Владимир Сербский – Четвёртый прыжок с кульбитом (страница 38)

Но более всего нервировала армия. В притихшем военном ведомстве происходила какая-то возня и непонятные перестановки. Достоверную информацию добыть пока не удалось, тем временем к себе на дачу Брежнев вызывал начальника ГРУ Ивашутина. Дело вроде бы обычное, мало ли с кем беседует Леонид Ильич. Но стенографистку не звали, запись техническими средствами не велась. Охранника тоже вытурили с веранды на свежий воздух покурить. Зачем такая секретность? Они что там, к войне готовятся?

Еще Ивашутин летал в Восточный Берлин, где встречался с Первым секретарем ЦК СЕПГ Эрихом Хонеккером и руководством военной разведки. Визит был краткосрочный, похожий на деловой. Однако информаторы из Штази подробностей не добыли, их на встречу не звали. После этого визита по Восточной Германии прокатилась волна арестов, и опять без привлечения Штази. Вещь беспрецедентная, ведь военная разведка ГДР четко подчинялась политической, а та в свою очередь - КГБ.

Власть штука тонкая, в первую очередь это управление. Сталин доказал, что в деле управления подчиненными надежнее любви может быть только страх. А сейчас, при Брежневе, нет ни любви, ни страха. Да и как управлять, если часть событий проходит мимо контроля? Еще немного, и наступит анархия. От этой мысли Андропов усмехнулся.

Известный по фильмам лозунг «Анархия мать порядка» не совсем точно отражал суть движения. Юрий Владимирович читал Бакунина и других классиков - на самом деле анархия проповедует свободу от системы внутри этой системы. Это в корне противоречит коммунистической идеологии, утверждавшей, что свобода - осознанная необходимость. Коммунисты требуют подчинения, а анархизм принуждение отрицает. Поэтому анархистов помножили на ноль, как и других несогласных.

Государство и свобода несовместимы по принципиальным основаниям, поскольку закон ограничивает права граждан. И правильно - люди должны делать то, что им говорят. Такова природа власти. Иначе завтра власть будет делать то, что люди велят. А с точки зрения Власти это оксюморон, то есть полная чушь и абсурд.

Снова хмыкнув, Андропов вернулся к своему блокноту. Вот чем следует ему заняться лично - деньгами партии и материальной помощью, которую ЦК КПСС оказывает международному коммунистическому движению. Проблемы на этом фронте начались с пропажи товарища Седых. И сразу после этого случилась еще одна напасть: массовое ограбление борцов за коммунизм в Европе. У лидеров коммунистического движения подчистую выкрали партийные средства и личные сбережения. Не только карманы вывернули, даже секретные банковские ячейки и домашние сейфы почистили. Циничные грабители не пожалели и семейные драгоценности с фамильными реликвиями. Людям нанесены физические и моральные травмы, про общественный ущерб мировому коммунистическому движению и говорить нечего.

В Копенгагене, по факту вооруженного грабежа типографии коммунистов, полиция завела уголовное дело. К расследованию подключилась английская разведка с вопросом: откуда у датских борцов за коммунизм столько денег? Опять скандал, а в посольстве СССР паника.

О том, что в Европе действует не одна банда, сомнений не было - слишком быстро менялись города и страны. Нет, действуют несколько групп, числом до десяти. А хорошая организация и подготовка говорит о некой спецслужбе неслабой страны. Какой? Вот в чем вопрос.

Все ограбленные коммунистические лидеры дружно кинулись в Москву за защитой, А в ЦК КПСС проблему переложили на КГБ. Опять двадцать пять: «требуем положить этому конец». Это даже не смешно. Как они это себе представляют? Пойди не знаю куда, найди неизвестно кого? Задача архисложная. Это затраты. Не только денежные и технические средства, но люди и агентура... А кто будет разведку вести? А здесь кто будет завалы разгребать? У нас есть ресурсы, но они не бездонные.

Председатель взглянул на часы. Удивленно пожав плечами, он коснулся кнопки телефонного селектора:

-      У меня назначена встреча с полковником Калугиным. Пригласите.

-      В приемной его нет, Юрий Владимирович, - четко доложил дежурный.

-      Найдите, - ровным голосом бросил Андропов. - Я жду.

Через пару минут дежурный вышел на связь. Голос у него был несколько растерянный:

-      Товарищ Председатель, полковника Калугина в здании нет.

-      А где он? - Председатель выпустил воздух через сжатые губы.

-      Не могу знать! Сегодня Калугин проходную не проходил.

Глава двадцать девятая, в которой критикуешь - предлагай

Молва о показе коллекции бриллиантов, что Андропов устроил на Лубянке, дошла до министра МВД Щелокова. Такое в тайне не сохранить, слишком много людей видело эту чудо- выставку. А еще больше слышало. И если слухи об алмазных горах, изъятых в казну, у дельцов теневого бизнеса вызывали глубокую печаль, то министр МВД завидовал. Зависть простое человеческое чувство, и желание переплюнуть КГБ постоянно вертелось в голове Щелокова. Вскоре удобный случай подвернулся.

