Владимир Рудинский – Мифы о русской эмиграции. Литература русского зарубежья (страница 171)
Русская литература, не в укор ей будь сказано, являлась дворянской и аристократической: составить список наших писателей, и в нем на каждом шагу станут мелькать, на видных и второстепенных местах, графские и княжеские титулы; чаще, чем в любой западной! А русский ведущий слой, наряду с литовской и изредка немецкой кровью, был насквозь пропитан татарской.
Сделаем скачек через века, и наткнемся на Ахматову, писавшую:
То же примерно, опять-таки по женской линии, мог бы о себе сказать и Куприн. Другие писательницы и поэтессы, уже советского времени, те носят уже и откровенно татарские (и подлинные свои) фамилии: Лидия Сейфуллина, Белла Ахмадулина. А в эмиграции стоит помянуть дочь татарки, шумливую публицистку Екатерину Кускову и видного (но спорного) богослова о. Сергия Булгакова. Вообразим себе на миг, что все эти имена оказались бы вычеркнуты; что бы получилось? Какое уменьшение славы России и ее народов!
Прикинем еще по списку и выдвигающихся ныне на арену тюрков-чувашей с Г. Айги[736] и В. Шаламовым (а в прошлом – выдающегося востоковеда, приятеля Пушкина, о. И. Бичурина[737]).
Наглядно видно, насколько прав был недостаточно оцененный М. Каратеев[738] (еще один потомок татарских князей!), подчеркивавший (и даже порой преувеличивавший) роль татарского элемента в истории России.
Весьма значительная доля истины содержалась в теориях евразийцев, которые трудно даже понять, почему так плохо кончили, скатившись в большевизм? Сей последний вопрос очень бы даже стоило глубоко и основательно исследовать, что говорится sine ira et studio[739].
Под давлением
Какой хотят видеть Россию ее враги? В том числе те американцы, которые в ней видят (не совсем без основания…) опасную соперницу для своего государства. Есть, возможно, и другие американцы, но они в политике роли не играют.
Во-первых – очень маленькой. Если уж нельзя ее с маху совсем уничтожить, то надо ее свести к минимальному размеру. И, в меру достижимого, сделать ее нежизнеспособной, как с экономической, так и с военно-стратегической точки зрения. Многое в этом плане уже и осуществлено, но пока недостаточно. Поэтому США будут всячески поддерживать любые сепаратизмы: самоедский и чукотский, если удастся их создать. Это им тем более удобно, что подлинные-то интересы народностей России им совершенно безразличны; потом можно их бросить, а надо, так и предать…
Но тут беда. Пока жив русский дух, – жива Россия. Чтобы с нею расправиться, необходимо подавить ее культуру (опасно притягательную для инородцев, иноземцев и даже вовсе иностранцев). Как за это приняться? Ключ ко всякой культуре, – ее язык. Русскому языку и объявлена война. Она активно ведется; но мы ее не замечаем.
Наводнение чужих, в большинстве ненужных слов, хотя и имеет характер стихийного бедствия, в реальности не столь уж опасно. Наш язык его бы переварил, – как переваривал несколько раз за свою историю нашествие иных языковых влияний. Нужен подрыв изнутри, разрушение грамматического строя, вековых традиций. Лучше, понятно, – полегоньку, постепенно, и не слишком заметно.
Например, вот мы взяли у соседей, а то и издалека, массу потребных чужих слов, их адаптировали и приспособили. В том числе, например, оно и понятно, ряд географических названий. Притом брали главным-то образом у французов и у немцев; очень мало у англосаксов. Теперь идет последовательное выравнивание русского языка под английский. С типичной ревностью истерической женщины господствующие в мире англо-американцы выкорчевывают у нас все то, что говорит о старых связях с иными народами.
Почему русские говорят и пишут Лиссабон? Не сметь! По-английски пишется через одно с; и вы так должны! Почему в России – несколько веков – племя индейцев Центральной Америки именовали караибы? Называйте их впредь карибами! Что это еще за Антильские острова? Перекрестите их в Карибские и совсем уж нагло: Гольфстрем, взятый, видимо, у шведов, превращается во сверхуродливый Гулфстрим (!).
Большой русский писатель В. Солоухин, обладавший безошибочным чувством родного языка, горячо возражал против нововведений, как уиски вместо виски, и Уотсон, вместо Ватсон. Увы, к его голосу, в этом вопросе, как и во многих других, публика не прислушалась. Слишком уже его протесты шли против течения…
Еще хуже бьют по основам нововведения вроде написания всех славянских имен иных народов, как становящиеся несклоняемыми Яновски, Македонски, Кински. Неизбежно, со временем это охватит и русские фамилии, как Воскресенский или Петровский, а через фамилии разрушится, в конце концов, вся падежная система нашей речи, и на месте русского возникнет уже совсем другой язык…
Нажим на язык не в состоянии, натурально, удовлетворить запросы врагов. Вводятся в астрономических дозах всякие прелести Запада вроде порнографии и наркомании, культа наслаждений и разврата, и общего принципа полного аморализма, под флагом подражания Америке.
