Владимир Разумневич – Пароль «Стрекоза» (страница 12)
А бежать еще приятнее — брызги во все стороны! Если поскользнешься и упадешь в траву, лицо и руки, трусы и майка — все станет мокрым. Умываться не надо!
Все птицы и все звери купаются в травяной росе. И потом летают и бегают целый день по лесу, чистенькие и бодрые, веселые и довольные. Соловьи и кукушки, синички и ласточки, воробьи и зяблики пьют чистую росу своими маленькими клювами. Клюнут раз-другой и поднимут голову к солнышку, чтобы серебристая росинка в горло проскочила. От этого голоса́ у птиц делаются звонче, радостнее. Могут с утра до вечера без устали петь и щебетать — заслушаешься!
Сколько разных голосов у леса! Он поет по-соловьиному, каркает по-вороньи, о чем-то шепчется над головой и потрескивает под ногами, стонет и вздыхает, когда ветер клонит деревья.
Лес всегда живой, всегда разговорчивый.
— Минуточку внимания, мои юные друзья! — Степан Кудесников поднял зонт. — Сейчас я заставлю лес заговорить по-детски. Раз, два, три — лес, заговори!
В кустах что-то пискнуло, засмеялось, застучало и запело множеством тонких-тонких ребячьих голосов:
— Песенку эту сочинили маленькие хозяева леса, — сказал Степан Кудесников. — Она волшебная. С ней каждое дело — чудо.
— Я вчера пел «В лесу родилась елочка…». Целый день пел, с утра до вечера, — сообщил Олег. — Охрип, а ничего волшебного не получилось.
— Вот чудак! Твоей песней можно вызвать волшебного Деда Мороза лишь на Новый год. Какой же Дед Мороз принесет тебе чудо в разгар лета?! У маленьких хозяев леса разные песни. Одной песней они приветствуют утро, чтобы оно развеяло ночь и принесло радость, другой — зовут к себе птиц и отпугивают волков, третьей — веселят самих себя. Скучно им никогда не бывает. Потому-то и нет у них лежебок и капризуль, проказников и нерях, а все остальное есть.
Дядя Степан раздвинул густые ветви боярышника, и дети увидели солнечную поляну. В центре поляны стоял двухэтажный каменный дом с балкончиками и террасой.
Дом был пуст. Зато под навесом, где висели медные умывальники, все пело и смеялось. Мальчики и девочки. Стриженые и с косичками. И все — голые по пояс, в одних трусиках. Одни чистили зубы и умывались, подставив шоколадные от загара плечи под соски умывальников, другие, поджидая, напевали забавную песенку.
— Поучись, как надо умываться, — сказала Оля брату.
— Это ты поучись. Всегда суешь свой нос под кран раньше меня.
— Нет, это ты суешь свой нос…
— Да с тобой сунешь! Такой рев поднимешь — кран захлебывается и голова трещит.
Степану Кудесникову не понравился их разговор. Он поморщился и сказал:
— Как нехорошо! Попали к волшебным людям, а ведете себя как последние капризули. Вот они услышат, и вам больше не видать маленьких чародеев — не любят они злых братьев и сестер, не любят крикливых спорщиков и драчунов. Так что лучше помолчите.
Маленькие хозяева леса, умывшись и натянув на себя белые майки, разбежались по солнечной поляне.
Каждая группа делала свое дело и пела свою песенку.
Малыши, стоявшие возле куста, за которым прятались Олег и Оля, взялись за руки, сдвинулись в кружок, затеяли хоровод:
С высокой ели прямо в круг ребят спрыгнула белка — шустроглазая, рыжая, с пушистым хвостом и торчащими ушами. Точь-в-точь как в книжке с картинками. Только живая, настоящая.
У Оли загорелись глаза: ей очень захотелось в этот необычный хоровод. Олег в изумлении раскрыл рот: таких послушных белок он еще не встречал. Белка подходила то к одному малышу, то к другому. Кланялась, принюхивалась и принимала подарки. Орехи она разгрызала бойко и умело и, похрустывая, отбрасывала скорлупку в сторону. Набралась целая горка ореховых костяшек.
Но самые удивительные дела творились на другом краю поляны. Там гремел барабан и играли дудки. Там из зеленых леек в цветники струилась светлая вода и проворные грабли отгоняли от дома мусор. Там суетились малые цыплята и важно ходили по траве большие индюки. Там пели птицы и пели дети. У птиц были свои песни, у детей — свои.
Малыши, ударяя палочками по барабану, маршировали по тропинке с задорным припевом:
Дети, бросавшие пушистым цыплятам золотые зерна, пели другую песню — звонкую и бойкую:
Зубастые грабли и длинноносые лейки тоже работали под песню:
А вокруг в тени деревьев щебетали, прыгая с ветки на ветку, неугомонные пичужки. Иногда они спускались на землю и подбирали маленькие соринки и палочки, уносили их в своих клювах в лес. Они помогали малышам. Они хотели, чтобы на детской поляне было чисто. Они, как дети, работали и пели, пели и работали.
Все ликовало на солнечной поляне: цветы и трава, птицы и дети. И лес, слушая веселые песни, тоже ликовал, приветствуя и тех, кто трудился возле клумб, и тех, кто, оседлав деревянных лошадей, петухов и слонов, с визгом и гиканьем катался на карусели, кто взлетал к самому небу на юрких качелях, кто с важным видом сидел в люльках ракет, и огромное волшебное колесо бросало их, как настоящих космонавтов, то вверх, то вниз, то вверх, то вниз… И тут, в самом шумном уголке поляны, наполненном ребячьими играми и смехом, тоже звенела песня:
Олег и Оля долго наблюдали из-за кустов за веселой жизнью волшебной поляны, где, как правильно сказал Степан Кудесников, нет лежебок и капризуль, проказников и нерях.
— Хочу туда, — указала Оля на поляну и потянула Степана Кудесникова за рукав.
— Ты же, Оля, капризуля. Таких туда не берут.
— Мне можно! — сказал Олег. — Я не капризуля. Меня пустят.
— А кто обижает сестренку?
— Они же не узнают. Я им ничего не скажу.
— Обманщиков там вовсе не терпят.
Олег отчаянно шмыгнул носом:
— Вот и пой после этого веселые песни…