Владимир Сазанов – Двуединый (страница 3)

– Вы меня извините, – наконец выдавил из себя я, – но нехорошо заставлять ректора ждать. Не уходите, пожалуйста. Когда я освобожусь, вы мне все объясните. Хорошо?

– Хорошо, – прошептала она, все еще не поднимая головы.

Вздохнув, я развернулся и шагнул в кабинет ректора. Направляемая тонкой женской ручкой массивная дверь распахнулась прежде, чем мой лоб вошел с ней в соприкосновение. И это несмотря на то, что ошарашена секретарь была, пожалуй, посильнее моего. Все-таки профессионал – всегда профессионал.

Лу Мелисанда Факаш, младшая наставница

Молодой Гнец уже скрылся в кабинете ректора, а Мелисанда все никак не могла заставить себя поднять голову. «Идиотка, – думала она. – Что же теперь будет?» В худшем случае он вызовет ее на дуэль и там убьет. Только совсем зеленый новичок может считать, что в схватке между наставником и курсантом преимущество на стороне наставника. Мелисанда новичком не была и отлично понимала, что у преподавателя по магической теории, которым она являлась, против Ла из клана Гнец нет ни единого шанса. Но даже если не дуэль. В лучшем случае ее отстранят от преподавания, а служба безопасности еще долго будет пристально изучать все ее связи и знакомства.

– Ну и что на тебя нашло? – В поле зрения Мелисанды появились носы изящных черных туфелек Зионы. – Ну-ка вставай и рассказывай, что это ты тут устроила.

– Я… Я плохо отзывалась о его отце. – Мелисанда поднялась с колена и посмотрела на подругу глазами, полными слез.

– Насколько плохо?

– Я назвала главнокомандующего высокомерным и наглым и критиковала его действия. – Зиона присвистнула и забарабанила алыми ногтями по поверхности стола. – Что мне делать, Зи? Он ведь меня убьет. У меня же низший балл по боевым искусствам.

– Так, прекращай ныть! – Зиона всплеснула руками. – Никто тебя убивать не будет. Если бы юноша хотел вызвать тебя на дуэль, то он сделал бы это, еще когда ты только открыла свой ротик, чтобы произнести ту гадость, которую произнесла. Так что жить будешь. А вот что делать с остальным, мы сейчас подумаем. Как вы вообще познакомились и почему пришли сюда вдвоем?

– Он выглядел таким забавным, – при этих словах Зиона хмыкнула. – И немного не от мира сего. Ему был нужен гид, и я подумала, почему бы мне не дойти до тебя вместе с этим юношей. Вот и дошла, – Мелисанда снова всхлипнула.

– Кончай реветь, – поморщилась Зиона. – Гид – это хорошо. Значит, так! Сейчас ты бежишь умываться, потом берешь мою косметичку и приводишь свое лицо в порядок. Когда мальчик выйдет от ректора, ты уже должна ему мило улыбаться. Мужчины предпочитают видеть улыбающихся девушек, а не растрепанных и красноглазых вроде тебя.

– Какая улыбка, какая косметика? – Мелисанда была на грани истерики. – Зи, ты в своем уме? Он высокородный Ла, а я всего лишь Лу. Да он на меня и смотреть не будет.

– А ты уже замуж за него собралась? Поверь мне, разница в ваших титулах мешает только замужеству. В постели родовитость менее важна. А тебе даже спать с ним не обязательно. Поулыбаешься, поработаешь гидом. И если будешь достаточно мила и полезна, он, глядишь, и плюнет на свои претензии. Не так уж ты и страшно его оскорбила. Идиоту ведь понятно, что ты не всерьез.

– Правда? Ты так думаешь? – в голосе Мелисанды звучала надежда.

– Правда. Ну, подумаешь, Сокол лишний раз перетряхнет все твое грязное белье. Как будто это первая проверка безопасников. Главное, улыбайся и не напоминай парню о причинах своей покладистости. Быстрее забудет. А теперь марш умываться, а то он выйдет, а тебя нет.

Ла Абель Гнец

У ректора я надолго не задержался. Ли Калас меня прекрасно знал, и визит был чистой формальностью. Каждый курсант должен посетить ректорат перед началом занятий, дабы подтвердить свои намерения и получить для ознакомления свод правил академии. На самом деле реальным подтверждением желания учиться является сумма, переведенная на счет академии, а правила я изучил еще в начале лета, о чем ректору Каласу было прекрасно известно. Но вот положено высокородным Ли и Ла встречаться с ректором лично. Так что мы выпили по чашке чаю, обсудили скорое начало занятий и распрощались.

Как ни странно, но наставница, столь любезно проводившая меня до ректората, ожидала меня в приемной. Я уж думал, что раз она так сильно расстроилась из-за непонятной мне ошибки, то, пользуясь случаем, постарается исчезнуть.

– Я прошу прощения за свое поведение, высокородный Ла. – Она поклонилась. – Если вы позволите, то я бы хотела и дальше быть вашим гидом. Глупость больше не вырвется из моего рта, оскорбляя ваш слух. – Подобные слова в исполнении этой женщины казались такими неожиданными, что я удивленно заморгал. Почему-то вспомнился смех, которым она встречала мои собственные попытки говорить высоким стилем, и радость от первого дня свободы вдруг куда-то ушла.

– Благодарю вас, высокородная. – Ответный поклон был столь же глубок – как обращение равного к равной. Это единственное, что я мог сделать, чтобы унять ее непонятный страх. – Но я собирался покинуть стены академии. Вряд ли Вы сможете быть моим гидом в городе.

