Владимир Разумневич – Пароль «Стрекоза» (страница 19)
— С шишкой-то на лбу? Что он подумает?
— Подумает, что перед ним однорог…
— Тебе шуточки. А мне каково?.. Надо срочно примочку шишке делать. Знаешь что — пойдем к нам. Смочим лоб — и обратно… По рукам?
— Ладно. Только, чур, безо всяких задержек! А то провороним самое интересное…
— Минутное дело!
Они сделали примочку и прибежали обратно.
Возле самого крыльца Фединого дома Ромка приказал другу отойти подальше, а сам стал ползать по земле.
— Нашел время пыль нюхать! — не выдержал Федя. — Нас дядя Костя ждет.
— Нет в доме родственника!
— Как нет? Был же!
— Был да сплыл. Не видишь разве — следы перевернулись…
— Следы не переворачиваются.
— А это что? Рубцы елочкой. Только елочка повернута в обратную сторону. Ушел…
Ромка тыкал пальцем в землю. Федя нагнулся. Отпечаток елочки действительно повернут совсем не так, как у такого же следа рядом.
— У твоего дяди срочное дело. Видишь — чем ближе к плетню, тем торопливее шаг. Спешил — каблучных отпечатков почти незаметно. Зато оттиск передней части подошвы можно разглядеть во всех подробностях…
Но Федя уже не слушал его. Он взбежал на крыльцо, распахнул дверь.
В избе хозяйничал один отец — убирал чашки со стола.
— Где дядя Костя?
— Честь отдал. Ушел, — сказал отец. — А ты поди пришел к нему на плот проситься? Так мы с ним уже договорились: Константин разрешил. Можешь приходить вместе с дружками. Если, конечно, родители не против. Только боюсь — проспите. Чуть свет надо подниматься…
— Не проспим! Не маленькие!
— Прощаясь, Константин Иванович оставил записку. Просил передать тебе лично. Вот она. Видишь, на конверте гриф — «секретно». Даже мне запретил распечатывать…
Записка похожа на боевой приказ:
Вожаку пионерского звена разведчику Феде Малявке.
Команда нашего судна готова принять к себе на борт группу отважных следопытов для выполнения ответственного задания.
Приказываю: завтра в 6 часов 00 минут быть на пристани.
Члены звена, проспавшие условленное время, могут отсыпаться в своих постелях впредь до особых указаний.
Всем явиться при полном снаряжении и в бодром духе. Без барабана. Предстоит высадка на берег в районе Соколиной горы.
Пропуском на судно будет служить пароль «Стрекоза». Лица, незнакомые с паролем, на судно не допускаются. Пароль хранить в строгой тайне.
Данную записку сжечь по получении.
Глава пятая
Тайный совет следопытов
Четыре следопыта сидят в одной комнате — Федя Малявка, Ромка Мослов, Андрейка Полдник и Слава Кубышкин.
Четыре головы с горящими ушами склоняются над секретным посланием капитана Шубина.
Каждому хочется потрогать записку. В ней что ни фраза — то тайна. Можно рехнуться от такого счастья!
— «Записку сжечь по получении…» — читает вслух Ромка и пожимает плечами. — Несправедливо! Это же вещественное доказательство! Превратим документ в пепел. А потом? Кто поверит, что нас сам капитан приглашает? Записку сохраним для школы, чтобы о ней все узнали.
— Пусть лучше узнают о твоем индуктивном методе, — издевается Федя. — Браконьеры взрывчаткой оглушили рыбу, а он придумал — «нефтью отравилась…»
— Что придумывалось, то и придумал. Откуда я знал, что такие злодеи на свете водятся! Индуктивный метод здесь ни при чем. Спасибо Шубину — открыл нам глаза. — Ромка вертит перед собой бумажку, рассматривает ее на свет: — Листок вырван из полевого блокнота. Запах табака доказывает, что капитан — человек курящий.
Мальчишки по очереди подносят записку к носу. Тоже хотят понюхать.
Носы у следопытов разные.
У Феди нос веселенький, маленький, пуговкой. Таким носом много не вынюхаешь. Он даже не может различить сорт табака.
Зато у Ромки нос настоящего сыщика. Тонкий облупившийся кончик вздернут вверх. Чуткие ноздри вздрагивают и глубоко вбирают в себя воздух. С таким носом не пропадешь!
