Владимир Пузий – Мастер дороги (страница 27)
Шахх повторил то, чем закончил прошлое занятие: формулу загадки, – а затем спросил, кто из присутствующих нашел ответ. Вверх взметнулось несколько рук. С легкой улыбкой на устах он обвел взглядом аудиторию, словно раздумывал, кого же вызвать.
В этом и была суть занятий. Вынудить их хоть как-то работать мозгами. Хоть что-нибудь узнать о мире… о том мире, который существовал давным-давно и которого больше не будет никогда. Говорят, прежде на занятиях юнцы и девицы чему-то учились. Теперь они приходили развлекаться – и только если рассказы Шахха оказывались
Поэтому – бесконечная история о Тоше-Ловкаче и его подружке. Поэтому – схватки, погони, древние тайны – все то, что пока еще
Как и многие до него, Шахх ухитрялся вплетать в ткань истории небольшие задания и давать хотя бы немного информации о мире. Если задания были простыми и рассказ не содержал сложных слов,
Об одном таком Шахха сегодня предупредили. Он отыскал взглядом новичка, которого заприметил давно, едва лишь вошел в аудиторию, – отыскал и кивнул:
– Слушаю вас.
Тот встал, одергивая мешковатые штаны и часто моргая. Круглолицый, чуть полноватый, с неестественно длинными передними зубами. «Видимо, врожденный порок. Впрочем, для нынешних физические отклонения, скорее, норма».
Передернув плечами, новичок принялся отвечать. Загадка Трех Одноглазых Близнецов требовала умения считать и природной смекалки, но длиннозубый раскусил ее на удивление ловко. Для своего возраста – блестяще.
В планы Шахха это не входило. Быстрый и правильный ответ обесценивал вопрос. Более того, новичок объяснял все чересчур сложно, большинство из сидящих не понимали, о чем он говорит, – следовательно, не могли усвоить материал.
Хуже того – некоторые, заскучав, снова принялись что-то жевать, почесываться или болтать. По аудитории разлился едва заметный приторный запах.
«В иные времена, – с горечью подумал Шахх, – я бы радовался этому новичку. Я сделал бы из него блестящего мыслителя, ученого, который дал бы человечеству много новых…»
Он оборвал себя и рассмеялся снисходительным, обидным смехом:
– Вы совершили ошибку. Но не страшно: не всем же быть такими умными, как Тош.
Юнцы заржали, девицы захихикали. Длиннозубый дернул головой, словно отгоняя мух:
– Я прав. – И принялся повторять все то же, что уже один раз объяснял.
Не желая выслушивать его до конца, Шахх отмахнулся:
– Чепуха! Можно только порадоваться за Красотку, что с ней был Тош, а не… – многозначительная пауза, – кто-нибудь другой.
Свист, хлопки, улюлюканье. Сандалия совершила еще одно путешествие вниз-наверх.
– И вот Ловкач, справившись с загадкой Трех Одноглазых Близнецов, оказался наконец перед Завесой Незримого. За нею его с Красоткой ждал Оракул.
Абсолютная, космическая тишина. Даже пакетом с запеканкой не шелестят.
– Что представляла собой Завеса Незримого? Нетрудно ответить – это был огромный полог, отгораживавший дальнюю часть зала. За пологом и скрывался Оракул. Никто – ни человек, ни зверь, ни птица – не мог нарушить уединения, в котором пребывал за Завесой Оракул. Никому не дано было узреть его и остаться в живых. Оракул же, разумеется, знал все о просителях задолго до того, как они переступали порог зала…
Шахх рассказывал с легкостью человека, в сотый раз повторяющего одно и то же. Историю о Тоше и Красотке он придумал, когда был молодым и наивным… когда верил, что этот мир еще можно спасти. Но если из года в год наблюдаешь за тем, как деградируют поколения, и каждый раз думаешь: вот он, предел, ниже которого опуститься невозможно… а потом приходят следующие – и ты понимаешь, насколько заблуждался!..
Рано или поздно тебя начинают одолевать сомнения: а может, все зря?
Потом осознаешь: да, так и есть.
Нередко Шахх ловил себя на том, что перестает вплетать в историю о Тоше что-нибудь познавательное. Все чаще он забывал значение редких слов.
Этого не замечали – некому было замечать.
