Владимир Сербский – Четвёртый прыжок с кульбитом (страница 13)
Что же, кому не подойдет, а кому - так в самый раз. И где сейчас Семичастный, и где Горбачев? Только вот на' тебе - от одной беды бежал, да на другую напал.
Тем временем генерал Нордман излагал подробности:
- Пограничники прислали наряд. Невзирая на ночь, прочесали местность, посторонних в округе не обнаружили. Служебная собака след не взяла именно по этой причине - следов нет. Пограничный следопыт подтвердил. Силами местной милиции организованы поиски тела на базе и ниже по течению. Река там неширокая, но местами бурная... Пока не нашли.
- Но ищете?
- Так точно, с движением вниз по течению. Подключились спасатели, пограничники и местный отдел КГБ.
- Хоть что-то нашли? - вздохнул генерал Цинев.
- Да, башмаки товарища Горбачева.
- Хм... - Цвигун закашлялся.
Нордман закончил мысль:
- По всему выходит, что товарищ Горбачев хотел умыться. Наверно, ноги заодно обмыть. Ну и поскользнулся, в речку упал неудачно. Может, об камень ударился. Вот течением и унесло.
Все мы где-то служим. Много или плохо, вопрос десятый, а вот живут люди на заработок. И пока меня не приголубило электричеством, жизнь была проста и понятна. Зарплата два раза в месяц, плюс навар с халтурок - это уже как бог пошлет. Пенсия не в счет, там одни слезы. В результате электротравмы я бросил работу, пристрастился к путешествиям во времени, за что поимел на своё седалище приключения, проблемы и несколько ранений.
Позитив все-таки перевешивал, но неделю назад случилась совсем неприятная штука - черепно-мозговая травма. Как говорится, зовусь я Бережной, и в голову меня стукнуло. Слава богу, не моча ударила, а простой утюг. Били, собственно, по голове Антона, но мне досталось также неслабо.
Очнулся тогда не дома. И не в родной палате, а в незнакомом помещении, очень похожем на длинный больничный коридор. Положив руку мне на лоб, рядом ссутулилась рыдающая Анюта. Тепло ее руки глушило тупую пульсирующую боль в висках, она постепенно утихала. За Нюсиной спиной переминались с ноги на ногу Артем Трубилин с Гришей, а смутно знакомый полицейский капитан сидел на стульчике.
Он встрепенулся, и радостным тоном завзятого доктора проворковал:
- Ну вот мы и очнулись, Антон Михалыч, - выдал так, будто родного дядю встретил. Такое поведение совершенно не вязалось с текущей ситуацией и мрачным запахом карболки из дверей недалекого туалета. - Я у вас в квартире электричество проверял, помните? И вот сейчас, так получилось, проходил мимо. Совершенно случайно.
Гриша хмыкнул: мол, каждый встречный полицейский обязан отреагировать на просьбу гражданина. И бутылка доброго коньяка здесь совершенно не при чем. Тем временем капитан приступил к исполнению - начал заполнять протокол.
- Вы молчите, вам разговаривать нельзя, - разрешил он особый тип допроса.
Ага, а то я собрался с ним беседы беседовать. Голова кружилась, в ушах звенело, а в глазах мошки летали, причем целой стаей. И язык распух так, что совсем не ворочался.
Капитан встряхнул листом бумаги:
- В медицинском заключении написано, что черепномозговая травма нанесена спереди, тупым тяжелым предметом. Ранее гражданин Трубилин утверждал, что в вас бросили камень. Однако на месте происшествия никаких камней Артем Борисыч не нашел.
- Да, я ошибался, - нахмурился Трубилин. - Два раза. Сначала показалось, будто снайпер отработал.
- Если бы это был снайпер, вместо меня сидел бы священник, - капитан ласково улыбнулся. - Впрочем, место тоже было бы другим.
Трубилин зыркнул свирепо, но от грубости удержался:
- По всему выходит - он просто упал.
- Так и запишем! - радостно воскликнул капитан. - Антон Михалыч, находясь в ресторане, внезапно почувствовал себя плохо. Верно? Падая, головой ударился об угол стола. Свидетели... Свидетели подтверждают. Что в ресторане делали сотрудники охранного предприятия «Стена»?
- Проходили мимо, - быстро вставил Трубилин.
- А сотрудник автоинспекции?
- Просто гулял, - Гриша пожал плечами.
- Верно! Они и доставили пострадавшего в больницу, - капитан шустро строчил шариковой ручкой. - Так и пишем. Претензий к ресторану «Вечный зов» не имеете? Отлично. Вот тут распишитесь: «С моих слов записано верно». Подпись, дата.
- Один экземпляр протокола мне дай, - влез Гриша. - Михалыч поправится, поедем туда снова. Покупку не обмыть - грех великий. А за эту бумажку нам там скидку сделают от души. Кстати, ты с нами.
- А почему нет? - обронил капитан философский вопрос, не требующий ответа.