Андрейкин нос, хотя и длинный, совершенно бесполезный, потому что Андрейка тощ и долговяз, его нос всегда находится на почтительном расстоянии от пола и земли и ничего не сможет вынюхать.
У низкорослого Славы Кубышкина жирный нос к земле ближе. А что толку?! Он лишь посапывает дырочками, и не поймешь, различает ли что-нибудь, кроме запахов вкусной пищи. Толстый у Славы не только нос, но и щеки, и уши, и руки. И голова огромная: кепка лишь на макушку налезает, дальше — ни в какую, хоть тресни!
Федя Малявка достает из печурки спички. Чиркает о коробок. Подносит горящую спичку к записке.
Бумажка дрожит в его руке и, обугливаясь, скручивается как живая. Огонек неторопливо ползет вверх, дотягивается до Фединых пальцев.
Ромка морщится, словно от зубной боли. Эх, такую записку жгут! Первый в жизни боевой приказ и тот — в пепел!
— Теперь к столу, — приглашает Федя. — Продолжим тайный совет.
— Чего совещаться! — отмахивается Ромка. — Рыжие осетров ловят! А мы тут говорильню устроили. Пора переходить на боевое положение: вставать раньше петухов, и всем звеном — на корабль! А потом, когда высадимся на берег, будем искать браконьера. В протоке у Соколиной горы уйма всякой рыбы. И места глухие. Где ж еще ловить браконьера, как не там? Яснее ясного!
— Законно! — вставляет Андрейка свое любимое слово. — Искать браконьерский след поручим Носику.
— Обойдемся без Носика! — возражает Слава Кубышкин. — Он ищет только за мясо. Где мы мяса напасемся?
— Молчал бы лучше! Это для тебя надо еду запасать — вечно на уроках жуешь. А мой Носик сам себе пищу находит. В мусорных ямах.
— Я — за Носика, — поддерживает Ромка. — Собака — лучший друг разведчика. Кто первым в космос проник? Лайка. Без кого охотнику в лесу не везет? Без гончих. На Севере кого запрягают в упряжку? Опять же собак. Лошади там ни тпру ни ну, а собаки туда и сюда. Только погоняй как следует. А на войне? Донесения в ошейниках прятали — раз. Из боя раненых оттаскивали — два. Патроны на себе носили, следы вынюхивали — три. Вот тебе и «обойдемся без Носика»! Без собаки мог только Шерлок Холмс обходиться. Тогда еще не умели псов дрессировать. На одной индукции выезжали.
Андрейка приходит в дикий восторг от Ромкиных слов. Вот кто понимает собачьи заслуги перед человечеством! Лучший следопыт звена, который сам быстрее любой ищейки умеет след находить, так красочно расписал Носика, словно это его собственная собака. Даже завидки берут. Правда, Андрейка ни за что не стал бы хвалить чужого пса. Чужие собаки всегда хуже Носика. Законно!
Но и после убедительной Ромкиной речи упрямый Кубышкин стоит на своем:
— По-вашему выходит, вся жизнь на одних собаках держится…
— Почему «по-вашему»? — настораживается Андрейка. — Да ты знаешь, какой у меня Носик?! Вчера на бахчах растерзал коршуна. В пух и прах!
Мальчишки вспоминают, кого еще растерзал Носик. Насчитывают шесть жертв: цыпленка, штаны Славы Кубышкина, Андрейкину тетрадь по рисованию, кукан с рыбой, пустую кошелку, чучело в огороде…
— Вполне достаточно, — останавливает Федя Малявка. — Берем Носика с собой!
— Долой Носика! За порванные штаны меня в угол ставили…
— Свое мнение, Кубышкин, оставь при себе. А нам надо решить еще один вопрос. Что брать в разведку?
— Сухари! — оживляется помрачневший было Слава Кубышкин. — И буханку хлеба!
— Мяса для моего Носика…
— Ага! Что я говорил! Носик без мяса не может. Вон Носика из разведки!
— Не мути воду, Кубышкин! С Носиком все ясно. Распределим лучше свои обязанности. Вношу конкретное предложение…
Глава шестая
Дверь открывает Носик
Внести конкретное предложение Феде мешает Носик. Он скребется в дверь с улицы, ворчит и рявкает: «Рррав! Рррав!»