Владимир Сачков – Серпантин (страница 1)
Владимир Сачков
Серпантин
Серпантин
новелла
На какую-то минуту все происходящее показалось ему нереальным. Солнце не могло так быстро опускаться за горизонт, а облака не могли так низко стоять над морем, образуя ровную свинцовую полосу с узкой красной строкой по верху и воздух не мог быть таким прозрачным, чтобы можно было разглядеть на голубом еще куполе небосвода мерцающую звезду рядом с бледной половинкой луны.
И не могла быть рядом с ним такая красивая девушка, как эта. Но она действительно находилась с ним, только стояла, отвернувшись, так же, как и он, глядя в сторону моря. Склонив голову набок, девушка чертила что-то пальцем в пыли на парапете балюстрады, а он сидел за пластиковым столиком и пил недорогое белое вино, что подают в дешевых кафе, на самом берегу.
Буфетчица возилась у магнитофона, пытаясь откопать в куче кассет нужную музыку и скоро легкое плесканье волн о прибрежную гальку было заглушено звуками от динамиков, развешанных по обе стороны стойки.
Глупая песня вывела его из задумчивости. Мужчина поморщился, обернувшись, и произнес недовольно:
– Мамочка, что вы поставили? Сейчас две тысячи первый год, а вы до сих пор крутите «Гранитный камушек»!
– Какая я тебе мамочка? – огрызнулась буфетчица из-за стойки. – Ты сам седой! А, если разобраться, – может, мы с тобой одногодки!
– Да, это сервис, – уныло констатировал мужчина.
Он вздохнул с сожалением и отвернулся. Потом отпил немного вина из высокого граненого стакана и обратился к девушке:
– Лена!
Та не ответила и никак не среагировала. Буфетчица же, казалось, наслаждалась этим фактом, продолжая наблюдение за неравной парой.
Этому брюнету, кое-где седому, но загорелому и симпатичному, с добрым взглядом, на вид было лет сорок. А девчонке с большими серыми глазами, с длинными темными волосами, с простым лицом, но с очень хорошей фигурой, никто бы не дал больше семнадцати.
– Лена! – еще раз позвал мужчина.
И снова ответа не было. Тогда он встал и сам подошел к ней.
Буфетчица вскользь посмотрела на мужчину. Ей понравилось, как сидят на нем черные легкие брюки и тонкая шелковая рубашка, тоже черная, в белый горошек.
Девчонка вздрогнула, когда мужчина притронулся к ее плечу и порывисто обернулась, заглядывая ему в глаза. Потом сложила руки на груди, как бы, закрываясь от чего-то, и заплакала.
Сначала он нежно гладил ее по голове, едва касаясь волос, но потом опустил руки. «Боже, что я тут делаю? И зачем я с ней связался?» – думалось ему, глядя в тёмное небо.
Он не питал к ней каких-либо высоких чувств, а что касается любви, так об этом вообще не думал. Обычный курортный флирт, хотя и с молодой девчонкой, что была в два раза младше него. И разницы в возрасте он тоже не замечал, находясь рядом с ней. Девчонка не болтала чепухи, не имела вздорных желаний и вообще вела себя как взрослая. Он знал, что есть такие девушки, которые слишком рано взрослеют. Знал по собственному опыту, по горькому опыту…
И потом, он ее не звал – девчонка сама подошла к нему на пляже. И сама же пошла за ним вечером, отколовшись от своих подружек. Те истерично кричали ей вслед, но она ни разу не оглянулась. А потом были эти ночи… Ночи работы для него и ночи любви для нее. Сколько было восторгов и ласк, сколько пота и ненужной боли в низу живота. Он ей просто доставлял удовольствие, а она думала, что ее любят.
Теперь же предстояла развязка – назавтра он должен был уезжать. Сегодня был последний вечер, но она еще надеялась на ночь, считая минуты, которых тот не замечал. Для него минутами были дни. В этом и была разница между ними.