- Ну, сегодня точно никто никуда не едет, кроме как к лысому доктору, - Нюся грозно шмыгнула носом. - Я с ним договорилась, машина скоро будет.
Народ, снующий по коридору, жался к стеночке, опасливо поглядывая в сторону двух автоматчиков в черной форме. Волновало меня не это: Антон во мне не ощущался. Отрезало парня, как будто и не было.
А потом примчалась медсестра со шприцем, и всех отогнала. Только Нюсе разрешила остаться.
- Больному нужен покой. И женщина, - тонким пальчиком с ярким ноготком она указала на Анюту.
- При сотрясении мозга помогает женщина? - поразился Гриша.
- Еще как, - хмыкнула медсестра, вонзая шприц мне в ягодицу. - Что бы вы без санитарок делали?
Глава десятая, в которой не надо бояться густого тумана. Надо бояться пустого кармана
На пандусе приемного отделения кипела жизнь. Если слово «кипела» применительно к такому печальному месту, как это. Подъезжали белые машины, кого-то вносили, кого-то выносили. По больничному двору поспешали врачи и сестры, в разных направлениях ковыляли хмурые люди. Покалеченными муравьями они тащили прочь свои забинтованные конечности. Возле древнего «пазика» с черной полосой плакали родственники - там выгружали тело, накрытое простынкой.
Ничего нового, обычная суета городской больницы скорой помощи. И примета, и изнанка большого города - даже вдали от распахнутых дверей здесь пахло кровью и болезнью. Хотя привыкнуть к такому невозможно, каждый раз оторопь берет. Жизнь штука переменчивая, только вот этих изгибов нам не надо. А поговорка «хочешь жить, умей вертеться» приобретает здесь особый смысл. Уж лучше хорошенько повертеться, чтобы выкрутиться на раннем этапе и не загреметь в катафалк.
И еще заевшей пластинкой в голове крутилась одна мысль: что случилось? В том, что первый удар принял на себя Антон, сомнений не было. Кому это надо, и зачем? Разобраться хотелось немедленно, только мутная голова подвигов пока не позволяла. Неизвестные боги по башке треснули так, что ум за разум зашел.
У медицинского автомобиля «Боксер» ребята со мной распрощались - внутрь пустили только Анюту. Скривившись от щелчка фиксатора носилок, я сумел выдавить одно слово непослушными губами:
- Антон?
Анюта оглянулась на фельдшера скорой помощи, по ходу прилаживающего мне капельницу. Тот был занят своим делом, регулировал частоту мелькания пузырьков.
- Жив, но в реанимации, - она наклонилась к уху. - Верка тоже там. А бабушка ее совсем плохая. И еще: Андрей Гутаров погиб. В сердце убили, насмерть...
После этих слов Нюся залилась слезами, и рыдала до самого конца поездки. Так что добиться подробностей мне не удалось. Какая бабушка? Что с Верой? И что же у них там, черт побери, случилось?
Палату мне назначили скромную, трехместную. Но две койки оставались пустыми. И едва меня переложили на высокую кровать, как вошел лысый доктор. Такое ощущение, будто после странствий домой вернулся, а лысый доктор, добрый член семьи, только этого и ждал. Он померил давление, заглянул в рот, внимательно послушал сердце и легкие. Молча посветил в глаза, и тихо вздохнул. Даже своих обычных прибауток не выдал. В конце концов, положив руку на забинтованный лоб, снова вздохнул:
- Хреново, Михалыч? Тошнит?
Я лишь согласно моргнул в ответ. А чего тут говорить? Мысли в сотрясенном мозгу ворочались вяло и заторможено, будто снулая рыба на безводье.
- Вот и я так думаю, - доктор оглянулся на Нюсю, успевшую нацепить свой белый халат и шапочку. - Побитая голова - это не шутки, так что свежие продукты от вас мы увидим не скоро. Постельный режим, понятно? А пока отдохните немного. Кушать нежелательно, скоро вас повезут по камерам: КТ, МРТ, УЗИ, рентген. Потом поговорим. Вопросы, знаете ли, накопились.
- Свежие продукты будут, - буркнула Нюся ему вслед. - Но позже.
- Чего? - он обернулся.
- Альберт Эдуардович, вот, возьмите, - Нюся протянула деревянную коробку.
- Хм... Однако, - он опустил очки со лба. - Бурместер, Колейта Порто, 1965. Если это не подделка...
- Не подделка. Мне на день рождения подарили, папа из Африки привез. А я крепленое вино не очень люблю. Если вам понравится, еще достану.
- Анечка, покажи мне мужчину, который откажется от глотка настоящего портвейна! Правильное вино отличается невероятно высокой концентрацией вкуса фруктов: инжира, чернослива и марципана. Старый портвейн, кофе, шоколад... Эти слова звучат как самая красивая музыка мира,- вернув очки на лоб, доктор пытливо уставился ей в глаза. - Ладно, моя милая, это лирика. Говори, что тебе надо.
- Мне в реанимацию нужно, на ребят посмотреть, - честно призналась Нюся. - Без вашего разрешения не пускают.