Владимир Радушевский – # Без названия (страница 2)

Он поднял взгляд, и теперь в нём не было ни жёсткости, ни мягкости — только чистое, безоценочное присутствие.

— Ты заметила. Что дальше?

Вопрос повис в воздухе, но теперь он не давил. Он просто был — как трещина в стене, через которую можно увидеть небо, а можно заклеить обоями.

Анна молчала. Её дыхание стало глубже, ритмичнее. Она смотрела на Сергея, и в её взгляде медленно, очень медленно, проступало что-то, чего не было весь вечер — не решение, нет. Скорее, готовность к решению.

За окном дождь прекратился совсем. Только вода тихо стекала по стёклам, и в комнате стало слышно, как потрескивают догорающие угли в камине.

Глава 7. Момент выбора.

Анна провела ладонью по лицу — медленно, от лба к подбородку, словно снимая с себя невидимую маску. Движение было плавным, осознанным, без привычной автоматической торопливости. Когда рука опустилась, её взгляд стал другим — более сфокусированным, что ли.

— Дальше? — переспросила она, и в её голосе появилась новая интонация: не вопрос, а примерка слова на вкус. — Дальше я встану и поставлю чайник.

Она не сдвинулась с места. Но сама фраза — простая, бытовая, лишённая всякой метафоричности — прозвучала как обещание.

— Потому что чай остыл, — продолжила она, и в уголках её губ снова появилась та лёгкая, беззащитная улыбка. — А ещё потому, что я хочу сделать это сама. Не потому, что программа сказала «гости — чай», а потому, что мне хочется подержать в руках горячую кружку.

Она помолчала секунду, затем чуть наклонила голову, и в этом наклоне было что-то новое — не покорность и не вызов, а простое человеческое «я здесь».

— Ты будешь?

Сергей смотрел на неё не мигая. Его поза оставалась прямой, но напряжение в плечах исчезло полностью — они лежали ровно, без привычного асимметричного выдвижения вперёд.

— Буду, — сказал он коротко.

И это одно слово прозвучало весомее всех предыдущих рассуждений о программах, вёслах и разрывах.

Анна встала с дивана. Движение было неторопливым, но не тягучим — скорее соразмерным, как у человека, который наконец перестал бороться с собственной тяжестью и просто принял её как данность.

Она пошла на кухню. Босиком, по прохладному полу. Её шаги были тихими, но отчётливыми — каждый касался паркета с той мерой присутствия, которую невозможно сымитировать.

Сергей остался сидеть в кресле. Он не смотрел ей вслед — его взгляд ушёл в огонь, который почти догорел, оставив после себя горку золы и слабый, едва тлеющий уголёк.

Глава 8. Горячая керамика.

На кухне зашуршало — Анна открыла кран, набрала воды в чайник. Звук был обыденным, почти невыразительным, но в тишине дома он звучал как маленькое событие: плеск воды о металл, щелчок зажигания, мягкое гудение конфорки.

Вернулась она через несколько минут, держа в обеих руках две кружки. Двигалась осторожно, чуть замедленно, но не из-за неуверенности — скорее из-за желания не расплескать. Пар поднимался над керамикой белыми лёгкими языками, таял в полумраке комнаты.

— Держи, — сказала она, протягивая одну кружку Сергею.

Он взял. Их пальцы не соприкоснулись — она выпустила кружку за секунду до того, как его ладонь сомкнулась вокруг керамики. Жест получился точным, почти отрепетированным, но в нём не было механичности.

Анна села обратно на диван, но не поджала ноги под себя, как раньше, а поставила их на пол — ровно, обеими ступнями. В её позе появилась та устойчивость, которой не было в начале вечера. Она не обнимала себя, не сжималась. Просто сидела, держа кружку в обеих руках, и смотрела на свет, который чайная чашка отбрасывала на столешницу.

— Горячо, — сказала она спокойно. — Но это приятно. Чувствуешь, что держишь что-то настоящее.

Сергей молчал. Он тоже держал кружку в обеих руках, и его большой палец больше не гладил обод — он просто лежал неподвижно, прижатый к горячей керамике.

За окном из мокрой листвы донеслась первая птичья трель. Мартовская ночь была ещё холодной, но в этом звуке уже угадывалось что-то весеннее — робкое, неуверенное, но живое.

Анна сделала маленький глоток. Выдохнула.

— Спасибо, — сказала она тихо, и было неясно, обращено ли это слово к Сергею, к горячему чаю или просто к той секунде тишины, которая наступила между ними.

Глава 9. Незримая полка.

Анна сделала ещё глоток и замерла. Взгляд её ушёл в сторону — не вверх, не в зоны доступа, а куда-то в угол комнаты, где на низкой этажерке стояли старые книги в потёртых переплётах.

— Знаешь, — начала она медленно, и голос её стал чуть глубже, словно она пробовала слова на слух, прежде чем выпустить их наружу, — я сейчас подумала об одном человеке.

Она помолчала.

— О князе Мышкине.

Сергей поднял бровь — единственное движение, выдавшее удивление. Он не перебивал.

— У него была эта… не от мира сего, — Анна чуть покачала головой, поправляя себя. — Нет, не так. Он был в мире, но не от программы. Он замечал то, чего другие не замечали. Не потому, что был умнее, а потому, что… не знаю… смотрел без защиты.

Она опустила взгляд в кружку, на тёмную поверхность чая, в которой отражался потолок.

— И его за это называли идиотом. Потому что он не играл по правилам. Не делал того, что «положено». Он просто… был. И когда он говорил «я вас люблю» или «мне жаль», он действительно это чувствовал. Без программы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.