Владимир Разумневич – Пароль «Стрекоза» (страница 6)
Пришлось бабушке питаться одной манной кашей и пить молоко.
Наташа для себя налила щей погуще и посыпала их перцем, как всегда делала мама.
Она храбро хлебала горькие щи и приговаривала:
— Какая невкусная жизнь у домашней хозяйки! Морщиться хочется. Фу!
После обеда приказала бабушке:
— Спать! Пришел твой мертвый час, дочка!
Бабушка заупрямилась:
— Не хочу я спать, Наташенька! Это тебе нужен мертвый час. Мне вовсе не нужен. Я старенькая.
— Ты вчера была старенькой, сегодня ты моя дочка. Забыла? Мама лучше знает, что нужно дочке. Раз сказано — спать, значит, спать.
— Уволь от такого наказания, — взмолилась бабушка. — Я лучше тебе песню спою. Про зайку-зазнайку.
— Нет, это я тебе буду петь. Колыбельную. А ты закрой глаза и потихонечку засыпай. Все дети так делают. Не спят только шалуны. Ты шалунишка?
Бабушка поворчала-поворчала и легла в постель. Наташа протяжно запела:
Бабушка ворочалась, вздыхала, сморкалась в платок. Сон к ней долго не шел.
— Какая же ты у меня шалунишка! — рассердилась Наташа. — Все нормальные дети давно спят. Одна ты ворочаешься. Может, тебе сказку рассказать? Тогда слушай. Жила-была Красная Шапочка. Только ты не думай, дочка, что это просто шапочка. Так девочку звали. Жил-был еще волк. Только ты не думай, дочка, что он игрушечный. Волк был настоящий и жил в темном лесу, а не у меня в чемодане. Пошла Красная Шапочка в лес по грибы с корзинкой… Я тоже в лес ходила. Только без корзинки. С маминой авоськой. С корзинкой лучше… Так вот, пошла Красная Шапочка в лес по грибы… Шла, шла… Что же дальше?.. Совсем спуталась… Ты мне подсказывай…
— Видит, значит, — продолжила бабушка, — перед собой избушку на курьих ножках…
— Зачем ты мне подсказываешь! — перебила Наташа.
— Ты же сама просила…
— Я больше просить не буду. Ты спи просто так. Сказку тебе завтра доскажу. Спи! А я пока займусь хозяйством…
Наташа стала мыть посуду. Бабушка то и дело вскакивала с постели. И не напрасно: из кухни раздался звон разбитого стакана.
Потом Наташа принялась за стирку белья для куклы. Бабушка три раза заглядывала в ванную: чего доброго, внучка зальет всю квартиру водой из крана.
После стирки у Наташи нашлось новое занятие — соскабливать ножом собственный рисунок на стенке.
Бумажные обои трещали, лохматились. Страшно было посмотреть на них. Бабушка охала и ахала.
— Почему, дочка, не спишь? — гневно топала на нее Наташа. — Немедленно спать! Какая ты нехорошая дочка — всю стенку карандашом разрисовала…
— Я? Разрисовала стенку? — у бабушки от удивления глаза стали круглыми…
Когда мы вернулись из гостей, то не узнали родной квартиры: стены облуплены, на полу лужи и битое стекло, весь телевизор обвешан мокрыми платьями и штанишками куклы Ляли.
Наташа сидела возле бабушки Тани и клала ей на голову мокрую тряпку. Заметив нас, она обрадовалась и как ни в чем не бывало подбежала к матери:
— Вот хорошо, что пришла! А то моя дочка Таня никак не хочет слушаться домашнюю хозяйку. Поругай ее, мама!
Мети, метла, чище!
Нет, пожалуй, занятия веселее, чем подметать пол. Наташа старается изо всех сил. Из-под веника к самому потолку взлетают пылинки. Мама чихает. Папа чихает. Сама Наташа чихает. Всем весело.
— Чихайте на здоровье! — смеется Наташа. — Скорее пыль вычихается.
— Ты бы поосторожнее, Наташенька, — советует мать, сжимая нос пальцами, — задохнуться можно. Отвезут нас всех в больницу.
— В больницу не отвезут, — успокаивает Наташа. — У нас самих будет чистенько, как в больнице. Я подмету, и мы все будем болеть в чистом доме.
Наташа бойко выметает пыль из всех углов. Лезет под стол и под диван. И там вспугивает пыль своим жестким веником.
Пыль от нее — врассыпную. Но Наташу не перехитришь. Она строго следит, чтобы пылинки не отдыхали долго ни на подоконнике, ни на стульях. Гонит их отовсюду, как вредных мух. Гонит веником и тряпкой, чтобы и следа от них не осталось.
