Владимир Сербский – Пятый прыжок с кульбитом (страница 32)
- Так что зимовать здесь буду, - заключила бабушка самым решительным образом, мимоходом погладив собачку по голове. - А что? Курочек сюда еще месяц назад переправила, а вещички перевезти - плевое дело. В деревенский дом смотрителя назначу, там желающих родственников много найдется... А за Нинкиной хатой отсюда пригляжу, тут же только огород перейти.
- Хм... - я принялся переваривать неожиданное заявление.
- А что за голос там во дворе, такой знакомый? - бабушка обратилась в слух. - Похоже на здешнего участкового, капитана Иванченко.
- Он и есть, Степанида Егоровна, - вздохнул я. - Приперся, понимаешь, с утра пораньше, и к нашей пристройке докопался. Точно какая-то скотина кляузу накатала. Как бы этот Иванченко стройку рушить не заставил...
- Да ладно?! - недоверчиво вскинулась она.
- Ага, - я солидно кивнул. - Роет подкоп, как экскаватор на субботнике.
- Ну, Гришка, чего удумал! Эх, дела... - бабушка блеснула возмущенным взглядом, совсем не старческим, и добавили непонятное: - Эх, дела, ночь была, их объекты разбомбили мы дотла...
- Чего?
- Ничего. Ирод окаянный, я вот ему порушу! Звиняй, Антоша, некогда мне болтать. Пойду на воздух, делом займусь.
Бодрой трусцой бабушка ринулась в смертельную схватку за унитаз, а Антон тем временем успел притаранить из летней кухни папку с документами. Большей частью в сером скоросшивателе была подшита липа, конечно. Чистая дезинформация, но качественная. Бланки, подписи, печати - красивые, не подкопаешься. Дело в том, что добротные материалы для ремонта в это время честно купить невозможно. Желающих много, а магазинов мало. Слава богу, бригадир шабашников свое дело знал туго, с рынком стройматериалов дружил. В общем, не первый год замужем, с филькиной грамотой справился.
Разговоры за окном поутихли, только участковый шуршал подшитыми документами.
- Здоровеньки булы, Григорий Захарович, - послышался бабушкин голос. - Давненько не виделись.
- Степанида Егоровна? - изумленно воскликнул капитан. - Вы ли это? Глазам своим не верю! Дай бог здоровья, конечно, но вас не узнать!
- На свежем воздухе частенько бываю, сынок, - назидательно бросила бабушка. - Жизнь бьет ключом, некогда болеть. Ты вот тоже, я гляжу, ранние прогулки любишь. Или не спится? А может, дело какое к Тоше привело?
Бабушка, конечно, сильное оружие, и подавить своим авторитетом может не только позиции участкового. Почетная пенсионерка, депутат, орденоносец... Однако пускать на самотек это дело я не собирался. Выдохнув, собрался. Серьезно настроился, и принялся транслировать капитану умиротворение, сдобренное расслабленностью. Не сходя с места, прямо через занавеску и оконное стекло. Работал целую минуту, аж взопрел от напряга.
Однако первой на коварное излучение отреагировала овчарка - она широко зевнула, завалилась набок и мощно захрапела. Хм... Опять побочное явление. Но не страшное, нехай болезная поспит.
А за окном продолжался диспут.
- Поступил сигнал о странной стройке, Степанида Егоровна, - извиняющим тоном сообщил капитан. - Обязан отреагировать.
- Злые языки, - убежденно отрезала бабушка. - Наговаривают. Брешут что ни попадя, а ты веришь?
- Да уж, не перевелись еще любители анонимок, - согласился участковый, но потом спохватился: - А как поживает Нина Ивановна? Здорова ли?
- А что ей сделается, - хмыкнула бабушка. - У нее работа тихая, спокойная. Ну ты же знаешь. Только вот Нина в командировке немного застряла, а так все нормально.
Капитан недоверчиво нахмурился:
- А когда домой вернется?
- Это, милок, только ее начальству ведомо.
- Ну да, ну да...
- Слушай, Григорий Захарович, а чего это мы мерзнем на холоде? - сладким голосом вдруг вопросила бабушка. - Самое время выпить чайку! Да, Тоша? Приглашай гостя к столу, раз такое дело. В тепле и документы листать сподручнее.
- Не знаю, удобно ли, - принялся отнекиваться капитан, совершенно неубедительно.
- Пошли-пошли! Чайник уже свистит, а пирог разогреется мигом.
- Ну, только если только на минутку... - сдался участковый.
Его поколение прошло долгую войну, где познало жесткое правило - ешь сейчас, коли есть возможность. Отказываться глупо, ведь неизвестно, когда доведется поесть в следующий раз.
- Тоша вчера расстарался, - наседая, бабушка продолжала вовсю спойлерить. - Пирог знатный! С рисом, яйцом и рыбой. Посидим, покалякаем...
- Хм... - крякнул капитан.
- ... А потом о криминальной обстановке на районе поведаешь, ладно?
