Владимир Пузий – Порох из драконьих костей (страница 30)
Остановитесь, шептала им Марта. Уходите. Это чистая, честная земля, вам нечего делать здесь, вы никому здесь не нужны, уходите же, убирайтесь прочь, прочь!
Но они росли, один за другим, рядами, стройными и ровными, как шеренги чудовищного войска. И в конце концов Марта сломалась, она упала на колени и заплакала от злости и от обиды, и злость вдруг вспыхнула в ней, как вспыхивает на ветру пламя, — чистая, чёрно-золотая, опаляющая.
Вы не пройдёте, сказала им всем Марта. Не пройдёте. Потому что я вас просто не пущу, слышите, сдохну, но не пущу.
Она смотрела на их безликие образины, а те глядели куда-то мимо Марты, дальше и выше, туда, где — поняла она — уже опускался ещё один, последний дракон.
Глядели и ждали.
Проснулась она за пять минут до будильника. Сразу вырубила его и лежала, вспоминая, что же такое ей приснилось. Ни черта не помнила, только знала: было что-то смурное, невнятное. Тьфу, какая только ерунда в голову людям не лезет — и в свой собственный день рождения, не когда попало!..
Она откинула одеяло, сбросила пижаму и встала перед шкафом. С тыльной стороны на дверце висело зеркало, Марта приоткрыла дверцу и внимательно изучила своё отражение.
Ей всегда казалось, что восемнадцать — это такой рубеж. Что-то меняется в человеке, причём заметно и ощутимо.
А вот фиг. В зеркале перед ней стояла всё та же привычная Марта: голени толстючие, и ляжки никуда не годятся, занимайся гимнастикой по утрам или нет, толку ноль, и плечи широковаты, и фигура вся скорее мальчишечья. Она осторожно провела ладонями по коже, как будто заново знакомилась сама с собой: Марта-ещё-та с Мартой-взрослой. Это было странное ощущение, не то чтобы неприятное, просто как будто смотришь не в зеркало, а в окно во времени. Вот я какая. Вот ты какая. Вот мы какие — есть, были, будем.
День, подумала она, ожидается непростой. Плюс макулатура и кости, и (улыбнулась) господин Вегнер.
Ничего, сказала себе, я справлюсь.
И пошла одеваться.
Элиза приготовила праздничный завтрак, не такой уж и плохой, с любимым Мартиным лимонным печеньем. Отец ещё был дома, у него теперь вечерние смены, Гиппель очень просил; без обид, правда?.. Марта благосклонно простила. Она сегодня была в настроении, даже мачеха показалась не такой уж подлой и сволочной. Минутка слабости, что поделаешь.
— А теперь, — сказала Элиза, — подарок.
Марта ничего особого не ждала, она себя сразу приготовила, чтобы не расстраиваться. Отец только с заработков, Элиза есть Элиза; дело обойдётся чем-нибудь в меру дорогим, но — в общем-то, обычным. Это у тебя, дурочка, совершеннолетие, а для них — ещё один ДР дочки/падчерицы. Губу подбери.
Отец вышел из кухни и вернулся с крохотной коробочкой. Обёртка на коробочке была сверкающая, бантик узкий и полупрозрачный, как крылышки феи.
— Вот, — сказал отец. — Это от нас с Элизой.
Ну хоть не «с мамой», были у него одно время такие поползновения.
Марта обняла отца, обняла и Элизу (не жалко), потом сдёрнула бантик с обёрткой и открыла коробочку.
Там лежали серёжки, и красивенные! Золотые единороги, с алыми глазками. Совсем маленькие, с ноготь мизинца. Чистое волшебство, Марта никогда таких не видела, ни вживую, ни на фотках.
— Я примерю! — Она хотела побежать к себе, но Элиза покачала головой.
— Подожди минутку, это ещё не всё.
Мачеха оглянулась на отца, тот кивнул, мол, давай ты.
— У нас, — сказала Элиза, — есть ещё один подарок. Может, не такой яркий, но полезный.
Марта мысленно закатила глаза: если о подарке говорят «полезный», значит, сама ты его в жизни бы себе не купила — и пользоваться им никогда не будешь.
— Пока отец был на заработках, всю его зарплату перечисляли на наш счёт. Ну и я кое-что добавляла от себя. К следующей весне там должно накопиться достаточно, чтобы ты могла поехать в столицу и сдать вступительные экзамены. А если не получится на бюджет, — Элиза поджала губы, — хватит, чтобы училась на контрактном, по крайней мере, первый год.
— Ух ты, — сказала Марта. Ощущение было такое, словно приложили мягкой, но тяжёлой подушкой прямо по голове. — Ух ты. Спасибо.
Едва сдержалась, чтобы не повторить в третий раз «ух ты»: для взрослой, восемнадцатилетней девушки это было бы слишком по-детски. Ну вот, подумала, «по-детски» — уже не про меня; и почувствовала лёгкую грусть.
— Кстати, — сказал отец. — Пока я не забыл. Держите-ка обе номер телефона, — он достал из кармана две карточки и положил перед Мартой и Элизой. — Это так, на всякий случай.
— Твой? — удивилась Элиза, повертев в руках карточку. Та была похожа на визитку, но без имени, вообще без слов, только с цифрами.
