Владимир Прягин – Лазурит (страница 8)

Первые наброски, насколько я мог припомнить, делались у Илсы карандашом, но теперь всё было прорисовано кисточкой и чернилами. Выглядело и впрямь как почти готовый продукт.

— Да вы вообще красотки, — сказал я. — Если бы я наткнулся случайно где-нибудь в магазине, то полистал бы, по крайней мере. Но где финал? Ощущение, что сюжет оборвался на полуслове.

— Никак не можем определиться, — призналась Илса. — По-моему, главная героиня должна остаться с магнатом-изобретателем, который делает технику для орбитальной станции. И чтобы у них в финале было романтическое свидание. Про свадьбу я уже боюсь заикаться, чтобы вы не смеялись…

— Ну, комикс ведь твой, — сказала Рунвейга. — Если хочешь свидание, то надо его и нарисовать.

— Ой, ну перестань! Мы с тобой соавторы, поэтому твоё мнение так же важно, как и моё. Расскажи про свой вариант, и пусть Вячеслав оценит.

Я вопросительно посмотрел на Рунвейгу, и та сказала:

— Да ничего особенного. По-моему, в финале должна остаться интрига, лёгкая недосказанность. Намёк на свидание — может быть, но только намёк. В конце агентесса сядет на мотоцикл и красиво уедет в ночь по пустынной улице. А магнат пусть гадает.

— А ты как думаешь, Вячеслав? — поинтересовалась Илса. — Только, чур, не обманывать — нужен честный ответ.

— Гм, — сказал я, — чтобы ответить, я должен уточнить одну важную подробность. Что вы собираетесь дальше делать с вашим эпическим произведением? Покажете его публике? Или это у вас просто развлечение для узкого круга?

— Если откровенно, — сказала Илса, — я очень хотела бы, чтобы публика оценила, но боюсь и стесняюсь. В Академии надо мной начнут потешаться и показывать пальцами…

— А если под псевдонимом? — спросил я.

— Да, я об этом думала — просто взять псевдонимы и отослать в издательство. Сразу от нас двоих, разумеется, чтобы было соавторство. Но захотят ли они такое печатать? По-моему, вряд ли…

— А мне, — сказала Рунвейга, — насмешки безразличны, но если Илса под псевдонимом, то и я тоже, иначе будет выглядеть глупо. Ну и, конечно, я помню, что состою в твоём клане, поэтому без твоего разрешения публиковаться не буду, даже если предложат.

— Разрешение ты, считай, получила, — ответил я. — Но просто отправлять в издательство — нет, это не наш метод. Заеду к ним сам через пару дней, если будет время.

— Думаешь, это правильно? — робко спросила Илса.

— Ну, я же не собираюсь им ничего навязывать. Посмотрю на реакцию, и если пойму, что им такого не надо, то развернусь. Но так мы, по крайней мере, будем уверены, что они не выкинули ваш комикс в корзину. Ваших имён называть не буду, не беспокойся. Так что придумывайте себе псевдонимы. Ну, или псевдоним — один на двоих.

— А можно и так? — удивилась Илса.

— Можно, — сказал я. — А в чём проблема?

— Ну, ты же знаешь, я не сильна в практических вопросах. Тогда можем взять, к примеру, первые слоги от наших двух имён — и будет Илруна. Или Илрунга — так звучит лучше. Хороший же псевдоним?

— Нормальный, — сказал я, — только короткий. Лучше в два слова.

— Илрунга Кошка, — предложила Рунвейга.

— Почему кошка? — не понял я.

— Не знаю, просто пришло почему-то в голову. Ну, у нас же в комиксе — кот.

— Действительно, — сказал я, — с таким доводом не поспоришь.

Илса кивнула:

— Мне тоже нравится. Но я не поняла — как всё это влияет на концовку нашего комикса? Ты сказал, что она зависит от публикации…

— Элементарно. Если ваша книжечка выйдет и найдёт спрос, то, возможно, вы захотите выпустить продолжение. В таком случае лучше оставить некоторую открытость в конце первого тома.

— Да, — сказала Рунвейга. — Ну, и вообще, по-моему, предсвадебное свидание — это не совсем то, чего ожидает публика в финале шпионской книжки.

— Ух, — засмеялась Илса, — налетел клан Вереска, заклевал.

— Радуйся, — сказал я, — что мы ещё Уну не привели.

