дела выглядела просто: еще два месяца назад генерал Мещеряков предупредил индийские власти о крайне плохих метеоусловиях на маршруте Бомбей — Дубай. И настоятельно порекомендовал отменить вылеты самолетов, назначенные на 14 марта 1972 года.

Руководству аэропорта Бомбей эти рекомендации передали своевременно, но там не прислушались. Датский лайнер «Супер Каравелла», выполнявший полет по маршруту Коломбо — Бомбей — Дубай — Анкара — Копенгаген, вылетел из Бомбея по расписанию, и при заходе на посадку в Дубае врезался в гору. Погибли все — более ста пассажиров, находившиеся на борту, и все шесть членов экипажа.

Техническое состояние самолета не вызывало сомнений, последний капитальный ремонт самолёта проводился в феврале 1972 года. Последняя проверка Y-l была выполнена по регламенту, а последние техосмотры проведены за день до катастрофы, перед вылетом из Копенгагена.

Предполетная подготовка, проведенная в аэропорту Бомбее перед вылетом в Дубай, недостатков не выявила. Самолётом управлял опытный экипаж без новичков. Собственно, это и решило его судьбу — самолет новый, технически исправный, экипаж бывалый. Командир тоже налетал немало, ему ли бояться плохой погоды?

Комиссия выявила и назвала причины катастрофы — ими стал человеческий фактор. То есть ошибки пилотирования, использование устаревшего плана полета и неправильное толкование показаний метеорологических радиолокаторов в условиях проливного дождя. Короче говоря, виновным выставили экипаж. Непонятно только, что значит «устаревший полетный план»? В старом плане не было горы? Видимо, за время с прошлого раза выросла…

Индусов на борту не числилось, летели в основном датчане. Это снизило накал внутри страны. И авиационное руководство Индии никто не обвинял — транзитный самолет пробыл в Бомбее один час, его всего лишь заправили и осмотрели. О неофициальном предупреждении Мещерякова мало кто знал, и лишь чудом удалось сохранить это в секрете. Версию теракта отрабатывали, но подтверждения она не нашла.

Во время перемены блюд высокий гость высказал ритуальное «Хинди руси бхай-бхай», произнес тост «за укрепление дружбы и сотрудничества между нашими народами», а после десерта вручил Мещерякову красивый орден. Между прочим, уже второй за год от Индии. И никакой заслуги в этом Валентин Иванович не ощущал. Предупреждение о возможном летном происшествии принес в клювике товарищ Пельше, генерал лишь передал по назначению.

Когда подали кофе и коньяк, высокий гость произнес еще одну ритуальную фразу:

— Все виновные в этом трагическом происшествии понесли заслуженное наказание, без скидок на прошлые заслуги.

С ним никто не спорил — если человечество погибнет, то по причине халатности и гордыни. А гость продолжил плавную речь:

— Мы намерены усилить бдительность, и если советские друзья не окончательно разочаровались в нас, прошу подобную и другую важную информацию направлять прямо в мой адрес. Госпожа Индира Ганди дала мне полномочия реагировать немедленно. Скажите, уважаемые Петр Иванович и Валентин Иванович, в знак искупления вины могу ли я что-нибудь сделать для вас?

Ритуальной эта речь оказалась только для него. Потому что вместо ожидаемых «ах, оставьте, пустяки», «об чем вы говорите» и всё такое, генерал Ивашутин сказал:

— Да, можете.

— Слушаю вас, — подтянулся индийский генерал.