Владимир Сапрыкин – Ценности социализма. Суровая диалектика формационно-цивилизационной смены и преемственности системы общественных ценностей (страница 10)

О каких настоящих просветителях и их философском наследии ведет речь В. Ф. Пустарнаков? Родоначальником русского Просветительства он называет В. Г. Белинского, который доказывал, что спасение России – в успехах цивилизации, просвещения, гуманности, в пробуждении в народе чувства человеческого достоинства, в обеспечении прав и законов, соответствующих здравому смыслу и справедливости, в гарантиях личности, чести и собственности, в сближении сословий между собой и т. д. Расцвет русского Просветительства падает на 40–60-е годы XIX в., когда воспарила гениальная мысль А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева, Н. П. Огарева, их соратников и единомышленников. Именно их и пытаются вычеркнуть из российской истории, а если не получается, то представить эти великие имена и их философское, литературное наследие в окарикатуренном, отталкивающем виде. «Герцен оказал огромное влияние на русскую, а отчасти и на европейскую культуру, – читаем мы в православном издании под названием “Фома”. – Правда, влияние это было неоднозначным. С одной стороны, Герцен задавал очень высокий, можно даже сказать, преувеличенный этический (он же и аксиологический. – В. С.) стандарт, с другой – его влияние оказалось в итоге разрушительным. <…> Созданное им сочетание этического радикализма и атеизма оказалось в русской истории не только очень живучим, но и крайне разрушительным. Все произошло по хрестоматийной фразе Ленина:“Декабристы разбудили Герцена, Герцен развернул революционную агитацию”»[53] (выделено мной. – В. С.).

В этом неприятии не только Герцена, который «сумел подняться на такую высоту, что встал в уровень с величайшими мыслителями своего времени»[54], но и всех революционных демократов (Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева и др.) ура– и монархопатриоты из православного стана удивительно единодушны с ультралибералами. Расходясь во множестве частных взглядов на сущее, в том числе и в определении приоритетности ценностей, они единодушны в своем антикоммунизме. Православный «Фома» хулит Герцена, а воинствующий либерал Ю. С. Пивоваров (академик, директор Института научной информации по общественным наукам РАН) с нескрываемым удовольствием «опускает» Чернышевского, называя его «серьезно-скучно-тупым» и «похотливым». При этом признает, что «ныне стало модным надсмехательство над Николаем Гавриловичем»…[55] Надсмехательство, откровенное зубоскальство российских «рыцарей языкоблудия» – это проявление их бешеной «контрреволюционности» (Ленин), которая поистине не знает границ. Как сообщили СМИ, Дом-музей Н. Г. Чернышевского, основанный в 1918 г. его сыном Михаилом, а с 1920 г. декретом В. И. Ленина объявленный национальным достоянием, под угрозой уничтожения. Праправнуку великого мыслителя Павлу Васильевичу Чернышевскому, живущему на территории старинной усадьбы, известный саратовский предприниматель (В. Кайнов) заявил: «Вот тут я хочу построить дом, а твою халупу сломаю». В ответ на отказ принять «отступные» пошли угрозы…[56]

Либералы и монархопатриоты ненавидят русских революционных демократов прежде всего за социальное содержание и социалистические тенденции их мироощущения и миропонимания, за литературные, научные и публицистические труды, «до краев» наполненные социалистической проблематикой. Исходная ценностно-смысловая установка революционных демократов – найти новую общественную форму свободного объединения людей, коренным образом отличную от принудительного их объединения в рамках феодально-средневекового строя, но в то же время и отличную от форм, предлагаемых индивидуалистически ориентированными буржуазными идеологами, предпочтение революционерами общего блага, общего интереса сравнительно с благом, интересом частным – не могли не вести к появлению идеи социализма. «Идея социализма, – писал В. Г. Белинский, – стала для меня идеею идей, бытием бытия, вопросом вопросов, альфою и омегой веры и знания. Все из нее, для нее и к ней. Она вопрос и решение вопроса. Она (для меня) поглотила и историю, и религию, и философию»[57]. Такой идея социализма была и для А. И. Герцена, Н. П. Огарева, М. В. Петрашевского, Н. Г. Чернышевского, их друзей и единомышленников.