Сотрудники милиции задержали в Москве крупную партию золота, похищенную с приисков Колымы. За преступниками следили, в канал, по которому шло золото, внедрили сотрудника уголовного розыска - он изображал покупателя. Операция разрабатывалась давно, и финал вышел серьезным, со стрельбой.

Щелоков в красках расписал Брежневу не это. Он цветисто передал, как красиво смотрятся редкие самородки, и предложил организовать для членов Политбюро эксклюзивный вернисаж. Самородки в самом деле выглядели уникально - какой-то неизвестный ценитель из деловых отобрал редкостные куски драгоценного металла, все крупные, с причудливой формой. Они напоминали различные предметы и фигуры животных.

Высочайшее согласие было получено. На следующий день в Кремль с мешком золота направился подполковник Подшивалов, следователь по особо важным делам. Милицейскую охрану ценного груза придержали у Боровицких

ворот - пропуск был выписан на одного следователя. А самого Подшивалова дальше секретариата не пустили. Мешок забрал Александров-Агентов, помощник Леонида Ильича. Небольшого роста, нервный и суетливый, он небрежно отмахнулся:

- Сами разберемся, товарищ подполковник. И разложим сами, и покажем. Ожидайте здесь.

В незнакомой обстановке Подшивалов сидел как на иголках, даже кремлевский чай в горло не лез. А когда по окончании показа взвесил мешок, так и сразу похудел. К ужасу следователя, ста сорока грамм золота не хватало. Секретари переглянулись, а помощник Генерального секретаря Александров-Агентов переменился в лице. Он потребовал перевесить мешок, сверил показания с описью, а потом бросился обратно, в кабинет Генерального секретаря.

Дрожащей рукой Подшивалов снял телефонную трубку, чтобы доложить начальству. Последствия скандала могли довести его до Крайнего Севера, это в лучшем случае. Партийным билетом не отделаешься - за пару граммов золота ворам давали пятнадцать лет, а за сто сорок грамм могли и расстрелять. Однако деваться было некуда, порядок следовало соблюдать в первую очередь. Он набрал номер:

-      Товарищ генерал?

-      У аппарата, - добродушно отозвалось начальство.

Подшивалов почему-то подумал, что сейчас генерал сидит в одном исподнем, пьет коньяк и вертит в кителе дырку под орден. Робким голосом следователь доложил обстановку.

-      Ты сейчас где? - уточнило начальство изменившимся баритоном. Добродушие как-то пожухло и заледенело.

-      В Кремле, товарищ генерал, - напомнил Подшивалов. Именно об этом он говорил минуту назад. - В приемной товарища Брежнева.

-      И что там произошло?

-      генерал не хотел понимать очевидные вещи. Они у него в голове просто не укладывались.

-      Я же вам говорю: кусок золота уперли, - голос Подшивалова тоже упал.

-      Хм... Кто это мог сделать, как думаешь? - вкрадчивым тоном вопросил генерал, глотком коньяка проясняя себе нереальную картину.

-      Ну, я не знаю, - вспотевший следователь пожал плечами. - В кабинете Брежнева собрались члены Политбюро.

-      Ты там совсем охренел? - взревел начальник.

Подшивалов хорошо сделал, что сразу сел. В легкой доступной форме генерал начал перечислять синонимы падших женщин с низкой социальной ответственностью, а также части тела следователя, доступные генералу для совокупления. Выступление он закончил ожидаемо:

-      Так, я к Щелокову. Сиди там, раз прощелкал. Никого не впускать и не выпускать!

Пока следователь потел и холодел, впадая во фрустрацию, члены Политбюро обменивались мнениями у стола для совещаний. Сразу после показа было назначено совещание, все ждали Брежнева. А Леонид Ильич беседовал с товарищем Пельше. Самородки он с удовольствием посмотрел, даже в руках повертел. Но потехе час, а делу время.

Арвид Янович докладывал:

-      По бриллиантовому делу расследование продолжается. По меховой мафии начали аресты. МВД и КГБ не привлекаем, но вопросики с той стороны фиксируем. Выявляем любопытных, а то и защитников.

Брежнев сдвинул густые брови:

-      Есть и такие?

-      Хватает. Общий отдел ЦК тоже потребовал отчета.

-      Ну, с Костей Черненко я поговорю... Продолжайте работу, отчетов больше не будет. Доклад только мне.

-      Леонид Ильич, возник один щекотливый вопрос. Ранее Совет министров СССР выпустил два постановления, согласно которым бракованные меха и пушнину разрешили передавать в сферу бытового обслуживания. Собственно, это решение и привело к таким масштабным злоупотреблениям. Мы хотим выяснить, кто данное распоряжение продвигал.