Владимир Сербский – Пятый прыжок с кульбитом (страница 12)
Ничего этого я не помнил, но для понимания сути провидцем быть не надо. Картина казалась настолько ясной, что представить подобное не трудно. Небось, было и такое, о чем она умолчала. Например, как девушка-ураган тарелки яростно колотила, с криками о загубленной молодости на каторге. И только потом до нее дошло, что злая жизнь преподнесла урок: кто чужого не сберег, своего тот не увидит.
- Аня, хватит плакать. Что было, то прошло, - я вытащил из кармана пакетик одноразовых салфеток. - Но что-то мне подсказывает, что это еще не все.
- Конечно, свято место пусто не бывает, - согласилась она, прикладывая платочек к глазам. И послушно продолжила исповедь: - После меня здесь стали жить сестры Гольдберг.
- Много? - осторожно уточнил я.
- Чего много?
- Ну, сестер этих.
- А... Двое, - Анюта звучно высморкалась. - Сара Гольдберг с фамильным альтом, и Ада Гольдберг со своей дурацкой флейтой. Козы драные!
- Слава богу, хоть не с табором... - выдохнул я. - И что, сразу вдвоем заехали?
- Нет. Сначала Ада, потом Сара, - она взмахнула очередной салфеткой. - А потом уже
обе.
- А музыкальные инструменты зачем?
Видимо, я брякнул чего-то не то. Девчонка язвительно всплеснула руками:
- Репетировали они здесь, Антон Михалыч! А днем и ночью, без устали.
- Хм, однако! - не удержался я от возгласа.
Какие-то комменты из меня лезли еще, но я сумел их задавить. Информационный обвал грозил превратиться в лавину. А то ли еще будет? Мне следует потерпеть и дослушать: попала собака в колесо - пищи, но беги.
- Однако сестры долго не зажились, - продолжила Аня.
- Почему?
- Выехали в Израиль. «Отпусти народ мой», как сказал Моисей. И все такое.
- В смысле, на ПМЖ?
- Ага, воссоединение родственников. Сестры уехали, и их место досталось Сене.
- Кто такой Сеня? - обомлел я. - Мама родная, я не только психический, но еще и голубой? Господи, прости и помоги...
Анюта улыбнулась сквозь слезы:
- Нет, Сеня - это Ксения Люлька. Вы же видели ее в клинике. Теперь это ваша смуглянка.
- А ты? - выдохнул я несколько успокоено.
На этом месте необычного рассказа девчонка снова удивила:
- А я замуж вышла, только не за вас. Должна признать, вы молодец.
-Да?
- Вы не обиделись. Ни тогда, ни потом. Рабочие отношения у нас сохранились.
Хм... Анюта сообщала такие детали, которые требовалось осмыслить и переварить. Ладно, я ходок и спекулянт Бережной. Предположим, я шаман и великий колдун Антоний. Бог с ним. Но зачем он меня закинул в этот мир? С какой такой целью? Для чего я пришел сюда? Чтобы завоевать группу одиноких прелестниц? Интересная задача. Нет, любовь высокое и светлое чувство, спору нет. И любви все возрасты покорны. А то, что у меня теплые руки, к которым липнет слабый пол, я и без этих рассказов знал. Наша непростая жизнь постоянно подкидывает извечные треугольники, состоящие из мужчины и женщины. Но что бы оказаться таким женолюбом за короткий промежуток... Это надо постараться.
- А почему Алены нет в списке? - задал я вполне логичный вопрос.
Однако это белое пятно осталось тайной. Она пожала плечами:
- Сама удивляюсь, Антон Михалыч.
А уж как я удивляюсь...
- Мне пора, - Анюта шмыгнула. - До свиданья.
- Скажи, милая, могу я чем-нибудь тебе помочь? - мягким движением я коснулся ее плеча.
Вместо ответа она дернулась:
- Дура я, Антон Михалыч. Дура круглая. Что имеем, не храним. Потерявши - плачем.
Что ж, стоит промолчать. Спорить ни к чему, и так все ясно. Знать путь и идти по нему - не одно и то же. А я пока не то что бы ни иду, я и пути не знаю.
Девчонка снова всхлипнула, и растаяла без следа. Пропала, как будто и не было.
Рука моя осталась висеть в воздухе. Интересные тут фокусы девушки показывают... А новости такие, что вообще не передать. От раздумий отвлек скулеж и топотанье за окном. Я выглянул: крупная овчарка черно-коричневого окраса, повизгивая и взлаивая, металась по вскопанной клумбе. Энергично молотя хвостом, эта собака упорно делала вид, будто увидела в окне крайне дорогого и близкого человека.