Начало темнеть, и с моря подул прохладный ветер, но они все еще стояли у балюстрады. Буфетчица, кучерявая блондинка, как будто назло крутила одну и ту же песню. Изредка она наведывалась к мангалу, в котором запалила небольшой костер, но в основном торчала у магнитофона, скрестив руки на груди, и громко хмыкала, когда слышалась фраза из песни: «…не ходи ты с ним сегодня, не ходи, у него гранитный камушек в груди…».
Мужчине надоело слышать эти хмыканья и чувствовать на себе недружелюбный взгляд. Он усадил девушку за стол, сам тоже сел, а потом спросил, едва сдерживаясь, в воздух:
– Я, кажется, заказывал шашлык. Ну и где он?
– Где, где! – оскалилась она. – Я б тебе сказала где! Да здесь дети!
Этим она намекала на разницу в возрасте. Он тоже знал, в какую сторону кинули камень.
– Знаешь, пойдем отсюда, – предложил седой своей спутнице и, даже, привстал.
– Нет, нет, сидите! – замахала руками буфетчица, поздно спохватилась, что может потерять клиентов. – Это была шутка. Шутка, шутка!
– Хорошо, мамочка, я тебе поверю. Но если не подашь шашлык через десять минут – уходим!
– Все будет, все будет! – скороговоркой обещала буфетчица, забыв обидеться, что ее снова назвали мамочкой и, даже, магнитофон выключила. А сама побежала снаряжать шампуры.
– Не уезжай! – молила девушка, не поднимая глаз. – Как я останусь здесь одна, без тебя?
– Не могу… – отвечал он, тоже не глядя.
– Почему?
– Ведь я тебе уже говорил. У меня работа.
– А ты придумай, придумай что-нибудь!
– Зачем?
– Чтобы остаться.
– Я не могу остаться.
Подобным образом круг замыкался несколько раз за сегодняшний день. Эти повторения уже порядком надоели, но девушка не могла придумать что-нибудь новое.
– Ну может быть… – снова попыталась она.
– Не надо, хватит. Ведь я тебя просил, Лена!
И снова в ее глазах заблестели слезы. Он вздохнул и отвернулся. Он знал, что такое слезы, и не мог их видеть.
– Какой прекрасный вечер, не порть его, пожалуйста.
– Хорошо, я постараюсь, – обещала Лена, размазывая слезы по щекам. – Ты оставишь мне свой адрес?
– Зачем?
– Я тебе напишу.
– А вот этого мне как раз и не надо!
– Я могу к тебе приехать… – слабым голосом предложила она.
– И этого не надо. Я же говорил, что у меня семья. Разве не помнишь?
Тут он соврал. Не было у него семьи.
Молчание длилось долго. Было неловко обоим.
– Выпей вина! – предложил он, чтобы как-то убить долгую паузу.
Девушка пригубила, но совсем не чувствовала вкуса.
– Не может быть!
– Чего не может быть?
– Чтобы мы больше не встретились.
– Ты опять за свое! – отчитывал он ее, как провинившегося ребенка. – Мне было хорошо с тобой. Ну и что с того? Если людям было хорошо вдвоем какое-то время, это же не значит, что им еще раз необходимо встретиться. Правда?
– Нет, не правда. Я всегда хочу тебя видеть. Я всегда хочу быть с тобой. Мне никто другой не нужен. Мне хорошо с тобой, только с тобой! – Теперь она говорила твердо и смело смотрела ему в глаза.
– Хватит, Лена. Ты думаешь только о себе. Понимаешь, только о себе!
– Но я же тебя…
Он не дал ей договорить и закричал, сжав кулаки:
– Не говори этого слова! Никогда не говори! Никогда! Никому! Не говори!
Девушка испуганно уставилась на любимого. Она еще не видела его таким. А тот был в ярости. Вскочил и махал рукой. И был страшен. Но Лена никак не могла понять, что плохого может быть в этом слове «люблю»?