Утихая, голоса плавно удалились в сторону летней кухни. Я облегченно вздохнул: вроде пронесло. Условно говоря, нам бы только ночь простоять да день продержаться. Психологи утверждает, что люди помнят новости очень короткое время. Тем временем наша пристройка «врастет» в пейзаж, станет привычным элементом двора. То есть из ленты местных новостей исчезнет, особенно, если найдется достойная замена для пересудов. Стерпится - слюбится, потому что от зависти до любви один шаг. И чтобы соседи крепче забыли о нашем сарае, надо создать им проблемы. Несколько вариантов «ответки» в голове крутится, спешить не будем. А весной можно будет затеять капитальный ремонт дома, с перепланировкой и новой пристройкой. Вот хочется мне баню, с комнатой отдыха при ней. Но до этого еще надо дожить...
На веранду с кастрюлей в руках заскочил Антон.
- Пошел Веру будить, - пропыхтел он, пробегая мимо. - Уже уходишь? Спасибо за помощь. Привет там передавай.
Прощально махнув рукой, я осторожно подхватил собачку под грудь. Давно пора ее кормить, а самому отправляться на работу
- Абрам, ты почему до сих пор не в Израиле?
- А что там делать ? Мне и здесь плохо!
. Лежа на кровати поверх одеяла, Арвид Янович Пельше прижимал кулаки к подбородку. Поочередно выбрасывая руки вверх, он боксировал с невидимым противником.
- О, Антон Михалыч! - слегка смутившись, он поздоровался. - А я вот физкультурой занимаюсь, как вы советовали. Что скажете хорошего?
Вымыв руки, я присел рядом:
Плохого точно не скажу. Еще один сеанс, и отправим вас домой. А что? Динамика положительная, анализы приличные, - я притворно сдвинул брови, - нечего тут койку занимать.
Спокойно глядя, как втыкаются руки в его живот, председатель КПК удовлетворенно кивнул:
- Давно пора. Устал от безделья, это будто нож в сердце.
Да уж, у такого типа людей иной склад характера. Их интересует мало вещей, не связанных с работой.
- Ну что, приходили к вам гости? - между делом поинтересовался я.
- Было дело. Побеседовали о том, о сем. Только вот о еврейском вопросе не договорили с Николаем Сергеичем, вашим коллегой. Явилась, понимаете ли, медсестра Катя, и всех выгнала. Представляете, Антон Михалыч? - он блеснул веселым взглядом. - Такая строгая сестра, просто ужас. Заботится о моем покое... Так вот, Николай Сергеич настоятельно рекомендовал отпустить всех, кто рвется в Израиль. И майор Радина его поддержала. А что вы думаете о еврейской эмиграции?
- Боюсь вас огорчить, Арвид Янович, - осторожно начал я. - Но мне кажется, что иногда бываю резок в суждениях. И мое мнение в этом вопросе может не совпасть с линией партии.
- Так-так! - воскликнул он знакомую припевку. - А мы, старые большевики, критики не боимся. Излагайте ваши взгляды, не беспокойтесь. Партбилет на стол не потребую.
Пельше добродушно рассмеялся. Работать руками я не забывал, чинить здесь оставалось всего ничего.
- Начать придется издалека, - я прищурился, разглядывая поджелудочную железу. - Вы в курсе, что Америку открыли стараниями евреев?
- Да что вы такое говорите, - хмыкнул он с одесскими интонациями. - Мне казалось, что это Колумб сделал.
- Да, конечно. Но денег на первую экспедицию Колумба дали евреи. А вот второе покорение Америки проходило на конфискованные средства, но тоже еврейские. Дело в том, что в средние века для евреев наступили тяжелые времена. Святая инквизиция подогревала христианский фанатизм, и декрет короля Испании о всеобщем изгнании евреев совпал с началом подготовки экспедиции Колумба. Еврейские летописи утверждают: «Там, где кончается история евреев в Испании - начинается история их в Америке».
- Интересно, интересно, - пробормотал Пельше. - Где это вы летописи успели прочитать?
Блин, это прокол! Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу. Пришлось делать вид, что коварного вопроса не заметил:
- Тогда триста тысяч евреев бежало из Испании. Они рассеялись по Европе. Но легче от этого не стало, притесняли их везде. Добрались евреи и до наших краев, тут тоже проживали соплеменники. Еще тысячу лет назад в Киеве заложили еврейский квартал, примыкавший к Жидовским воротам. Имелась и синагога, возведенная с согласия властей. Киев вообще интересный город - там нашли себе приют и тюрки иудейской веры, и евреи-сефарды из Испании с Португалией, и евреи-ашкенази из Восточной Европы.
- Еврейские погромы там тоже имели место, - заметил Арвид Янович.
- А где этот народ любили и привечали? - задал я риторический вопрос. - В те времена евреям было непросто и в Москве. Так, ересь «жидовствующих» была официально осуждена на церковном соборе. Вообще, евреев никогда не жаловали, ни тогда, ни раньше, ни позже. При завоевании Полоцка царь Иван Васильевич постановил: «Согласных креститься - крестить! А несогласных утопить в реке».