- Шерсть ухожена, нос мокрый, глаза блестят. Собачка здорова, - пришла голову престранная мысль. - Раньше было не так...
Она бросилась в ноги, едва раскрыл дверь во двор. Овчарка скулила и вертелась юлой, а когда нагнулся, лизнула в лицо. От ластящегося зверя дохнуло такой любовью и обожанием, что в жизни не испытывал. А следом меня накрыло: я вспомнил.
Пласт воспоминаний вывалился ясно, будто файл, восстановленный из архива.
Глава седьмая, в которой чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак
... Мы сидели у ручья, под кустом ежевики. Оборвали последние ягоды, а теперь закусывали неспешно. Обедали всухомятку, по-походному скромно, чем бог послал из объемной сумки. Это был третий выход по грибы. После первого раза мы вдруг осознали, почему царский гриб называют продуктом первой категории - со стола улетали любые блюда, со страшным свистом. И жареха с луком, и супчики, и соусы со сметаной. Про лазанью, ризотто и прочие голубцы говорить нечего. А потом подоспели маринованные боровики. Политые подсолнечным маслом, сдобренные луком, они сами таяли во рту.
Но человеческое счастье недолговечно. Оно как пришло, так и кончилось, причем у всех сразу. Жизнь без жульена и пирогов стала вдруг пресной и тусклой. А куриную ногу, не фаршированную белыми грибами, мне просто видеть не хотелось. Что касается грибных царей, засоленных в дубовой бочке, то время им еще не подошло.
Ясный осенний полдень в предгорьях Кавказа радовал тишиной и безветрием. От родниковой воды ломило зубы, однако хотелось пить снова и снова, настолько она была вкусной. Внезапно Иван перестал жевать. Вместо бутерброда в его руках вдруг возник пистолет.
- Движение слева, - ровно бросил он, не делая резких движений. - Денис, твоя зона сзади.
Плавно повернувшись, Денис лязгнул затвором. Между тем из кустов на опушке выглянула хитрая собачья морда. Темно-рыжая, с черной маской, она молча повела носом. Чуйка моя молчала - агрессивностью оттуда не несло, собака всего лишь излучала любопытство. Оценив обстановку, она скрылась. А затем на поляну выступил человек в дождевике и солдатской панаме. Был он крепок и бородат, а на плече у него, стволом вниз, висела винтовка.
Крепкий бородач неспешно двинулся в нашу сторону, собака же за ним не пошла. Она двинулась вдоль кустов, заходя сбоку.
- Сзади чисто, - тихо сказал Денис. - Держу собачку. Ваня, мужик твой.
- Принял, - буркнул Иван. - Грамотная овчарка, с линии огня ушла. Михалыч, все под контролем, сидим на попе ровно.
Человек остановился в пяти метрах. Ничего угрожающего в его позе не было, но если патрон в патроннике, то винтовку сдернуть ему недолго. Тем не менее, опасности я не ощущал, атмосфера оставалась спокойной.
- Добрый день, граждане-товарищи, - человек поправил панаму. - Здесь заказник, а я лесник местный. Кто такие будете?
Собачка не подошла, села в стороне. Ушки на макушке: бдит.
- Прохожие мы, - отозвался Денис. Руки он держал под курточкой, что лежала на коленях. - Лес портить не умеем, только грибы подбираем.
- Перекусим, и пойдем по своим делам дальше, - добавил Иван.
Он важно махнул рукой в сторону ведер, наполненных белыми грибами. Мы их уже очистили от мусора и ополоснули в родниковой воде. Здесь было чем гордиться: перебранные и отмытые, те лежали могучими кучками в стиле «один к одному». Такие ингредиенты, как листья смородины и хрена, с утра дожидались дома. Осталось только кастрюли на плиту поставить, чтобы дать волю своей кулинарной фантазии.
Лесник прищурился:
- Я так и понял, мирные военные люди гуляют по своим военным делам.
Раскусил ушлый дядя моих таксистов на раз, с первого взгляда! Иван хмыкнул, а лесник добавил:
- Да ладно, грибы в нашем лесу собирать не грех. Скоро дожди зарядят, все равно пропадут.
- Может, перекусите с нами, отец? - Иван подкинул в руке финку. - Мы как раз собирались арбуз резать.
- А почему нет? - скинув винтовку и вещмешок, лесник присел рядом. - Прошагал я сегодня немало.
- Большой участок? - расправив курточку на коленях, Денис взялся шинковать колбасу. Орудовал он боевым ножом «Гюрза», серьезной штучкой не хуже финки. - Мы тут третий раз, а людей не видели.