Владимир Рудинский – Два Парижа (страница 71)
Это оказалось нелегким делом, но в конце концов полицию выручили туфли жертвы, по которым удалось найти магазин на улице Дюперре, откуда они вышли, продавщицу, через руки которой они прошли, мадемуазель Рашель Миллер, и благодаря ей – имя покупательницы. Это была двадцатитрехлетняя танцовщица с Пигалли – а Пигалль это центр разврата и преступности Парижа – Доминика Тирель. (Собственно говоря, ее настоящее имя было иное и более поэтическое: Мюгетта, но для сцены она перекрестила себя в Доминику.) С этого момента ее убийца был уже обречен.
Доминика, как множество несчастных женщин, соскользнувших с правильного пути в жуткий мирок эстрад и стоек бесчисленных пигалльских кабаре, ночных кабаков и более чем сомнительных театров, занималась тайком проституцией и находилась поочередно в лапах различных сутенеров. Все эти последние, почти исключительно корсиканцы или арабы, известны полиции, к среди них то и шли теперь поиски. Однако, настоящий виновник оказался лишь случайным гостем этой замкнутой среды, и гостем, к которому даже те отбросы, какие ее составляют, относились с брезгливым отвращением. На подобного аутсайдера не распространялись ее законы, запрещающие доносить и выдавать, и вскоре, отброшенный преступным миром, убийца Доминики очутился в руках правосудия.
Гротескная фигура! Этот довольно жалкого вида молодой человек – ему тоже 23 года, как и его жертве – внешне немало напоминает недоброй памяти убийц из парка Сен-Клу, Жан-Клода Вивье и Жака Серме: такие же усики, такие же мутные глаза на лице цвета воска… Но если те вышли из сиротского приюта, этот провел детство в самом великолепном квартале Парижа, на бульваре Сен Жермэн, в квартире из 14 комнат, где до самого ареста продолжал жить как избалованный папенькин сынок.
Для отца, знаменитого инженера и богатейшего человека, подобный сын был довольно тяжелым крестом; впрочем, уйдя в свою работу, постоянно в разъездах, он им мало занимался. Зато мать его боготворит. Не кончив школу, не обнаруживая ни к чему интереса или способности, Жорж Рапэн получает от родителей баснословную сумму в 150 000 франков в месяц, и в качестве игрушки они покупают ему 2 бара, доходы с которых целиком идут ему в карман, и собираются купить вдобавок еще книжный магазин.
Полное умственное и моральное ничтожество, Жорж Рапэн питает только одну мечту: стать одним из вождей преступного мира, заслужить почтение в кругах апашей и сутенеров. Он придумал себе для этой среды имя «Билль», и каждую ночь отправляется в один из сомнительных пигалльских кабаков изображать там из себя настоящего бандита.
Став «покровителем» Доминики Тирель, он требует от нее выкуп в 500 000 франков. Деньги ему совершенно не нужны – но так уж полагается, что сутенер берет деньги с женщины, которая хочет оставить свое ремесло или переменить эксплуататора. Доминика заплатить не может, да может быть и не очень принимает всерьез этого «Билля», живущего на средства своей семьи. Для Рапэна необходимо поддержать свой авторитет (он очень близко к сердцу берет честь быть «котом» или «альфонсом», как определила бы его функции русская «блатная музыка»), а может быть и обида ударяет ему и голову – и вот он зверски расправляется с Доминикой.
Что, казалось бы, более отталкивающего, чем этот поддельный сутенер, чем эта жалкая пародия на гангстера? Это сочетание жестокости и слабости, порочности и глупости? Но, по странной игре судьбы, он сумел вызвать к себе любовь у женщины, стоящей в 10 раз больше его самого, любовь самоотверженную и преданную, идущую на все жертвы, такую, какой всякий мужчина может себе пожелать, и о которой большинство из нас может только мечтать.
Два года назад где-то на вечеринке «Билль» встретил Надину Левеск, восемнадцатилетнюю дочь консьержа с глухой и темной улички Жергови. Теперь ее фотографии – милое и скромное девичье лицо – неожиданным образом фигурируют во всех газетах рядом с жуткими подробностями убийства Доминики Тирель. Надо внимательно всмотреться в ее черты, чтобы различить в них скрытое где-то в глубине выражение твердой воли и некоторого фанатизма. Надина – или Надежь, как назвал ее Билль – принадлежит к числу тех женщин (они, конечно, встречаются не только в России), о которых Некрасов писал: «В беде не сробеет, спасет – коня на скаку остановит, в горящую избу войдет».
