Владимир Сединкин – Канцлер (страница 17)
Я уселся рядом.
– А вам?
– Просто заработался.
Позади в клетке, сидящий на жердочке голубь захлопал крыльями что-то проворковав во сне. Обернувшись, я увидел слезинку скатившуюся из правого глаза Бородиной. Быстрым движение она убрала её и снова улыбнулась.
– Что? – просто спросил я и накрыл своей ладонью её горячую руку. – И можно на «ты»…
Светлана ответила не сразу.
– Знаешь… младший брат вместе с родителями погиб чуть больше года назад…
– Знаю, Слава рассказывал почему вы здесь.
Бородина внезапно успокоилась, выдохнула и совершенно спокойно произнесла:
– Так вот однажды, он приходит домой, смеётся, говорит, что это всё ошибка и что он на самом деле не умер. И меня такое счастье накрывает… не описать, обнимаю его, плачу от радости. А потом… потом просыпаюсь. И так уже несколько месяцев подряд.
15. Самая смелая женщина
Для стрельбища мы облюбовали площадку за пакгаузом с зелёной крышей. Тот что возле космопорта. Если так вообще можно было назвать пару железобетонных посадочных площадок-пяточков на поверхность и длинное обшарпанное здание с билетной кассой и карликовым залом ожидания.
– Антон, да не дёргай ты винтовку! Чего тебя повело то? Это тебе не пластмассовая «Ашка» и не углепластиковая «Бешка»! – разорялся Лексин умудрившийся отвесить подзатыльник здоровенному мужику с выбритыми висками и короткой бородкой колышком. – Это «Мономах»! Он тяжёлый, но эргономичный. Прижал приклад к плечу и плавно на спуск! Понял?
В лавочке на углу площади мы с отличной скидкой закупали у Антона свинину и говядину. Кто ж знал, что Переверзев сержант запаса отслуживший в имперской армии семнадцать лет. Хотя… вывеска в виде хрюшки в шлеме, с гранатой в зубах должна была бы намекнуть на военное прошлое хозяина.
Ругать мясника в принципе было не за что. Я по себе знал, что к «Мономаху» надо было привыкнуть. По сути это оружие конца XXI века. Классика. Даже все современные обвесы для него сконструировали только полвека назад.
Уже следующая короткая очередь Антона угодила точно в цель.
– Командир, у нас кажется беда! – огорошил меня Копалыч быстро хромавший в мою сторону. Намедни он вместе с Мальцевым пытался отрегулировать скорость подъёма грузового лифта внутри крепости-музея (чего ему там не понравилось я не знаю, по-моему, всё работает отлично), поскользнулся на какой-то смазке и упал, ударив колено. Хорошо хоть ногу в шестерни не затянуло, а то ещё одним Железным дровосеком у нас стало бы больше.
– Что стряслось? – спросил я, отхлебнув холодной воды из бутылки-термоса.
– Параболическая антенна наша поймала сигнал тревоги. Очень короткий, будто его тут же отключили. Я только что зашёл к местным диспетчерам, – Фомин показал головой на здание космопорта, – они говорят никаких сигналов не получали.
– Так может ошибка какая-то?
– Да с их оборудованием, которое установили при царе Горохе, это и не удивительно.
– Сигнал же не военный я правильно понял? – бутылка полетела в руки отстрелявшегося Фрунзе.
– Не военный, – помотал головой дед. – Судя по первым цифрам кода с пассажирского транспортника.
– Дальше-дальше, – поторопил я собеседника, понимая, что просто так Копалыч ко мне бы не пришёл.
– В общем, местные сигнал не получали, но тпэсочка на орбите висит с выключенными двигателями.
К разговору нашему прислушивался не только Фрунзе, но и заряжавший у стола винтовку Мамонтов. Именно их я и взял с собой на «Неясыть». Уже через двадцать две минуты истребитель в составе первого пилота Бестужева, штурмана Мальцева и двух пассажиров отправился на орбиту Печорина.
* * *
– Сюрприз, Копалыч, – произнёс я по рации разглядывая замерший в невесомости рядом с сине-красным пассажирским кораблём «лиговский» «Трутень» – военный транспорт вооружённый парочкой стареньких пушек с возможностью стрельбы нурсами, оборудованный абордажной рамкой.
– Расколупали? – догадался Фомин.
– Угадал.
– А почему диспетчеры снизу не видели пиратов? – спросил сидевший у стены в откидном кресле Мамонтов. КПУЗД на нём шевелил пластинками динамической брони используя время для проверки готовности, что делало товарища похожим на силуэт подёрнутый рябью на воде.
