Владимир Щербаков – Эвергленд. Добро пожаловать (страница 7)
Чёрный рыцарь выскочил на улицу и выкрикнул:
– Каждый, кто противится воле Чёрного рыцаря – будет уничтожен. Каждый, кто считает Потрана де Муасирта законным королём будет уничтожен…
Затем он подумал: «Как же красиво горят деревянные дома!». После того, как дом полностью был уничтожен, он сел на своего коня и уехал. А на дереве неподалёку от пепелища сидел Гармавен и лишь причитал: «Бедный Джонбак! Бедный-бедный Джонбак!»
Вскоре после того, как уехал этот негодяй, я слез с дерева и направился туда, где я провёл свою первую ночь в Эвергленде. Вернее, к тому месту, где когда-то жил Джонбак. Через несколько минут ко мне присоединились Мопут и Мэрблен. Мэрблен положил свою руку мне на плечо, а Мопут сел в центре пепелища и горестно запел траурную собачью песню.
– Клянусь тем, что осталось от дома Джонбака, – начал говорить я. – Клянусь всем, что свято, клянусь Эверглендом, ты будешь отомщён, Джонбак!
Мэрблен посмотрел на меня с ещё большим удивлением, чем тогда, когда я сумел победить его веточкой от сосны.
– Ты удивляешь меня всё сильнее, Гармавен! Откуда ты знаешь текст Великой клятвы?
Я улыбнулся. Всё гораздо проще, чем он думает.
– Вот, – я протянул ему листок бумаги. – Это то, что я нашёл под подушкой в спальне, где я ночевал.
– А-а-а, – протянул Мэрблен. – А я уж было подумал… Ну ладно, нам надо ехать.
Скоро мы были в пути. Мы направлялись в город Манрегвилон – город, в котором я должен был найти себе хорошее обмундирование и вооружение. По расчётам Мэрблена мы должны были оказаться там уже утром.
Когда наступил вечер, мы устроили привал. Мэрблен заснул сразу же, а я и Мопут ещё сидели у костра и каждый из нас думал о чём-то своём.
– – внезапно грустно спросил Мопут.
– Кто? – не понял я.
–
– Кто???
–
– Ну, вообще-то кое-что об этом говорило…
–
Я чувствовал, что что-то здесь явно не так. Мопут не стал бы выпытывать ответ на этот вопрос просто так. И тем не менее…
– Да, мне очень нравится Мэрбленш де Пуассирт-Монраги…
Вдруг я услышал мягкие шаги за спиной и обернулся. Передо мной была Мэрбленш. Эти волосы, видневшиеся ранее из-под шлема… Мягкие прикосновения рук, вызывавшие во мне приятные воспоминания – разумеется, это не мог быть рыцарь. Мэрбленш подошла ко мне ближе и произнесла шёпотом, но так, чтобы я мог её услышать:
– Я рада, Гармавен…
Она прильнула ко мне, а я обнял её. Мопут скромно отвернулся и прилёг в стороне от нас. Через некоторое время после того, что случилось вскоре после наших объятий, я вспомнил фразу, что была известна в нашем мире практически каждому – кому-то из «Денискиных рассказов» Виктора Драгунского, кому-то из Библии – «Всё тайное становится явным»…
ГЛАВА 3. СПАСЕНИЕ МЭРБЛЕНШ
Утром, когда я проснулся, Мэрбленш была уже в своих серебристых доспехах. Наверное, недоумение по поводу того, что она смогла одеть доспехи сама, отразилось на моём лице, потому что Мэрбленш улыбнулась и сказала:
– Ты, наверное, думаешь, как хрупкая девушка вроде меня может сама без чьей-либо помощи одеть рыцарские доспехи?
– Э-м, вообще-то да, – ответил я. – Насколько я знаю, доспехи достаточно тяжелы и, чтобы их одевать, впрочем как и снимать, требуется помощь…
– Не в моём случае, – произнесла Мэрбленш. – То, что ты видишь на мне – это специальный «лёгкий» вариант, созданный по особому заказу в лучших кузницах Эвергленда, расположенных в Северной провинции…
Мэрбленш о чём-то задумалась и подошла к своей великолепной беломастной лошади, чем-то напоминавшей легендарных арабских скакунов, описанных во многих романах классиков литературы, что мне доводилось читать, в частности у Томаса Майн Рида. Она рассеяно поглаживала её и смотрела вдаль. Я тоже подошёл поближе к лошади. Она фыркнула и начала ржать, обнажая огромные зубы.
Мэрбленш посмотрела на меня.
– Джанрит не любит тех, кого видит меньше недели. Лишь через неделю он позволит тебе приблизиться к нему. Похвальное качество для лошади, не находишь?
