Владимир Пузий – Мастер дороги (страница 16)
– В столице, – сказал мастер, – все это имело значение. Ваша рассудительность, предусмотрительность, ваш житейский опыт. Хотя уже и там мир стал слишком туго стянут всеми этими
– Отказался от логики вола, – кивнул Рифмач. Принц видел, что ему очень хочется произвести впечатление на дочь мастера.
– Точно – отказался. – Мастер в упор посмотрел на короля. – И только поэтому совершил то, что совершил. Понимаешь… ваше величество?
– А мы, значит, взяли с собой гвардейцев и тем всё загубили?
– Не всё, – покачал головой мастер. – Пока не всё. Только самих гвардейцев.
– Но это вздор! – вскинулся Стерх. – Как вы можете знать?.. откуда?!. Нелепые случайности… вот они и погибли.
Мастер посмотрел на него с жалостью:
– Ты же словесник, ты читал «Книгу». И умеешь кое-что, я видел. Плохо, но умеешь. Ну какие «случайности», добрый человек? Какие тут могли быть случайности, о чем ты?
А ведь мастер прав, подумал принц.
Сперва странная история на перевале Гнутой Пики. Перешел почти весь отряд – и вдруг сверху посыпались камни, завалили тропу. С той стороны осталось трое гвардейцев, замыкавших колонну. Трое гвардейцев и пять мулов с припасами.
Завал было не разобрать, близилась ночь, где-то вдалеке истерично хохотали сырные шакалы…
Тогда король принял решение двигаться дальше. Ничего другого не оставалось, а время… отец боялся, что времени у них очень мало.
Чтобы пополнить припасы, пришлось задержаться в следующем городке, еще в незапамятные времена получившем право на самоуправление; никто уж и не помнил – за какие заслуги перед Круком. Шел дождь, в городке было слякотно и скверно, и жители косились хмуро, а градоправитель долго, фальшиво извинялся перед нежданными гостями за неудобства, за неповоротливость советников, и что бы вам не отдохнуть пару-тройку деньков? – а мы подберем самых лучших мулов и снабдим самыми лучшими припасами…
Стерху все это не нравилось, и он настороженно вертел шеей и все равно прозевал момент, когда началось. Градоправитель вдруг куда-то делся («погляжу, чего они так долго-то!»), и оказалось вдруг, что под пустой ратушей собралась толпа, молчаливая, ощетинившаяся разномастными пиками, алебардами, кольями…
Король все понял первым – раньше и Стерха, и капитана гвардейцев Альбрима Худого, – понял и начал действовать. Вот тогда принц увидел, каким отец был давно, в молодости, еще до того, как надел венец; каким он был, когда усмирял баронов-бунтовщиков из рода Козодоев…
Они заперли дверь изнутри, и отец велел Стерху: «Ищи. Куда-то ведь этот хорек ускользнул».
Это была одна из самых кошмарных ночей. Принц и сейчас не мог бы вспомнить всего, что тогда случилось. Но одно врезалось в память навсегда: как они уходили по волглому, смердящему туннелю, уходили во тьму, оставляя за спиной семерых гвардейцев на входе в тоннель и толпу, которая наконец прорвалась в ратушу…
Случайность на перевале? – А что же еще!
А в городе? – А в городе наоборот, все вполне закономерно, с их-то всегдашним бунтовщицким норовом да с тем, как жилось стране последнее время.
Но скорпион, не пойми откуда взявшийся среди хвойного леса и заползший в сапог? Но молния, что ударила именно в ту осину, под которой спрятались от дождя двое гвардейцев? Но неведомая болезнь, настигшая еще одного у переправы через Бурливую? А озерное чудище, которое не тронуло коней, не позарилось ни на принца, ни на короля, ни на Стерха с Рифмачом, а выцепило именно Альбрима Худого?..
Сейчас принц совершенно ясно понимал: никаких совпадений не было – и случайностей тоже.
– Но что это? Почему?.. Какая такая сила?..
Мастер посмотрел на него с одобрением, как на старательного, хоть и глуповатого ученика.
– Та самая сила, которая не дает Своду рухнуть на землю. Та сила, что движет солнцем и звездами, устремляет реки из верховий в низины – и никогда наоборот. Вы, главное, не обманитесь, – добавил он с усмешкой. – Этой силе нет никакого дела ни до вас, ни до меня, ни до самого Предчура. Некоторые книжники – в той, прошлой моей жизни – называли ее «законом природы». Ложь. Законы можно изменить, судей – обмануть. А здесь… здесь такое не проходит.
– Откуда ты все это знаешь? – спросил король.
– Долгая история, ваше величество. Даже нынешней ночи на нее не хватит. А вам нужно отдохнуть и выспаться. Да и поразмыслить… утро вечера мудренее.
Снова с озера донесся одинокий крик, надрывней прежнего.