— Одного старого приятеля, недавно с ним встретились. Если что-нибудь случится, а я в этот момент буду не дома, — звоните.
Марта ждала, что Элиза спросит, мол, какое такое «что-нибудь» может случиться, — но Элиза не спросила. Молча кивнула, достала мобильный и вбила номер в память.
Тогда и Марта не стала спрашивать. У неё, кстати, и времени особо не было. Сбор макулатуры с семи тридцати, а им с Чистюлей и Стефом надо прийти до того, как начнётся толкотня.
Чистюля уже ждал на лавочке.
— Привет, — буркнул. — С днём рождения!
И вручил завёрнутую в обычный кусок цветной бумаги книгу. Марта поставила пакет с макулатурой на лавочку и проверила: да, точно, «Магия, колдовство и беседы с умершими в античности: документы и свидетельства». Старая, зачитанная. Из домашней коллекции Чистюли; принадлежала кому-то из дальних предков, никто уже точно и не помнил, кому.
— Типа, шутка?
Он небрежно пожал плечами:
— Я видел, как ты на неё смотрела. Мать разрешила, а
— Она же, наверное, кучу денег стоит.
— Слушай, — обиделся Чистюля, — не нравится — так и скажи. Подарю какую-нибудь открытку или цветочек, не вопрос.
Вот же я балда, подумала Марта.
— Извини, — сказала. — Просто неожиданно. А книжка — да, то, что надо! Лучший подарок!
Она обняла Бена и чмокнула в щёку, тот аж зарделся.
— Простите, что вламываюсь в эту трогательную сцену, но… — Стефан-Николай ухмыльнулся и постучал по запястью там, где обычные люди носят часы. — У нас вроде бы имелись некоторые планы на сегодняшнее утро, не хотелось бы их нарушать.
— А где поздравления?! Где подарок?! — возмутилась Марта.
— А что, — парировал Стеф, — вечеринка уже отменяется? Какие подарки без угощения, нельзя же так наплевательски относиться к традициям дедов и прадедов, Баумгертнер.
Они двинули к школе, продолжая обсуждать особенности деньрожденных ритуалов. Стеф меланхолично отмечал, что некоторые цепляются за любую надуманную причину, лишь бы предаться сладостному греху вымогательства. А другие некоторые им, надо сказать, в этом неосмотрительно потворствуют. Марта парировала в том духе, что некоторым третьим лишь бы зажмотиться. Чистюля слушал их, иногда выдавливал из себя улыбочку, но в целом оставался мрачен; неужели, подумала Марта, опять с отцом проблемы? Или в онлайновке очередной облом? Так Бен вроде бросил после того случая с подсадным ванхелсингом… или нет? Только потом сообразила: если он втрескался в Нику, то, маловер, вполне может быть в мрачном расположении духа из-за не слишком высокого мнения о собственных шансах на взаимность.
Уже ближе к школе они догнали мальков с тележкой, на которой чуть покачивалась гора картонных коробок. Мальки шли плотной толпой, всё время оглядываясь по сторонам, и были похожи на мультяшных гномов-воришек. При виде Марты с богатырями заметно напряглись, но потом их главный — головастый, в громадных очках, заявил:
— Отбой тревоги, свои!
— Жук? — удивилась Марта. — Вы что, совершили налёт на магазин?
— Ничего подобного! — возмутился тот. — Всё по-честному, пару недель собирали. Просто у Выпи вон тётка в магазине работает, — добавил он, кивнув на худющего, взъерошенного мальчишку. — Ну и помогла нам, их всё равно выбрасывают.
— А чего вы тогда такие нервные? — хмыкнул Чистюля. — Боитесь, что конкуренты совершат незаконный отъём?
— Пусть попробуют! — пробасил Жук. Выпь залихватски ухмыльнулся и потряс в воздухе кулаком, остальные дружно загомонили, мол, да, пусть, мол, только кто сунется.
— Тогда что не так? — тихо спросила Марта.
— А разве вам Пауль не говорил? — удивился Жук. И зыркнув на Стефа с Чистюлей, добавил: — Вы лучше у него спросите. Мало ли.
— Опять малышня чудит, — подытожил Бен, когда они обогнали тележку. — Забей. — Он приосанился: — Мы, помнится, в их юном возрасте чем только… Эй, эй! Вы чего ржёте-то, дураки?!
— Ладно. Извини. — Марта вытерла запястьем слезу. — Скажи мне, о мудрый старец, ты готов к тому, чтобы совершить
Стефан-Николай усмехнулся:
— Заметь, Бен, во мне Ведьма не сомневается.
Марта хотела было объявить, что за «Ведьму», как и прежде, слишком смелые в два счёта получат по голове, — но, во-первых, увидела господина Вегнера у дверей, выводивших из спортзала прямо во двор, а во-вторых… во-вторых… была ещё какая-то мысль, какое-то наблюдение, но… господин Вегнер в этот момент заметил её и улыбнулся ей, в смысле, конечно, ей и ребятам, но им-то наверняка не так, как Марте, в смысле, им-то он не помогал спасти господина Трюцшлера и задание про драконов им не давал…