— А между прочим, — сообщила Рунвейга, — Уна — наша постоянная читательница. Она с нетерпением ждёт развязки.

— Вот и рисуйте, — дал я напутствие. — Я займусь пока своими делами, а как будет возможность, съезжу в издательство. А вы, кстати, можете предварительно посмотреть, какое из них вам больше подойдёт. Чтобы было приличное, но не стеснялось при этом печатать и развлекуху. Это тебе, Рунвейга, задание.

— Поняла, — ответила та, — всё выясню.

И я оставил барышень в комнате, где стол был завален чёрно-белыми рисунками-сценками. Цвет Илса почти не использовала, лишь кое-где мелькали яркие пятна, чтобы акцентировать некоторые детали — вроде красного света на светофоре или зелёного кактуса на столе у въедливой журналистки.

А ближе к вечеру я опять пообщался с Нэссой.

Прежде всего поинтересовался:

— Что слышно от твоего отца? Разобрался с краской?

— Нет, наши технологи занимаются. Так отец сказал мне по телефону. А ещё, по его словам, с ним хочет встретиться Грегори.

— Неожиданно, — сказал я. — Твой отец согласился?

— Да, — подтвердила Нэсса, — он намерен, цитата, выслушать всех участников инцидента. Со мной поговорил, с тобой тоже, теперь очередь Грегори.

— Звучит, в принципе, логично, — признал я, — но как-то меня всё это не вдохновляет. Ладно, посмотрим. А что у нас по прогулке в альтернативный мир?

— Я сделала набросок.

Она дала мне альбомный лист, где карандашом был скупо прорисован пейзаж.

На среднем плане чётко виднелся торец панельного дома. Длинный фасад с балконами почти не просматривался — был расположен под очень острым углом, а ещё его заслоняло дерево, растущее на углу. Возле дома приткнулся то ли «москвич», то ли «фольксваген-пассат». На заднем плане между деревьями справа просматривалась высотка со шпилем, которую при желании можно было принять и за МГУ. А слева от дома, у горизонта, угадывались прямоугольные небоскрёбы, при этом Нэсса парой штрихов смогла передать, что они стеклянные.

— Слушай, классно, — сказал я. — Такой пейзаж действительно может быть в альтернативной Москве.

— Но я не придумала, где нарисовать флаг.

— Хороший вопрос. В какой-нибудь государственный праздник его могли и на дом повесить, насколько помню, но в этом месяце у нас праздников нет…

— Тем более что на доме, — сказала Нэсса, — флаг будет смотреться, по-моему, нарочито. Конкретно в этом пейзаже, я имею в виду.

Подумав, я сказал:

— Стеклянные небоскрёбы — уже заявка на альтернативу, так что давай попробуем сначала без флага. Но для него можно зарезервировать место, чтобы потом добавить, если понадобится.

Я обвёл пальцем пустой участок слева от панельного дома:

— Вот здесь, пожалуйста, изобрази административное здание, тоже на среднем плане, но чуть подальше. Такое, знаешь, кондово-прямоугольное, из светлого кирпича. Можно тоже прикрыть деревьями, лишь бы флаг на крыше был виден, если мы его дорисуем.

— Мне потребуется ещё несколько дней, чтобы сделать большой рисунок с детализацией.

— Не вопрос. А пока дождёмся-таки, что скажет твой отец.

Следующий день промелькнул за окнами незаметно и ничем не запомнился. Новостей я не получил, с Нэссой мы не виделись.

Вновь занятия — лекции, тренажёры.

А затем Илса радостно объявила — комикс готов.

Финальная сцена выглядела именно так, как предлагала Рунвейга. Агентесса в облегающем чёрном комбинезоне уносилась на мотоцикле вдаль по шоссе.

— С чем вас и поздравляю, — сказал я. — И как называется сие сочинение?

— У нас были варианты, — сказала Илса, — но все какие-то скучные. Поэтому мы решили, что придумаешь ты.

— Вот это я понимаю — рациональный подход. А что мне за это будет?

— Моральное удовлетворение, — подсказала Рунвейга. — Ты ведь не хочешь, чтобы столько картинок с такой красивой шпионкой пропало даром?

— Да, с демагогией у вас явный прогресс, ценю. А насчёт названия скажу так — не надо оригинальничать. Из названия должно быть понятно, о чём тут речь, но и намёк на интригу нужен. При этом формулировка — чем короче, тем лучше.

— Много условий, — вздохнула Илса.

Рунвейга же заявила: