Владимир Разумневич – Пароль «Стрекоза» (страница 35)
Анастасия Ивановна вызвала к доске Блузкину. Лена сразу же назвала глаголы первого спряжения, которые оканчиваются на «ут(ют)», и глаголы второго спряжения на «ат(ят)».
— Поучись, Котов, у Лены, как надо готовить уроки, — сказала Анастасия Ивановна.
И тут Тараска первый раз не вытерпел и пробурчал:
— Больно надо у феноменов учиться! Пусть сами спрягают свою кожу.
— Кожа — имя существительное, — не поняла учительница. — Я просила придумать глагол на «ат (ят)»…
Тараскина соседка по парте Катя Праздникова поинтересовалась:
— С чего это ты взял какую-то кожу?
Под величайшим секретом Тараска рассказал ей про феноменшу Лену Блузкину.
— Прошлый раз она сама призналась, — убеждал Тараска. — Насквозь, говорит, тебя, Котов, вижу…
Катя повернулась назад, где сидела Соня Углова, и стала что-то нашептывать ей на ухо. Соня сделала страшнейшие глаза и, кивая головой, ахнула. Потом Тараска услышал, как она шушукалась с Женей Карповым…
В перемену в классе только и разговору было что о новоявленном феномене.
Голубоглазая Лена Блузкина ловила на себе придирчивые взгляды одноклассников, замечала, как они, кивая в ее сторону, о чем-то шепчутся.
Дальше началось и вовсе не понятное. Подошел двоечник Тараска Котов, встал перед ней в позу Наполеона — одна рука за спиной, другая на пуговице — и понес несусветную чепуху:
— Притронься, Блузкина, к моему лбу. Скажи, сколько у меня там мозгов?
— Не больше, чем у курицы, — резко ответила Лена, чтобы тот отвязался.
— А как ты узнала?
— По отметкам в табеле…
— Встану за твоей спиной. Угадай, что я тебе показываю?
— Свой болтливый язык. Он у тебя без костей…
— А ведь верно! — удивился Тараска. — Из-за спины увидела!
Он отошел, и малейшие сомнения в его душе рассеялись.
— Завидую Блузкиной, — со вздохом признался он Глебу Горошину. — Будь у меня такие способности, я бы не то что отличником, я бы — пусть даже с куриными мозгами! — на весь мир прославился! И уроки учить вовсе не надо. Смотришь учительнице прямо в глаза, а сам в это время затылком читаешь, что в учебнике написано. Везет же людям…
Лену Блузкину встревожило поведение Тараски Котова.
— Да объясните же в конце концов, в чем дело? — допытывалась она у ребят.
Женя Карпов в ответ многозначительно ухмылялся.
— Зачем от подруг скрывать? Не понимаю! — обиженно пожимала плечами Катя Праздникова.
— Ты не думай, что мы осуждаем тебя, Лена. Ни капельки! Раз такая уродилась… — успокаивала Соня Углова. — Мы, если хочешь знать, даже гордимся…
Окончательно сбитая с толку, Лена хлопала глазами и не понимала, о чем ей говорят.
Боря Саблин отозвал Женю с Катей в сторонку и предупредил:
— Раскаркались на всю вселенную… Думаете, ей приятно с вами о таких вещах говорить? Никакой чуткости! К тому же еще многое не выяснено. Нужно проверить Блузкину…
Проверку Лениных способностей Боря взял на себя.
На уроке он прицепил ей к платью сзади бумажку со словом
Перед самым звонком Боря осторожно снял тетрадный лист с ее спины, а в перемену, когда Блузкина вышла из класса, канцелярским клеем крепко приклеил друг к другу две странички в Ленином учебнике по арифметике, воткнул иголку в парту. Блузкина потом тщетно пыталась разъединить странички с задачкой, которую нужно было решить. Но пальцами читать не стала, попросила учебник у соседа.
Уколовшись об иголку, она сосала больной палец до тех пор, пока Анастасия Ивановна не подняла ее с парты и не попросила вспомнить правило об измерении длины и веса. Не заглядывая в учебник, Лена оттараторила правило и стала водить ладонью по страничке, как это она обычно делала. Но Боря Саблин и тут обхитрил ее: вместо «Арифметики» он незаметно подсунул ей под руку «Родную речь». Лена, однако, не сбилась: продолжала шарить пальцем и отвечать, что надо, об арах и гектарах, а вовсе не о собаке Музгарке, рассказ о которой в раскрытом виде лежал перед ней…
— Она вовсе и не феномен! — сказал Боря Жене Карпову, когда они вышли в коридор. — Если бы у нее был зрячий палец, то он бы читал то, что написано, и не нарывался на иголку. Невинного человека оклеветал, Женька. Как тебе не стыдно?!
— Я-то здесь при чем? Мне Соня Углова наябедничала. Вот пустомеля!
— Сам пустомеля! — оскорбилась Соня. — Стала бы я на подругу наговаривать! Это все Катя. Это она состряпала сплетню.