— Мети, метла, чище! Мети, метла, чище! — напевает Наташа и взмахивает веником в такт своей песне.
И вот комната прибрана. Пол сверкает чистотой. Стулья сверкают чистотой. Подоконник сверкает чистотой. Ни пылинки, ни соринки — одна чистота!
Любо посмотреть на такой порядок. Мать смотрит и радуется. Я смотрю и радуюсь. Наташа тоже радуется. Не кто-нибудь, сама подметала — вот какая она чистюля!
— Теперь и ужин можно на стол ставить. Пельмени уже готовы, — говорит жена и щелкает выключателем.
От электрического света комната обновляется, делается еще чище, светлее.
Теперь не только мы с женой, но и всё вокруг не нарадуется чистой Наташиной работой. Лампочка смотрит с потолка на Наташу и сияет, как солнышко. Тетенька с картины на стенке улыбается Наташе. Стаканы в шкафу тоже подмигивают Наташе мерцающими огоньками. А блюдца, которые жена расставляет на столе, приветствуют Наташу певучими голосами: дзинь-дзинь… тиньк-тиньк!
Под мелодичный перезвон тарелок Наташа ловко поддевает кучу подметенного мусора железным совком и выносит на кухню. Потом возвращается обратно без совка, с одним веником в руке.
— Теперь, мамочка, все готово, — говорит Наташа, щурясь от удовольствия. — Вот я какая! — И кладет грязный веник на стол, где на блюдечках дымятся вкусные пельмени.
Сложим попугайчика с арбузом…
Ни один праздник у Наташи не обходится без бабушкиного подарка. Вместе с раскрашенными открытками бабушка Таня присылает ей куклы и коробки с конфетами.
Получать посылку на почту мы ходим вместе с Наташей. Пока возвращаемся обратно, от конфет ничего не остается. Приносим домой куклу и пустую коробку. Потом и коробки не остается — Наташа отдирает от нее картинку, а коробку бросает куда попало.
— Я на картинке письмо напишу, — сообщает Наташа. — Получится открытка. Я ее бабусе Тане пошлю. Пусть и у нее будет мой праздник.
Наташа берет цветные карандаши и начинает писать письмо бабушке. Сопит, мусолит кончик карандаша языком. Старательно выводит на бумаге каракули.
— Папа, прочти мое письмо, — просит Наташа.
Я верчу письмо и так и эдак — ничего не могу понять! Надеваю очки. Но и в очках не разбираю.
— Здесь написано на каком-то непонятном языке, — говорю ей.
— Ты, папочка, просто не умеешь читать. Вот послушай. — Она берет свое письмо и читает: — «Милая бабуся Таня! Конфетки твои сладкие. Куклу я назвала Таней. Я ее поцеловала три раза и уложила спать. Она не плачет. На небе светит солнышко. Приезжай ко мне в гости. Целую тебя три раза. Наташа».
— Складное письмо! — хвалю я. — Давай перепишем его. А то бабушка твоего языка, наверное, тоже не разберет. Я буду писать на своем языке. Ладно?
— Ладно, пиши на своем. А то мой язык весь грязный. Пойду помою его водичкой.
Она убегает мыть язык. Я сажусь за Наташино письмо. Ну вот оно и готово! Заклеиваю его в конверт. Теперь нужно написать адрес.
— Дай, я сама, — просит Наташа, вернувшись из кухни.
— Ты букв еще не знаешь.
Я достаю кубики, которые в прошлое воскресенье купил для Наташи, и говорю:
— Давай изучать буквы, чтобы самой писать бабушке письма.
На боках у кубиков нарисованы разные картинки и буквы. Там, где стоит буква Ц, нарисована цапля, где 3 — зайчик, где П — попугай, где А — арбуз. Если кубики сложить в один ряд, то из букв сложится целое слово. Я беру кубики с попугаем и арбузом, кладу их рядышком. Потом нахожу еще одного попугая и один арбуз. Вплотную сближаю их. Объясняю Наташе:
— Попугай начинается с буквы П, арбуз — с буквы — А. Соединим эти буквы. Получается ПА. К ним присоединим еще одно ПА — попугая с арбузом. Получается слово ПАПА. А ну прочти сама, что здесь написано!
— Попугая сложим с арбузом, и получится папа.
— Правильно! — радуюсь я. — Только не попугая с арбузом сложим, а начальные буквы этих слов — П и А. А то мне обидно слышать, что я будто бы состою, как ты говоришь, из арбуза и попугайчика. Я не такой.
— Конечно, не такой! Я сама удивляюсь. На тебе еще волосы есть, очки и костюм, а в кармане — спички.