Владимир Сербский – Четвёртый прыжок с кульбитом (страница 55)

-      Операция сорвана. Группа эмигрантов разоружена и взята в плен, катера захвачены бородачами Кастро. Имеются убитые. Вместе с оппозицией попали в плен наши агенты, внедренные в группу под прикрытием.

-      Как это могло произойти? - президент откинул тарелку. Жалобно звякнула упавшая вилка. - Мне казалось, такие операции готовятся в режиме полной секретности!

-      Так и было, сэр. Как удалось выяснить, ночью в Гавану прилетел генерал Мещеряков - это заместитель начальника ГРУ Ивашутина. Думаю, ноги растут отсюда. Русские строят козни и вставляют нам палки в колеса, потому что сейчас по всему острову идут аресты наших агентов.

-      Так, давайте уточним позицию в покере, - президент кипел перегретым кофейником, но продолжал держать себя в руках. - Вчера вы мне докладывали, что разгромлена наша агентурная сеть в России... Сегодня провал операции на Кубе. Не слишком ли много печальных совпадений?

-      Это не все, сэр. Восточные немцы начали аресты нашей разведывательной сети по всей Восточной Европе.

Несколько секунд Никсон глотал воздух безмолвной рыбой:

-      Послушайте, Ричард, я не знаю... это не провал... Это черти что... Это катастрофа! Не находите?

Да, сэр. У нас остались лишь глубоко законспирированные агенты. Мы вынуждены поднимать их.

-      Думаю, без предательства здесь не обошлось, - пробормотал президент, потрясенный догадкой.

-      Да, сэр. В наших рядах крот, - Хелмс поднял холодные глаза. - И даже если они выпотрошили Киссинджера, это не могло привести к такому результату. Генри просто не мог столько знать. Досье русских агентов - совершенно закрытая информация. Этот крот летает на самом верху.

-      Надеюсь, меня вы не подозреваете? - Никсон скривил губы.

-      Нет, сэр, - ровно ответил директор ЦРУ. - Президент вне подозрений. Вы не могли этого знать, поскольку в списке допущенных к досье вас нет.

-      А кто там есть?

-      Можно обвинить меня - лучше кандидатуры не найти. Но я не предатель, сэр.

Никсон скривил губы:

-      Я тоже так думаю. А что думает по этому поводу Гувер?

-      Он не сомневается в наличии крота, причем самого высокого полета.

-      Вижу, что это не все, - прозорливо усмехнулся Никсон. - Выкладывайте, Ричард.

-      Сэр, совсем недавно поступила свежая информация, и этого нет в моем докладе: накрыта наша агентурная сеть в Монголии.

-      Монголия... - задумался Никсон. - Это где? Пастухи и буддийские монахи Тибета?

-      Да, сэр. Это степное государство между Китаем и Россией. Когда-то их верховный монгол Чингисхан захватил всю Азию - до Польши и Вьетнама.

-      Это все печально, но что мы делаем в Монголии? - удивленно пробормотал Никсон.

-      Теперь мы - Чингисхан, - Хелмс развел руками. - ЦРУ везде.

Глава сорок третья, в которой критика не шоколад, чтобы ее любить

Никсон нажал кнопочку под столом, и тут же распахнулась боковая дверь. Официант в белом колпаке шустро вкатил тележку с судками и мармитами, блестящими хромом. Снимая поочередно крышки, он озвучил гостю блюда, снабжая их представление краткими комментариями.

Затем повар обслужил тарелки президента, налил тому вина, и удалился. Вкусы президента, видимо, были хорошо известны персоналу. А остальное их волновало мало. Таков здесь был порядок - секретность превыше комфорта. Так что накладывать еду директору ЦРУ пришлось самому.

Обед проходил в молчании, пока собеседники не перешли к десерту.

-      Надеюсь, это все плохие новости на сегодня? - Никсон поднял глаза с взглядом побитой собаки.

-      Нет, сэр, - огорчил его Хелмс. - Вчера пропал ведущий радиостанции «Голос Америки», Юрий Осмоловский.

-      Вот как? Странно. «Голос Америки» - это же ваша вотчина?

-      Да сэр. Это наше подразделение, и там постоянно дежурят специальные сотрудники. Они провели расследование по горячим следам.