– Постелю вам на полу, уж не обессудьте, – сказал мастер, поднимаясь. – Ну-ка, помогите… – кивнул принцу с Ронди, и втроем они сдвинули стол со стульями в дальний угол. Ронди, правда, по-прежнему ну очень старался не смотреть на дочь мастера, так что ушибся коленом и теперь вдобавок мужественно пытался не хромать. Девушка, не переставая прясть, поглядывала на него с любопытством.
В соседней комнате стояли две кровати – большая и поменьше, – а также детская колыбелька. В колыбельке был сложен всякий хлам: игрушки, одежда, какой-то посох…
Мастер сдернул с кроватей шкуры, сунул в руки принцу и Ронди: несите, мол.
Постелились, легли.
– Чем раньше заснете, – сказал мастер, – тем лучше.
– А что, – спросил, приподнявшись на локте, Стерх, – дочке ты отдохнуть не позволишь? Она ведь, наверное, устала за день.
– А прясть ты будешь? – беззлобно проронил мастер. Он задул свечи, оставил только огонь в камине. Дверь в соседнюю комнату не закрывал, слышно было, как он в темноте ворочается на пустой широкой постели.
Постукивала прялка, трещали поленья в камине. Бился о слюдяную пластинку неугомонный мотылек.
Принц заснул почти сразу – как будто соскользнул в мягкую, убаюкивающую бездну.
Заснул – и тотчас проснулся: Стерху не спалось, он покашлял, перевернулся с боку на бок, аж половицы под ним скрипнули; потом встал и раздраженно шагнул к окну, бормоча себе под нос: «Ну ведь невыносимо же!.. впустить его, или отогнать, или ставни наконец закрыть!..»
Шагнул – и замер, видимо, не зная, что именно предпринять.
«Сложно мудрецу перемудрить законно тяготеющего ко свету мотылька», – в полусне подумал принц. Легкая, понятная мысль. И почему Стерху это неясно?
Сон накатывался волнами, тянул на дно…
– О Предчур благодатный!.. – прошептал учитель.
– Что там? – тихо спросил король. Похоже, и он не мог заснуть этой ночью.
– Вы только взгляните!..
Это было сказано таким тоном, что принц мигом стряхнул с себя остатки сна и вскочил на ноги.
По-прежнему горел в очаге огонь, сидела за прялкой дочь мастера, бился в окно мотылек. И руки – белесые, усеянные капельками росы руки – все так же недвижно возвышались над гладью озера, и сияли в лунном свете клинки мечей…
И сиял, величаво ступая по траве, снежно-белый конь. Колыхалась пышная грива, черные глаза смотрели с затаенной печалью. Изящный витой рог вздымался еще одним мечом, братом тех, из озера.
– Вы видите? – дрожащим голосом произнес Стерх. – Предчур всемилостивый, я всегда полагал, что уж они-то – выдумка, уж их-то быть не может!..
Он придвинулся к окну, снова замер, боясь шелохнуться, затем повернулся к выходу.
– Я должен…
Рифмач застонал и тоже метнулся к двери.
Успел первым. Упал на колени перед ведром, и его вырвало.
– Молодец, – донесся из полумрака голос мастера. Из комнаты тот так и не вышел, но слышно было, как встает с постели. – Молодец, Рифмач. Правильно тебя выбрали… уж не знаю, кто и выбирал.
– При чем тут «кто выбирал»?! – вскинулся Стерх. – Вы посмотрите…
– Да уж нет, это вы посмотрите наконец. Внимательно, вдумчиво. Хорошо виден единорог? В деталях? В подробностях? С такого расстояния? Через слюдяную пластинку?
Король взял свой плащ и накинул на гвоздь, вбитый над окошком.
– Просто расскажи, – попросил устало. – Хватит загадок. Что это за тварь?
– Единорог, – ответил мастер. – Настоящий единорог.
– Тогда в чем дело? Что не так?
– Сними плащ, ваше величество, – и посмотри внимательней.
– Я не буду больше играть в эти игры, – твердо сказал король. – Думаешь, то, что когда-то произошло, дает тебе власть надо мной? В другой раз… может быть. Может быть, при других обстоятельствах – да. Но сейчас есть дела поважней. Если ты способен помочь, я встану на колени и попрошу тебя о помощи. Если попытаешься помешать… Лучше не пытайся.
– Отлично, – сказал мастер. Без насмешки и без смущения, как будто этого и ждал. – Вот теперь – посмотри в окно, ваше величество.
Стерх сам потянулся к плащу, с первого раза не сумел снять, дернул снова – раздраженный, с пылающим лицом.
Принц подошел и помог ему.
Мотылек метнулся к окну.
На полпути его смяли мощные челюсти. Обрывок крылышка медленно, плавно затанцевал в ночном воздухе.