Я улыбнулся и мы с Мэрбленш вернулись к палатке, в которой ночевали. Костёр, на котором мы разогревали походный завтрак, уже погас и сейчас там лишь тлели угольки. Мэрбленш залезла внутрь палатки, чтобы собрать весь скарб, а я остался снаружи присыпать костёр песком, чтобы не дай Бог он не подпалил всё вокруг. Мне вспомнилось моё детство, моя юность. Вспомнились походы в лес за грибами, за ягодами… Вспомнились поездки на автомобиле по природе, круизы на теплоходах по многоводной Волге – красота природы России, её безграничная широта…
Тем не менее, как бы я ни грустил, вспоминая свою Родину, в Эвергленде было хорошо. Вокруг меня шумел лес, неподалёку синела тонкой лентой речка, в небесах летали птицы, по траве бегали ящерицы и другие разнообразные создания… Периодически поднимался ветер и продувал меня насквозь.
Ветер… Он был необычным и отличался от ветра в моём мире. Он не был ни тёплым, ни холодным, а нёс в себе нечто нейтральное. Нечто такое, что может остудить пыл разгорячённых и возбуждённых людей, и в то же время способное разгорячить опечаленных и страдающих лиц.
Ветер… Я чувствовал его. И понимал, что вместе с ним мы едины. Мы способны покорить все земли Эвергленда. Он «шептал» мне о моей значимости, о том, что призвали меня сюда неслучайно. Что я смогу уничтожить…
– Эй, Гармавен, о чём задумался? – услышал я Мэрбленш.
– Да так, ни о чём, – ответил я. – А что?
– Нам пора выезжать…
– Да? Интересно, как, – вдруг начал раздражённо говорить я. – Лошадь у нас одна – твоя. Сесть на неё не получится, она не подпускает. Да и даже, если бы подпускала, я всё равно бы не сел…
– Тихо-тихо, – начала меня успокаивать Мэрбленш. – Тут неподалёку есть деревня, в которой разводят лошадей. До неё совсем недалеко, мы туда дойдём и попросим лошадь…
– А нам её дадут? Что-то я сомневаюсь, что двум незнакомцам, пришедшим из леса дадут лошадь за просто так…
Мэрбленш усмехнулась.
– Ты странный, Гармавен. То ты блещешь высокой доблестью, а то откровенно глупишь… Ты видел мой шлем? Что на нём изображено?
– Не знаю, звезда какая-то…
– «Звезда какая-то…», – Мэрбленш передразнила меня. – Это не просто звезда, это символ Потрана де Муассирта, законного короля Эвергленда…
– Ну и что? Власть ведь захватил Малин…
– Да, это так. Но всё-таки эта деревня на самом деле подчиняется Потрану и создаёт видимость подчинения Малину.
Я задумался. По этому миру надо передвигаться так, как передвигаются его жители – верхом на лошадях, сидя на телегах и вообще, надо стать частью Эвергленда. Надо слиться с ним воедино.
– Хорошо, пойдём в эту твою деревню…
Мне вдруг показалось, что на лице Мэрбленш промелькнула вспышка какого-то негодования, но вскоре её лицо было таким же как и несколько минут назад…
Через некоторое время я, Мэрбленш и Мопут отправились в путь. Палатку мы собрали и спрятали среди кустов. Кто знает, вдруг когда-нибудь мы снова окажемся в этих местах и нам придётся опять ночевать посреди поля…
Со стороны мы выглядели как персонажи какой-нибудь байки в стиле средневековых бардов – рыцарь на коне, сопровождаемый оруженосцем и боевым псом – вот, что могли бы о нас подумать люди, если бы мы встретили кого-нибудь по дороге.
Через несколько часов мы добрались до места, где лесная тропинка пересекалась с более широкой и изъезженной дорогой – по-видимому, какой-то путевой артерией.
– Магистраль! – произнесла Мэрбленш каким-то удивлённым голосом. – Не думала я, что они так быстро…
– Что? Какая такая Магистраль? – поинтересовался я. – Кто они?
– Долго объяснять, Гармавен, – отрезала она. – Сейчас главное поскорее въехать в деревню и найти одного моего знакомого…
– А ну-ка, господа путешественники, – послышался насмещливый голос за спиной. – Медленно поворачиваемся и бросаем оружие. На территории Магистрали так разъезжать не следует…
Я начал оборачиваться, боясь увидеть Чёрного рыцаря. Во всяком случае, голос был очень похож. Но что же, чёрт её побери, за Магистраль? Мэрбленш говорила о ней с каким-то испугом и уважением одновременно… И сейчас, я похоже выясню, что это за зверь и с чем его едят…
Чёрный рыцарь думал, что в процессе уничтожения хижины Джонбака, её хозяин погиб. Но это было ошибочным суждением. Джонбак выжил и сейчас осматривал то, что осталось от его дома. Бродя среди пепелища, он выуживал обгоревшие остатки от ценных рукописей и книг, хранившихся в его хижине веками и уничтоженных в течение нескольких минут…
«Как же я благодарен Великому старцу, – мысленно возносил хвалу предыдущему хозяину хижины Джонбак. – Какой же замечательный погреб он здесь оборудовал!» Джонбак, всхлипывая от потери ценнейших книг, вспоминал последние мгновения жизни хижины.