— Ничего я не стряпала. Больно надо! — взъерошилась Катя Праздникова. — Я повторила лишь то, что мне Котов сказал. Он сам состряпал сплетню, сам пусть ее и расхлебывает.
Насмерть перепуганного Тараску прижали к стенке. Он мотал головой, отнекивался. Катя замахнулась на него пеналом.
И Котов не выдержал натиска, сказал, что было такое дело.
— Я не сам… Меня обманул… Я вместе… — сделал он робкую попытку оправдаться, но увидел кулак Власа Маковкина, и в его памяти в один миг всплыли страшные слова клятвы.
Тараска прикусил язык и, съежившись, обхватил руками голову, на которой пока еще были целы все волосы.
Танцующий валенок
В гардеробной образцово-показательной школы, куда четвертый «А» пришел на экскурсию, случилось невероятное. Собираясь домой, Влас Маковкин снял ботинки, чтобы переобуться, и… не нашел своего валенка. Под вешалкой торчал лишь один валенок, другой — такой же черный и истоптанный, с кожаным задником и загнутым голенищем — исчез.
— Хороша образцово-показательная, ничего не скажешь! — возмутился Влас и гневно топнул по полу ногой, на которой был вязаный носок и не было валенка. — Средь бела дня разули честного человека.
— Ты здесь в гостях и веди себя достойно, — упрекнула Света Оленина.
— Какое же может быть достоинство, если я в одном валенке? В суд на них подам!
— Подумаешь, какой-то дырявый валенок…
— И вовсе он не дырявый. На нем заплатки из свиной кожи… Нет, им это так, за здорово живешь, не пройдет! Пускай образцовые бегают босиком, а
Случись пропажа в родной школе, Влас наверняка не переживал бы так сильно: сразу отправился бы по классам и хватал всех подозрительных. А в чужой школе не знаешь, кого и подозревать, кого хватать за грудки.
— Право, не знаю, как тебе, родненький, и помочь, — расстроилась старенькая гардеробщица тетя Клаша. — Тридцать лет караулю вешалки и, чтобы один валенок пропал, не припомню. Если и пропадали, то сразу оба…
Она обшарила весь гардероб, заглянула даже в шкаф с пожарным оборудованием — валенок как в воду канул!
— Вот что, родненький, — вспомнила она, — здесь только что Баба-Яга обувку для себя клянчила. Просила подобрать ей какую пострашнее, чтобы, значит, детишек пугать… Не позарилась ли Баба-Яга на твой валенок?
— Вы, тетя Клаша, что-то лишнее говорите, — удивленно посмотрел на неё Влас. — В наше время Бабы-Яги разве водятся?
— В вашей школе, может, и не водятся, а у нас есть. Своими глазами видела. Вот как тебя сейчас. Спустилась, значит, сверху, и прямо ко мне. Лохматая вся. В цыганской юбке. Нос крючком. «Выручайте, — говорит. — Сейчас мой выход, а я, милая тетя Клаша, не в полном наряде…» Без обувки, значит. Я ей свои галоши пожертвовала. Она и ушла. Про валенок не было речи… Наверное, зря я на нее грешу. Уж больно вежливая Баба-Яга попалась. Не в пример нынешней молодежи.
— Да она, может, из самодеятельности?
— А я что говорю? Конечно, самодельная! Не настоящая. Настоящие-то, родненький, еще при царском режиме, в давне-давние времена вымерли.
— Эх, найти бы мне эту Бабу-Ягу!
— Чего ее искать?! На втором этаже она. С Серым Волком к выступлению готовится.
— Сторожите, тетя Клаша, мой валенок! Я за вторым побежал!
С наступлением темноты в классах засели кружки художественной самодеятельности. Все вокруг звенело, смеялось и пело. Где-то трендыкала балалайка, где-то взвизгивала гармонь, где-то с диким топаньем и свистом бушевала пляска…
«Ишь как резвятся! — подумал Влас. — Зажилили чужой валенок и рады».
Вдруг за дверью Маковкин услышал волчий вой. Он навострил уши. Почудилось скрежетание зубов, потом звериный голос зарычал: «Р-р-ры… Я тебя съем, красавица!»
— Ага! — обрадовался Влас. — Баба-Яга в этом классе скрывается! — И он заглянул в комнату.
Серый Волк в огромном овчинном полушубке, вывернутом наизнанку, раскрывал зубастую пасть, намереваясь откусить голову курносой девчонке. Та визжала и не поддавалась. Волк распахнул пасть во всю ширь. Влас разглядел за оградой волчьих зубов веснушчатое лицо председателя совета дружины. Совсем недавно, когда у Власа еще был цел валенок, веснушчатый водил экскурсантов в пионерскую комнату и хвастался грамотами школьного драмкружка. Заметив Маковкина, Волк перестал рявкать, снял с лица безобразную маску и любезно пригласил: