Владимир Расторгуев – Маленький маг и чародей башни зеркал (страница 2)

– Но, к сожалению, – опустив клинок, взялся я за камень, – от затупки лезвие не спасают. Приходится каждый раз после боя точить… Хах! И зачем я тебе это рассказал?

Печально вздохнув, я продолжил водить камнем по лезвию.

– Понятно. Неумело наложенные чары несокрушимости, – не прекращая улыбаться, пояснил мне малец.

Я отложил точильный камень, шпагу тоже, и присмотрелся к мальцу. На вид он казался самым обыкновенным ребёнком, чудоковатым немного, но обыкновенным – таких в деревнях полно. Но то, как он говорил да о чём, выдавало в нём по меньшей мере начитанного дворянина. Но дворянин? Здесь? В месте, где ещё два дня назад бушевала кровавая сеча? Не-е-ет, такого быть не могло.

– Ты кто такой? – стараясь не упускать из виду ни малейшего вздоха собеседника, я наконец задал вопрос.

– Арчи, – просто ответил тот. – А ты Круз. Мы ещё днём познакомились!

– Нет, не имя. Кто ты такой по существу? Вот я – обычный наёмник, скитающийся от одного места битвы к другому в поисках денег и славы, и зарабатываю себе на жизнь тем, что убиваю других таких же солдат удачи. Но ты… Я ещё ни разу не видел, чтобы простой человек так лихо швырял других людей, – тем более в несколько раз превосходящих в размерах и силе, – при этом не касаясь их! Поэтому спрашиваю ещё раз: ты кто такой?

Казалось, мой вопрос озадачил мальца. Он нахмурился, прикоснулся пальцами к губам и уставился на огонь.

– Я Арчи, бродяга – это всё, что я помню, – через несколько минут он наконец ответил. – По-моему, я всегда был в пути, только иногда останавливаясь, чтобы помочь тем, кто в беде. А способности… Способности то же были всегда при мне. Хотя их очень трудно контролировать, поэтому у меня есть Бата!

Малец стукнул своей палкой по земле, и его задумчивость растворилась как по волшебству.

– Многое же мы с ней пережили, но прежде мне пришлось очень постараться, чтобы заполучить её! Знаешь лес Сантагоин?

– Лес пропащих душ? – поднял я ранее нахмуренную бровь, мурашки пробежали по спине. – Конечно знаю! Всякий здравомыслящий путник обходит его десятой дорогой.

Мальчишка рассмеялся.

– Ты чего? – в замешательство пришёл я.

– Ой, прости! У тебя был такой вид, что я не удержался.

Мне сильно захотелось кинуть в него что-нибудь тяжёлое, но сдержался. Мелких обижать негоже да себе дороже. Успокоившись, маленький рассказчик продолжил:

– Однажды туманным утром, проходя мимо леса Сантагоин, ко мне воззвал голос, очень странный голос, не как те, которыми говорит обычный люд. То был очень мягкий, рассудительный и при этом хрустящий как сухая ветка голос. Он хотел, чтобы я нашёл его. Чтобы спас из заточения. Я раздумывать не стал, сразу отправился в лес.

Малец взглянул на палку, потом на огонь и снова на палку.

– Чем глубже проникал в лес, – продолжил рассказчик, но голос его немного изменился: стал таинственным, менее громким, – тем гуще становился туман, тропа всё сильнее петляла и чаще мелькали тени, что видны лишь уголком глаза. Ворчание земли, шёпот деревьев, рычание из кустов – всё хотело затуманить мой разум, помешать мне, сбить с пути. Но тот самый голос был громче всего остального и исходил как будто изнутри моей головы. Я шёл, следуя за ним, пока через несколько мрачных ночей и туманных дней не вышел на светлую поляну, посреди которой росло О-о-огромное дерево!

Мальчишка вскочил и попытался показать размеры дерева, но не сдюжил и в конце концов упал на зад, смягчив падение выставленными руками.

– Хех, – ухмыльнувшись, поправил я шляпу.

– В общем, – облегчённо выдохнув и придя в исходное положение, продолжил рассказчик, – дерево было огромным. Казалось, его корни кончались только вместе с лесом, кора была крепче любого металла, а ветви доставали до облаков. И где-то там, в ветвях гиганта, был тот, кто звал меня.

– И ты полез?

– Да! – воскликом ответил он мне. – Я лез от рассвета и до заката, осторожно цепляясь за кору, и только к ночи я добрался до ветвей!

Когда я наконец залез на самую первую ветвь, то услышал благодарность от сопровождавшего меня голоса. Он благодарил меня за упорство и силу воли, кои не смогли проявить многочисленные ищущие, что прежде появлялись в лесах, и предложил часть себя. Тогда меня осенило, кто же меня звал – дерево!

– Кхм, дерево? – поперхнувшись, бросил на рассказчика недоверчивый взгляд.

– Точнее Синсир Бетха, но для рассказа это не важно. В общем! Древо, давшее начало жизни, решило испытать меня, как и моих предшественников. Многие не выдерживали и первых дней пребывания в лесу, сходя с ума или сворачивая с тропы и исчезая без следа, а те единицы, что достигали древа, завидев его величественные размеры либо опускали руки и уходили, либо падали на колени и становились частью Леса. Но я всё преодолел!

За это древо позволило взять одну из его ветвей, напитанных невероятной жизненной силой. Её можешь почувствовать и ты, если прикоснёшься! – малец подал мне свою палку.

– Нет, спасибо, – отмахнулся от столь щедрого предложения, но с любопытством продолжил смотреть.

– Как хочешь, – взглянув на меня хитрыми глазёнками, малец положил палку рядом с собой и продолжил: – Но кроме материального дара, я получил другой, нематериальный, но не менее ценный. Оно ответило на все мои вопросы, правда…

Вдруг голос дрогнул. Казалось, собеседник мой сильно расстроился.

– Что случилось? Ответы оказались плохими? – с ноткой издёвки поинтересовался я.

– В том то и дело, что… Я не помню! – неожиданно для меня малец перешёл на крик. – Не помню! Помню, как задавал вопросы и получал ответы, но что спрашивал и что получил в ответ – не помню! Не помню!

Арчи схватился за голову и зарыдал.

Магия

Небо заволокли тёмные тучи, задул сильный ветер, поднялся высокий столб огня – малец разошёлся не на шутку.

«Боже! – с ужасом в глазах и сердце я отполз от бывшего костра, но сильный ветер не позволил уползти слишком далеко. – Боже! Что за чертовщина?! Я ещё хочу жить!» – мои пальцы впились в глинистую землю, но стихия была сильнее, пришлось отползать обратно к огню.

Арчи всё рыдал, и казалось, чем дольше плохо ему, тем хуже вокруг.

Небо разразилось оглушительным громом, вокруг стоянки началась настоящая пылевая буря, от костра же не осталось ничего, но огонь становился только жарче. Я, прижавшись всем сущим к земле, боялся поднять и носа.

«Какая ирония – спасший меня же и прикончит», – крепко засела мысль в голове, я даже закрыл глаза.

– Прости, – сквозь всхлипы вдруг послышалось.

Я открыл глаза и даже поднял голову. Всё утихло. Только Арчи, обхватив руками коленки, сидел напротив потухшего костра.

– Ты дал мне место у своего костра, а я принёс только бурю. Как некрасиво с моей стороны. Прости.

– Э… Э… Это в… всё ты? – мой разум отказывался верить.

– Обычно я не теряю самообладания, но… – его голос снова дрогнул, я тут же прижался к земле. – Не бойся, всё позади, – всё ещё дрожащим, но уже более весёлым и мягким голосом обнадёжил меня гость. – Тяжело быть кем-то, при этом не зная, кто ты, и не имея возможности получить от кого-либо помощи.

– Д… Да с такими силами мне никогда бы не понадобилась помощь, – наконец оторвался я от земли, но продолжил озираться по сторонам при малейшем шорохе.

– По началу так и было.

Малец крепко сжал в руках Бату, навёл её на угли и, шепча, крутанул ей несколько раз по часовой стрелке. Заполыхало необычное розовое пламя.

– Что ты сделал? – заворожённо глядя на огонь, спросил я.

– Да так, пустячок, – слегка отвернувшись, ответил Арчи. – Теперь есть тепло и свет, но дрова не нужны.

– Это магия? – робко поинтересовался.

– Можно и так сказать, – малец придвинулся к огню, в нежном отсвете он начал казаться таким… ребёнком. – Магия такая же необычная, как воздух или вода, ей нужно только уметь пользоваться. Даже не так. С ней нужно научиться дружить, и тогда она всегда придёт тебе на помощь.

Арчи затих. Тишина напрягла меня. Оторвав глаза от огня, я взглянул на мальчонку.

– Правда, – малец заговорил чуть медленнее, – магия… Она ещё как огонь и земля. Рождает жизнь. И смерть. Если ей не осторожно пользоваться или, что ещё хуже, не уважать и оскорблять, то в гневе и ярости она устроит погром, а если же приласкать и задобрить, то может и от гибели спасти, и целый мир перекроить.

Магия может быть любознательной птичкой, царственной рыбкой, пугливой букашкой или же свирепым зверем. Она может быть кем и чем угодно и как человек может в одном и том же месте быть столь разной, а в разных краях света – похожей.

Малец поднял голову на звёзды. Они задорно мерцали, но подул прохладный ветер, и небесные огоньки стали казаться такими холодными… далёкими. Тогда Арчи поднялся, закрыл глаза и начал водить рукой по воздуху.

– Что ты делаешь? – спросил я, но через мгновение вопрос отпал сам собой.

Следом за рукой шла сияющая линия, которая складывалась в фигуры, оживавшие в следующее мгновение.

Стая мерцающих птиц, переливающийся всеми цветами радуги косяк рыбы, стадо невиданных мной до селе резвых сияющих животных, разноцветные рои всяких букашек – всё это великолепие было как живое и резвилось вокруг стоянки.

– Вот это да, – на выдохе отвесил челюсть.

– Согласен, красиво, – легко выдохнул малец и вернулся к огню. – Жаль, что вся магия не может быть такой.