– Отражатели используют, – пояснил Мальцев. – Вон видишь коробочки справа и слева от кабины. Кустарные работы, но для печоринских радаров в самый раз.
Мощный сканер истребителя, на котором я завис прямо над «Трутнем», показал, что внутри находится только пилот. А вот в транспортнике народу было много.
– Что там в декларации о грузе и пассажирах? – спросил я ИИ.
Ответ последовал в ту же секунду. Компьютер голосом моей покойной супруги произнёс:
– Вот они и стали причиной нападения, – уверенно произнёс Мамонтов (спорить я не стал, он же бывший мент, ему виднее).
– Посторонние на борту?
На экране, на пультом, ИИ тут же вывел картинку с кучей красных силуэтов (это бесспорно были пассажиры) и шестерых синих.
– Вот они голубчики! – произнёс Фрунзе, а потом выдал такое чем сильно менял удивил. – Четверо контролируют салон, пара справа, пара слева, двое ковыряются в трюме. Можем проникнуть на корабль через шахты в которые вставляют охладитель для гипердвигателя. Они как раз располагаются за спинами противника. Корабль заканчивает маршрут – значит шахты пустые и контейнеры уже выброшены в космос. Разделимся. Мы с тобой командир ударим в спину тех что в салоне (в спину это к слову, конечно, стреляем в голову и стараемся не продырявить корпус, иначе мы то в КПУЗДах выживем, а гражданским хана), а Мамонтов уничтожит тех что в трюме. Вон у него и оружие подходящие.
Поручик кивнул на «Финист» товарища в кобуре на бедре. План был безупречный, лучше и я бы не составил.
– А ты откуда всё это знаешь? – удивился Мамонтов. – Ты же снайпер?
– Я почти три года был командиром абордажной группы. У нас там тоже пираты баловались. Четырнадцать удачных штурмов без жертв, – улыбнулся Фрунзе, но видно было что ему приятно наше внимание и удивление.
– Есть только одна проблема, – добавил ложку дёгтя в бочку мёда ваш покорный слуга. – Пилот «Трутня» всё видит и внутрь корабля мы, не ликвидировав его, не проберёмся.
– Можно настроить ИИ под автоматический залп по цели? – предложил Мальцев набирая что-то на виртуальной клавиатуре. – Хотя я бы «Трутень» себе оставил. Рабочая машинка.
– То-то и оно… – задумался я. Самому тоже было жалко превращать в обломки ещё бодрый военный транспорт, да ещё и оснащённый абордажной рамкой.
«По армейскому уставу штурман в отсутствии пилота становится командиром корабля и не имеет право покидать его, но мы же не в армии», – думал я, постукивая пальцами по поверхности пульта. Тот кто не рискует не пьёт шампанское. К тому же нужно спасать гражданских. И всё-таки нет…
– Я тихонечко выберусь и ликвидирую пилота, пока вы будете пробираться внутрь, – понизив голос произнёс Мальцев будто стеснялся ребят.
– Нет, ты не успеешь. Абордажный выход закрыт изнутри. Резаком его резать будешь, или постучишься внутрь, попросишься?
Штурман мой с досадой хлопнул себя по колену.
Крутанув кресло я повернулся к снайперу.
– Карл у нас есть что-нибудь что гарантировано прострелит купол кабины и убьёт пилота?
– Обижаешь командир, конечно.
– Произойдёт разгерметизация! – перебил снайпера мой штурман.
– Зальём наногелем, а потом погрузив «Трутень» в грузовик спустим на планету.
* * *
И всё-таки мы постучались в кабину. Я постучался. Пират выпучив от изумления глаза повернулся в мою сторону, и… голова его лопнула как арбуз. Знаю, сравнение не очень, но прямо в точку. Как говорят «из песни слов не выкинешь».
Порхая как бабочки в невесомости, мы приземлились на пассажирский транспортник активировав магнитные подошвы «лисят».
Стараясь ничем не выдать себя, мы втроём, подсвечивая себе путь мини-прожекторами вмонтированными в плечи КПУЗДов дошли до шахт с охладителем и одновременно, по команде раскрыли их створки.
«В моей пусто, Фрунзе был прав», – заглянул в свою я. Пилот отстыковал их в космос. В принципе ничего удивительного, контейнеры самоуничтожаются через некоторое время.
– Люда, присоединись к бортовой системе ТПС-2133. Все разговоры в салоне мне на виртуальный дисплей в текстовом режиме, – даже не задумываясь обратился я к ИИ истребителя, говорившего голосом моей супруги.