Но тут налицо серьезные препятствия. Яд направлен в первую очередь на молодежь. Однако русской молодежи, как русским вообще, присуще стремление к неким (хотя бы и меняющимся во времени) высшим идеалам. Многим навязываемый им гедонизм просто не подойдет, а другие, окунувшись в его волны, выйдут и отряхнутся. И даже у тех, кто на 100 % проникнется американскими воззрениями, не возникнут ли опасные мысли? Вот вроде таких:
Соединенные Штаты – великая держава, имеющая огромный вес на мировой арене. Не попытаться ли нам создать вот такую же и Россию? Северная Америка состоит из множества областей с большими между собою различиями. Не должна ли бы и Россия быть вроде нее: с различными, допустим, штатами, но – в своих естественных пределах (включая, скажем, Кавказ, Среднюю Азию, и уж, конечно, Украину)?
А это бы уже совсем никуда не годилось! Ведь самое, самое главное: изгнать Россию из Европы и преградить ей путь в Азию; пусть задыхается, варясь в своем котле. Тогда она волей неволей встанет на колени перед дядей Сэмом, и тот сможет ей диктовать что ему вздумается.
Нет, требуется Россию, в первую очередь, изолировать. Вдруг она, одумавшись, начнет заключать союзы с соседями? Которые ведь тоже, в Европе и в Азии не так-то и довольны своим положением под удушающей сенью звездного флага. Вообразить себе Россию в союзе с Японией и с Германией! Да подобный блок превратился бы в силу, с которой всему миру пришлось бы считаться! Оно бы шло абсолютно вразрез с интересами янки. А как помешать? Где найти агентов, которые бы проводили указы из-за океана в жизнь?
Есть, есть такие друзья у Госдепартамента, есть верные служители Белого Дома! В лице краснокоричневых, национал-большевиков и всяческих квасных патриотов. Не они ли изо всех сил раздувают вовсе, по сути-то дела, бессмысленные территориальные конфликты? С Японией, с Германией, а заодно даже и с небольшими и не очень сильными соседями, как Балтийские страны или Румыния? Если Кремль предпринимает попытки переговоров, они громко, оглушительно воют: никогда! ни за что! только через наши трупы!
Ценнее, чем они, у Соединенных Штатов сотрудников нет и быть не может! Они мастерски помогают загнать нашу родину в бутылку (а потом вручить американцам штопор: пусть, коли захотят, приоткрывают горлышко, сколько им нужно и выгодно).
Правда, господа Зюгановы и Прохановы жаждут союза с красными Китаем, Кубой и Кореей. Каковой, между прочим, со всех практических точек зрения России ничем не выгоден, и даже весьма убыточен. Казалось бы, и Америке во вред? Но это – комбинации химерические, и на них (покамест) полезнее смотреть сквозь пальцы…
Для жителей же бывшей Страны Советов данные планы – смертельная угроза! Ибо они ведут к восстановлению у нас проклятого, кровавого большевицкого режима. «Демократическими» путями его обратно не введешь, как показали выборы. Но при поддержке китайских штыков, и активном содействии пятой колонны, стоящей за «Завтра», «Нашим Современником» и «Молодой Гвардией», отчего бы и не попробовать?
А в общем и в целом, правильно говорят французы «Les extrémités se touchent». Сиречь: «Крайности сходятся»…
Возражения
Для блага дела хочу высказать мои критические замечания по поводу № 1777 «Нашей Страны». Л. Трясин предлагает выпускать две версии нашей газеты: одну, предназначенную для эмигрантов, другую – для подсоветской России. Напрашивается вопрос: неужели мы имеем возможность туда посылать столько экземпляров, и так регулярно, чтобы подобное параллельное издание имело смысл? Но пусть оно и возможно (а хватит ли сил и средств у редакции, и энтузиазма у сотрудников два разных номера каждый раз составлять?). Не почувствуют ли жители подъяремной России некоторого обмана и лицемерия в таких действиях? Одно печатается для них, другое – для Зарубежья…
Однако, допустим, что сие предложение реально осуществимо и даже рентабельно (судить не мне…). Тогда встает другой еще вопрос: насколько Л. Трясин компетентен из Уругвая решать, что именно интересно людям в СССР?
Вот он требует упразднить лингвистическую рубрику в «Нашей Стране» (а она, вроде бы, так или иначе уже прекращена?). А не знает того, что в Советском Союзе, и в ряде специальных журналов, как «Вопросы языкознания», и в газетах для широкой публики, проблемы правильности речи с увлечением обсуждаются (и ими, кстати, заинтересованы выдающиеся писатели, как Солженицын за границей, и Солоухин там). Почему же он так уж уверен, что подсоветские обитатели не желают знать, как в данной области обстоит в эмиграции? Между прочим, правда, что когда русско-американские газеты употребляют слова типа ляйсенс, паунд, токен и пр., то в СССР они непонятны, или по меньшей мере режут глаз и слух (нью-йоркская-то или калифорнийская аудитория их воспринимает как нормальные, но вот что, если тамошняя пресса доходит на родину?).