Владимир Сербский – Четвёртый прыжок с кульбитом (страница 34)
- Афобазол. Не рекомендуется при беременности, не вызывает привыкания.
Послушно приняв таблетку, девчонка легко ополовинила и эту емкость. «Груша» оказалась резкой, смуглянка икнула. Смущенно прикрыв рот рукой, она выдохнула:
- Какой стыд! Он меня за ноги лапал, представляешь? Гадюка такая... И руки у него скользкие! Вот пойду и утоплюсь в Дону. Этот позор все видели!
- Ну и что? Забудь, - продолжал я давить спокойствием, выгибая свою линию. - Плюнь и разотри. Чулки потом постираешь, на досуге. А ноги у тебя классные, мои будут похуже. Показать?
Девчонка прыснула. Все, лед тронулся.
- Как тебя зовут?
- Ксения... Можно Сеня.
- А меня Антон. Знаешь что, Сеня, погоди пока топиться. Может быть, сначала выйдем на воздух?
- Пойдем, - убитая горем девушка не спешила разрывать объятья, позволила придержать себя за талию. - Я знаю, ты Антон Бережной, местная звезда. С самой Козловской репетируешь!
- О как! - поразился мой парень внезапной популярности в народе. - Откуда дровишки?
- Подружки из общаги про тебя говорили. Пальцем показывали...
- Так уж звезда, - застеснялся Антон.
Мне пришлось добавить:
- Наговаривают. А что еще говорят?
- Говорят, к тебе девки липнут, - чистосердечно призналась она. Видимо, таблетка начала действовать. - И что неплохо было бы к тебе прилипнуть... В смысле, к твоему оркестру.
- А что, я не против, - говорить правду было легко. - Ты куда поступаешь?
- На вокал. Я казачьи песни спиваю.
- Да ну? - заинтересовался я.
- Ага, с детства пою и пляшу.
- Вот! - сказал я Антону по внутренней связи. - То, что надо. Именно казачьих песен нам не хватало. Одним джазом человек сыт не будет, даже если подавать его с блюзом. И мы добавим динамики в грустные ноты оркестра!
- Хм... - засомневался парень. - Казачьи песни под гитару, синтезатор и саксофон?
- Именно, друг мой! Не забудь про флейту с тромбоном. И еще альт. Я уже вижу эту музыку! Мне даже стихи подходящие припомнились:
Антон на это пробурчал горестно:
- Бедняжка жмется, ясное дело. Обаял энергетикой своей, осталось только охмурить. А как на это посмотрит Вера? Я не любитель женских боев на огороде. А если заодно и мне прилетит в глаз? Знаешь, доктор советовал избегать травм головы...
Прагматизм парня, переходящий в радикальный эмпиризм, выглядел крайне удручающе. Нет, все-таки я таким не был.
- И что? Большое дело, - отмахнулся я. - Коммунистов трудностями не испугать. Практика - критерий истины.
Мой душевный порыв Антон разделять отказался. Возразил сразу и без раздумий:
- Значит так, свое тело для твоих экспериментов не дам! Выкручивайся сам как хочешь, а я еще жить хочу. И вообще, в СССР секса нет.
Уклонист хренов... Печальный настрой парня выглядел категорично, но время терпит. Ничего. Остынет, стресс пройдет, потом поговорим.
Во двор мы вышли вместе, Ксения позволила держать себя за руку. Прущие из меня чары позитива передавался легко, а женщины такое сразу чувствуют.
Площадка перед институтом пустела на глазах, народ в окружении мамаш и прочих болельщиков разбредался в разные стороны. Наша группа, расположившаяся на скамейке, нарушила похоронную тишину - девчонки подскочили и дружно завопили. Опередив всех, Вера пулей подлетела, чтобы прыгнуть на шею.
Смуглянку оттеснили, поцелуи с поздравлениями сыпались со всех сторон. А Анюта, зайдя с тылу, просто прижалась к спине. Когда первая волна эмоций стихла, Варвара ехидно поинтересовалась:
- Мулатку себе отхватил, или как?
Смуглая красавица насупилась, но за словом в карман не полезла:
- Я не мулатка! - подбоченилась она. - Просто у нас в Багаевке солнце жаркое, а огород до горизонта. Пока плантацию пробежишь, семь шкур сойдет.
До меня вдруг дошло, что черноглазая красавица выглядит именно мулаткой с копной кучерявых волос, гибкой и хрупкой.
- Мулатка, просто прохожая, как мы теперь далеки... - пробормотал я строчку из давнего хита Давида Тухманова.
Ну-ка, ну-ка, - заинтересовалась Надежда Константиновна, доставая блокнот. - Опять по радио новую песню услышал?
Пришлось напеть:
- Уже интересно. Дальше! - потребовала Козловская.
Музыкальный допрос прервала Наталья Николаевна. Она быстрым шагом вышла из института, чмокнула Антона в щеку, и объявила:
- Товарищи, хотя экзамены закончились, хватит орать. Давайте- давайте, проходим в Малый зал.
А вот здесь наши пути расходились. Кому на репетицию, а кому к маме на обед. Она там волнуется, ждет. И по дороге еще надо купить торт. Поручив смуглянку заботам Надежды Константиновны, мы отправились к Буденовскому проспекту. Однако далеко уйти не удалось, за фонтаном на лавочке обнаружилась Степанида Егоровна Радина. Позицию она выбрала выгодную, водные струйки обзор местности закрывали мало.
- Отстрелялись? - легко поднявшись, она отряхнула подол. - Поздравляю. Тут такое дело, ребята, разговор есть.
- Может быть, позже? - парень вздохнул, а я демонстративно посмотрел на часы.
Возражений Степанида Егоровна не приняла, предложила поговорить по дороге.
- Гулять полезно, - сообщила она деловито. - По Пушкинской с вами пройдусь немного.
Тяжелое ранение обернулось для нее скинутым десятком лет, блеском в глазах и твердой походкой. И хотя левая рука ворочалось пока плохо, выглядела она отменно. Верно говорят, нет худа без добра.
Быка за рога Степанида Егоровна взяла с ходу:
- Мне удалось вырвать семейную путевку на курорт. Билеты тоже достала.
- И что? - Антон не понял, а у меня защемило сердце.
- Путевка на троих: я, Вера и Антон. Санаторий очень хороший, в Мацесте. И море там, и речка, и грязевые ванны. Настоящий курорт, с трехразовым питанием, - Степанида Егоровна решительно взмахнула здоровой рукой. - Антон, надо ехать. Сам здоровье поправишь, и за мной присмотришь, вместе с Верочкой.
- Но что скажет мама? - осторожно начал я. - И потом, первого сентября начинаются занятия...
- К твоему отцу на работу с утра заходила, - бабушка хитро прищурилась. - Представилась по форме, документ показала. Батя твой впечатлился. И не устоял, когда сообщила, что за мной на курорте нужен уход, а доверяю только тебе, ухажеру своей внучки. Так что не боись, добро получено.