Только… человек, которому от отдала свою преданность, таков, что его и для нее оказалось невозможным спасти – и в моральном, и в физическом смысле слова. Жорж Рапэн лгал ей с самого начала. Он представился ей зачем-то как «преподаватель из лицея Бюффон», и затем рассказывал ей о себе всякие небылицы. Вроде того, что он корсиканец, что его семья живет в Монпелье, что он играет в кинематографе, и т. д. Но для рабочей девушки, маникюрши в парикмахерской в одном из парижских предместий Жорж был волшебным принцем, не столько из-за денег, которые он мог при случае швырнуть, как из-за того, что она, – и ее родители, которым Надина его представила, видели в нем человека из высшего социального круга, «образованного», «светского», «деликатного».
А раз отдав сердце, девушки как Надина его не берут обратно. Когда Жорж Рапэн внезапно ночью постучался в ее комнату – ее родители спали далеко и ничего не могли услышать – и явился перед ней бледный, окровавленный, бормоча, что только что совершил убийство, она ни минуты не поколебалась. Она отмывает от крови рубашку своего милого, она чистит его чемодан, на котором остались следы бензина, она прячет нож и револьвер. Никогда она его не выдаст! Она будет с ним до конца. Она готова даже дать ложную клятву, что в часы убийства он был с нею, у нее в комнате, – что ей ее репутация! Позже, желая ее оправдать, Билль – и в нем проснулись человеческие чувства! – попробовал сказать, что он ее заставил повиноваться угрозами. Робкая и сдержанная Надина встрепенулась как львица: «Это ложь! Ему незачем было мне угрожать – я и так сделала бы для него всё, что угодно. Я его люблю».
Билля видали его друзья из уголовного мира. Вместе с ним была арестована Надина. На нее пало даже подозрение в соучастии в убийстве, быстро, впрочем, рассеявшееся. Пало потому, что она запомнила наизусть, как в кошмаре рассказ Рапэна о совершенном им преступлении, и смогла повторить слово в слово, когда убедилась, что всё равно тот во всем сознался. Надина Левеск сидит теперь в тюрьме, в одной камере с тремя уголовными преступницами худшего пошиба; но она не замечает окружающего. Целые дни она пишет своему возлюбленному письма, полные страстного желания его ободрить и утешить, защитить его от всего мира и от последствий его собственных поступков. «Дорогой, любимый! Мы еще вернемся вместе в те места, которые были свидетелями нашей любви, где я была благодаря тебе счастлива как никогда в жизни».
Когда ей говорят о преступлении, она отвечает: «Он не понимает, что делает…» Единственное ее желание – такое упорное, что ее родители принуждены были дать согласие, – это немедленно повенчаться с Биллем, словно она боится, чтобы связь между ними не порвалась. Но вряд ли, вряд ли Жоржу Рапэну придется вновь посетить с Надиной те луга и рощи на берегу Луары, которые воображению бедной девушки рисуются теперь потерянным раем…
Даже если бы нашлось оправдание или извинение для зверского убийства Доминики – какое, однако?.. Следователя Мартэна, которому был поручен допрос Рапэна, ждал потрясающий сюрприз. В понедельник 15 июня, арестант попросил в неурочный час вызвать следователя к себе в камеру и добровольно признался ему во втором убийстве, о котором никто не подозревал! И убийстве еще превосходящей по глупости, если не по жестокости, то, за какое он находился в тюрьме. В ночь с 4 на 5 апреля 1958 года он застрелил служащего в гараже в предместье Парижа Вильжюиф, по имени Роже Адам, 35 лет, отца пятерых детей. Почему, зачем? По словам Рапэна, он заехал в гараж и потребовал 5 литров бензина. Наливая ему, рабочий разбрызгал часть жидкости. Рапэн сделал ему строгое замечание, а тот ответил грубостью. Рассерженный клиент подождал, пока Адам повернется к нему спиной, вытащил револьвер и всадил ему пулю в затылок.
Вдова и дети Роже Адама, двенадцатилетний сын которого свалился больной от горя, узнав о смерти отца, с изумлением слышат теперь только, кто и почему его убил. Надо же было ему столкнуться ночью один на один с вооруженным маньяком, способным застрелить человека за одно резкое слово! Да еще и было ли оно произнесено? Владелец гаража, где служил покойный, Жермэн Пердрио, отказывается в это верить: «Роже был всегда спокойный, всегда веселый, всем довольный. Никогда, никогда ему не случалось спорить с клиентами. Когда как-то раз при мне раздражительный автомобилист его несправедливо обругал, он улыбнулся и промолчал».
По крайней мере, на этом кончается список злодеяний джентльмена-убийцы из хорошего общества? Это еще вопрос. Следствие упорно старается сейчас выяснить еще одну темную историю. Убил ли Билль действительно цыгана, завсегдатая кабачков на Пигалли, занимавшегося там подпольной коммерцией, и тоже, по странному совпадению, отца пятерых детей? Билль отрицает это последнее убийство, но несколько свидетелей подтверждают, что он сам рассказывал, как заманил свою жертву в заднюю комнату одного кафе, застрелил, отвез труп к приятелю и там спрятал, а через несколько дней доставил на автомобиле в Булонский лес и там бросил в озеро.