-      Хм, - хлебнув вина, президент покачал его во рту. - И?

-      Во время радиопередачи Осмоловского делают перерыв на новости. Юрий вышел в туалет. И не вернулся. Больше его не видели.

-      Никаких следов? - догадался Никсон.

-      Да, сэр. Остались, простите, какашки в унитазе. И записка на клочке туалетной бумаги: «Я умер, но я вернусь. И тогда вы все умрете».

-      Дерьмо! - воскликнул Никсон.

-      Именно, сэр, - согласился директор ЦРУ. - К сожалению, сохранить в тайне этот текст не удалось. Он произвел эффект разорвавшейся бомбы. Сотрудники радио перепуганы, отказываются выходить на работу.

Президент поперхнулся.

-      Это провокация русских! - заявил он уверенно. - Мы несем им свет правды, а они от этого впадают в бешенство!

-      Я тоже так думаю, - кивнул Хелмс. - Только русские чекисты от кражи открещиваются, а доказательств у нас нет.

-      Ладно, - президент залпом допил, чтобы повторить. - Что происходит в Лондоне, напомните мне?

-      Сотрудник КГБ майор Лялин, который сдался англичанам, поет курским соловьем. Мы получили массу полезной информации.

-      Господь всемогущий! Первая нормальная новость за весь день, - пробормотал президент. - С этого надо было начинать! Я уже был готов вас убить.

-      Сто пять советских дипломатов объявлены в Лондоне персонами нот грата. Их уже выслали. Возможно, будут еще какие-то высылки, но это мелочи.

-      И что русские? - президент глотал вино как чайка.

-      Удивительно, но паники в Москве не наблюдается, - директор задумался. - Такое ощущение, что они знали. Вернее так: я уверен, что они знали.

-      Почему? - завозился Никсон.

-      Официальных комментариев никто не дает. Никакой суеты. В МИДе полное спокойствие. Вроде ничего не случилось, а если случилось, то событие незначительное. Мне это очень не нравится. Есть непроверенная информация, что Брежнев готовит «ассиметричный ответ».

-      Хм... - насупился Никсон. - Ассиметричный ответ... Что это такое? Обычно русские отвечают прямо, без затей. И тем же.

Директор невозмутимо кивнул:

Директор согласно кивнул:

-      Сам бы хотел знать. В этот раз английские дипломаты все в Москве, работают. Наши тоже. И это вызывает опасения. Как говорят русские, «в воздухе пахло грозой».

Президент положил ложечку и внезапно сменил тему:

-      Ричард, вы понимаете, что мне придется вас уволить?

Директор ЦРУ чего-то подобное ожидал с самого аперитива, поэтому промолчал. А президент продолжил:

-      В вечерних газетах какие-то подробности всплывут обязательно, а в конгрессе узнают раньше. Что будет завтра, страшно подумать. В любом случае, такой скандал замять не удастся. Общественность не поймет... С этой минуты вы в отпуске, понятно? На людях показываться не надо. Отсюда вы поедете на аэродром.

-      Аэродром?

Директор ЦРУ еще недоумевал, когда президент задал новый неожиданный вопрос:

-      Вы в курсе лунной эпопеи?

-      Конечно, сэр, - быстро, на автомате, ответил он. - ЦРУ в деле с первого дня.

-      Тогда вам известно, как мы договорились с русскими: они не требуют с нас доказательств посещения Луны, а мы за это помогаем им бороться за мир во всем мире.

-      Именно так, сэр, - Хелмс продолжал недоумевать.

-      В этом деле есть несколько проблем. Брежневу крайне не нравятся наши бомбежки Вьетнама и Камбоджи. Также он против блокады Кубы. Есть еще несколько узловых точек... Все эти вопросы решал Киссинджер. Черт, как неудачно он пропал!

-      И не говорите, - директор пил вино, не ощущая вкуса.

-      Генри сторонник теории баланса сил. Он глубоко верит в стабильность. Хотя именно такие цели являются антитезой американского опыта. У нас с ним были сложные отношения - он лебезил передо мной, а за глаза называл безумцем, «пьющим приятелем» и «дурной башкой». Он считал меня неприятным и неискренним человеком. Кто бы говорил... Только не этот жиденок и психопат!