Сейчас он рассказывал – и впервые почувствовал, что в зале есть тот, кто не просто следит за приключениями Тоша и Красотки. Длиннозубый новичок не спускал с Шахха глаз. Это был взгляд… Шахх сперва даже не понял, какой именно. Не обиженный, нет. Не предвкушающий (как у вихрастого) и не безразличный (как у большинства), даже не азартный, хотя сейчас занятник рассказывал об Оракуле.
Это был – сообразил вдруг Шахх – взгляд, полный презрения. Длиннозубый
Стоя посреди загаженного, воняющего потом и прелыми листьями зала, Шахх вдруг понял, каким же никчемным он стал. Он, Шахх, знает больше, чем все юнцы и девицы, сидящие сейчас перед ним, когда-либо узнают! Неужели до конца своих дней он так и будет развлекать это жующее и пердящее стадо?!
– «Но как, – спросил Тош, – нам победить захватчиков? Где найти легендарное Оружие Древних?»
«Оно ничем тебе не поможет, – ответил Оракул. – Ибо – взгляни на себя. Ты силен и хитер – но разве мудр?»
«Если есть добрый клинок – зачем мне мудрость? Мои предки знали множество языков и умели читать. В их распоряжении было немало умных машин; они умели управлять погодой, создавали псевдоживых существ, путешествовали в глубины космоса. И что, помогло им это против захватчиков?»
«Захватчики ни при чем! – отрезал голос из-за Завесы Незримого. – Дело в них самих, в твоих предках. Многие пророки сулили человечеству гибель от катастроф и эпидемий. Никто и представить не мог, что людей погубит не беда, а благо. Не болезни и природные катаклизмы уничтожили вас, но – пресыщенность! Когда все стало достижимо, вы растерялись. Вы перестали к чему-либо стремиться, забыли, для чего созданы. Человек – хозяин Земли, он должен управлять ею, мудро и справедливо, а для этого необходимо
«А что, есть разница?»
«Когда рядом окажутся головорезы, ощутишь ее на собственной шкуре. Много ли толку в оружии, лежащем в пяти шагах от тебя, если к твоему горлу уже приставлен клинок?..»
Шахх понимал, чем и насколько рискует. Незримый клинок всегда находился у его горла, но сейчас Шахх сам, сознательно, давил на него изо всех сил. То, о чем он говорил, было слишком сложным для аудитории. Он использовал простые слова, но вот абстрактные понятия
И все-таки – они слушали! Эти юнцы и девицы впервые за многие годы слушали его, затаив дыхание! Может, кое-кто из них наконец задумался о том, кем является и для чего существует на этой планете…
Может, все еще не безнадежно! Ведь, поняв, они могли бы…
– Чепуха! – сказал вдруг новичок. Сказал громко, так что голос его наверняка расслышали даже на задних рядах. – Чепуха и ложь!
Он поднялся, одернув свои мешковатые штаны, и продолжал говорить; Шахх не прерывал его, слишком ошеломленный таким неожиданным и дерзким вмешательством.
– «Человек – хозяин Земли»? Вы сами-то верите в это? Вы же наверняка слышали книги древних. Не могли не слышать! И все они сходились в одном: история человечества насчитывает не сотни и не тысячи – миллионы лет. И время – оно больше похоже на океан, а не на дорогу, по которой идешь из конца в конец; волны этого океана то размывают берег, то прибивают к нему камни и песок. За миллионы лет своего существования человечество не раз и не два возносилось к вершинам мысли и духа и не раз низвергалось в пучины беззакония и дикости. Вырождаясь, они становились зверьми, а после – миллионолетия спустя – вновь достигали все тех же высот. Таков закон природы. Всякий раз, возвысившись, люди полагали себя высшими существами – и всякий раз обманывались, ибо изначально их сотворили не для властвования, но для подчинения!
Теперь Шахх слушал длиннозубого, затаив дыхание. Это немыслимо! Откуда бы юнец мог узнать о «Пнакотских манускриптах»?! Они были запрещены, тех, кто знал их на память,
– «В океане времени другие существа – истинные хозяева Земли – жили с самых первых мгновений его существования. Всегда. Для них сила волн и подводные течения – ничто, безделица! Каждый цикл в истории человечества для этих властелинов мира – всего лишь вспышка солнца на закате дня. А само человечество – в лучшем случае племя рабов. Одни используют нас как грубое вместилище для своих разумов, когда решают покинуть пределы дальних миров и направиться в наш. Другие видят в людях поживу, или коридор между чудовищными многомерными пространствами и Землей, или дешевое оружие в борьбе с другими предвечными божествами.