В наши дни, когда буржуазная контрреволюция стала реальностью, а реставрация капитализма идет вширь и вглубь, их либеральные апологеты стремятся представить социализм в СССР явлением случайным, не имеющим исторических корней и предшественников. Это словно им 15 ноября 1864 года, то есть 150 лет тому назад, А. И. Герцен отвечал: «Социалист я не со вчерашнего дня. <…> Не мы перенесли на народ русский свой идеал, и потом, как это бывает с увлекающимися людьми, сами же стали им восхищаться, как находкой. Мы просто встретились. События последних годов и вопросы, возбужденные крестьянским делом, открыли глаза и уши слепым и глухим. С тех пор, как огромная северная лавина двинулась и пошла, что б ни делалось, даже самого противуположного в России, она идет от одного социального вопроса к другому»[58]. А вопросы той давней, царской, эпохи, как и нашей теперь, контрреволюционной, криминально-капиталистической, хорошо известны: «Кому на Руси жить хорошо?»; «Кто виноват?»; «Что делать?»…

Эти социальные вопросы, шедшие и идущие из глубины народной толщи, определяли ценностно-оценочное содержание философской, исторической, политической, аксиологической мысли революционных демократов XIX века. Вот некоторые из их выводов:

• всемирная история – это процесс «очеловечивания» племен и народов, накопления в них «человеческого», общего всем людям, изживания «звериного и безобразного», процесс реализации «всегда присущей человеческой натуре возможности очеловечиться» (Белинский);

• «понятие о прогрессе как источнике и цели исторического движения, производящего и рождающего события должно быть прямым и непосредственным выводом из воззрения на народ и человечество как идеальные личности» (он же);

• «благо человека есть общая норма для оценки всех фактов общественной и нравственной жизни, общий принцип всех нравственных и общественных наук» (Чернышевский);

• «во всем чувственном мире человек самое высшее существо; потому человеческая личность есть высшая красота в мире, доступном нашим чувствам, и все другие степени, существующие в нем, имеют значение прекрасного в той степени, в какой намекают на человека и напоминают о человеке» (он же);

• «экономическая история движется к развитию принципа товарищества» (он же);

• «Мы просто люди, глубоко убежденные, что нынешние государственные формы России никуда негодны, – и от души предпочитаем путь мирного, человеческого развития пути развития кровавого» (Герцен);

• «к топору, к этому последнему доводу, мы не будем звать до тех пор, пока останется хоть одна разумная надежда на развязку без топора» (он же).

Этих великих сынов России и их великое наследие, говоря словами В. Ф. Пустарнакова, и пытаются вычеркнуть из отечественной истории, культуры, философской и аксиологической мысли ура-патриоты и ультралибералы – тут они союзники. Союзники эти два крыла современного антикоммунизма и в отношении другого периода российской общественной мысли – рубежа XIX–XX вв. Умалчивая или откровенно фальсифицируя подлинные исторические факты и события, приписывая своим идейным оппонентам самые античеловеческие качества, похоронщики истории преследуют прежнюю цель: никакой почвы для социализма в России якобы не было, а его ценностно-гуманистическая направленность не более чем миф…В это историческое время, насыщенное крупнейшими социально-экономическими и политическими событиями, особенно активно разрабатывалась аксиологическая проблематика (в частности, авторами либерально-буржуазного сборника статей «Вехи», некоторыми представителями православных кругов), осуществлялись переводы работ зарубежных авторов. Среди них брошюры профессора Высшей нормальной школы Л. Олле-Лапрюна «Ценность жизни» (1898, г. Харьков); священника М. И. Слуцкого «Смысл жизни человека (по произведениям Андреева, Сологуба, Горького, Метерлинка) и решение его в Христианстве» (1910, Харьков); А. Д. Ксенополя «Понятие «ценности» в истории». Перевод с французского (1912, Киев); Ю. Вейденгаммера «О сущности ценности (социологический набросок)» (1911, СПб.); В. О. Баранова «Ценность жизни и основные начала миропонимания» (1911, СПб.); Г. Риккерта «Ценности жизни и культурные ценности». Перевод с немецкого (1913, М.); Д. И. Малеева «Идеальные ценности» (1906, Саратов); Е. Трубецкого «Смысл жизни» (1917, М.) и др.

Эти работы выходили в тот исторический период, который теперь принято называть «серебряным веком» по аналогии с пушкинским периодом (20–40-е годы XIX века) – «золотым веком». Конец XIX – начало ХХ века именно литературоведами, а вслед за ними философами были названы «серебряным веком» на основании того, что в эти годы поэзия в стране переживала пору своего творческого развития, а вместе с нею изобразительное искусство, театр, архитектура. В наши дни термину «серебряный век» придан расширительный и во многом превратный смысл. Он теперь либеральными философами, социологами, культурологами – апологетами дикого капитализма – преподносится как период не только всеобщего культурного расцвета, но и небывалого, могущественного развития царской России. «Серебряный век» во всех без исключения либеральных изданиях (монографиях, учебниках, статьях, рецензиях, отзывах) противопоставляется советской культуре и советской стране в целом. Этот спекулятивный прием является одним из самых излюбленных и наиболее распространенных антикоммунистических действий либеральных реставраторов капитализма в современной России. «Большевистский переворот», не уставая твердят либералы, монархисты, православные патриоты, дескать, прервал могучую поступь России и отбросил ее на обочину цивилизации, лишил общечеловеческих ценностей.