– Позвольте хотя бы проводить вас до ворот, – не желала сдаваться она.

Мне оставалось лишь пожать плечами и согласиться.

Беседы у нас не получилось. Нет, она по-прежнему много рассказывала о том, что нас окружало, но все услышанное очень напоминало те информационные листки, которые я читал ранее. Какая-то мысль все время крутилась у меня в голове, что-то связанное с резким изменением ее манеры разговора. И это что-то я должен был понять как можно раньше, если не хотел повторения. Отключившись от действительности, я погрузился в воспоминания, листая их, как старую тетрадь в поиске похожей ситуации. И нашел. Разгадка оказалась на удивление проста: список. Список запрещенных тем, написанный моей матерью. Я, конечно, не думал, что те девятнадцать листов, которые были обязательны к изучению каждым, вступавшим со мной в общение дома, имели хождение и в стенах академии. Способности моей матери к манипулированию людьми огромны, но вряд ли настолько. Что не мешает академии иметь свой собственный список запрещенных тем. Осталось только выяснить, в разговоре с кем именно нельзя их поднимать. Со мной лично? С представителем семьи Гнец? С высокородным Ла?

Я всплыл из глубин собственного разума, возвращаясь в реальность. Меня приветствовала тишина. Пока я предавался размышлениям, двор академии кончился. Мы стояли у ворот в молчании, поджидая экипаж.

– Господин Абель, – нарушила тишину моя спутница. – Я могла бы показать вам город. Если вы не против, конечно… – К концу фразы она почти шептала.

– Хорошо, – я решился. – Но только с одним условием. Если вы не можете его выполнить, так и скажите. Я постараюсь найти другого гида.

– Какое условие?

Лицо наставницы покраснело. Интересно, у нее со здоровьем все нормально? А то цвет лица резко меняется уже второй раз за сегодня. Впрочем, если бы это было заразно, то ее бы не допустили к преподаванию, так что можно не беспокоиться.

– Вы забудете, кто я такой, и вернетесь к той манере разговора, которой меня приветствовали.

– Но… Это же неправильно. Это…

– Мне жаль, что вы отказались. Но не смею настаивать.

Я повернулся в ту сторону, с которой доносился стук колес подъезжающего экипажа.

– Я не отказывалась. Просто такое против правил. Вы же сами будете потом недовольны.

– Недоволен? Почему? Я ведь сам предложил. Если вам нужно оправдание перед кем-то, то можете смело на меня ссылаться.

– Я согласна.

Наставница смотрела мне прямо в глаза. Краснота быстро уходила с ее щек. Что-то все-таки не так у нее с лицом.

– Ну вот и ладно. Будем считать, что мы только что познакомились. Меня зовут Абель. Просто Абель.

– А меня Мелисанда…

Гм, да я же за все время так ни разу и не поинтересовался ее именем. Свобода, даже условная, определенно кружит мне голову, заставляя забывать элементарные нормы приличия.

– Очень приятно, Мелисанда. И раз уж вы предложили, то я бы хотел завтра прогуляться по городу. Когда можно за вами заехать? И куда?

– До обеда я занята в академии, а потом могу быть свободна. Приезжайте прямо сюда, я живу вон в том здании, – она махнула рукой в сторону четырехэтажного серого дома. – Там сдаются квартиры для преподавателей, которые не хотят снимать жилье в городе.

– Хорошо. До завтра, Мелисанда.

– До завтра.

Улыбка по поводу одержанной маленькой победы не сходила с моего лица все время дороги до дома. Я ведь не только кое-что узнал о запретах в академии, но и научился преодолевать некоторые из них. Мелисанда могла стать ценным источником знаний об обыденной жизни. И у меня была еще неделя, чтобы почерпнуть из этого источника.

А пока я ехал в поместье, что на ближайшие четыре года должно стать моим домом. Трехэтажный особняк в центре, купленный у каких-то дальних родственников специально для меня. Подарок по поводу моего поступления, как выразился отец. Это было смешно, учитывая, что для поступления аристократа нужны были только деньги, которые отец же академии и заплатил. Впрочем, я давно привык отвечать на такие шутки серьезным лицом, как и остальные члены моей семьи. Интересно, какой он, мой новый дом?

Микаэла Верат, горничная

То, что поначалу казалось отдыхом в раю, быстро явило свою истинную суть. Как Мика радовалась, когда лорд-командор выбрала ее для выполнения этого задания. Еще бы! Изображать горничную высокородного господина, проживая в Солиано, Летней имперской столице. Никакого гориллоподобного сержанта, орущего в ухо на рассвете. Никаких марш-бросков по болотам с рюкзаком, вес которого превышает вес самой Мики. Дополнительная премия, увеличивающая зарплату втрое. Питание с той же кухни, что и для высокородных. Да ей завидовало все подразделение. А на деле что? Она с самого момента прибытия, то есть уже трое суток, моет и чистит особняк лишь с небольшими перерывами на еду и сон. Да и Рикка, вторая горничная, только увеличивает раздражение от такого «отдыха». Нет, новая напарница, конечно, не белоручка, но ее физическая подготовка гораздо хуже, из-за чего всю мебель приходится таскать самой Мике. И мало того что этот кошмар грозится затянуться еще на неделю, потому как кроме дома, в котором они практически закончили работу, есть еще и сад вместе с дворовой территорией, так еще и господин должен прибыть со дня на день.