Владимир Прягин – Лазурит (страница 35)

На пресс-конференцию я приехал с Рунвейгой.

— Дамы и господа, — сказал я собравшимся журналистам, — позвольте представить мою коллегу, директора издательства «Оттенки фантастики». Она же в данный момент выполняет функции главного редактора и лучше меня расскажет о запланированных изданиях.

Рунвейга перечислила книги, которые мы готовим к печати, и продемонстрировала первую эскизную иллюстрацию Нэссы — ту самую стрекозу, летающую по космосу. После чего подтвердила, что комикс про блондинистую шпионку в ближайшее время выйдет уже значительным тиражом и будет доступен в нашем фирменном магазине. Сам комикс она показала тоже — на случай, если кто-то ещё не видел.

Затем журналисты начали задавать вопросы.

— Лорд-наследник, — заговорил тучный господин из «Художественного вестника», — живопись и графика занимают важное место в нашем социокультурном пространстве. Простите за прямоту, но на этом фоне ваша так называемая графическая новелла выглядит несколько легковесно…

— Вы совершенно правы, — подтвердил я, — она не имеет отношения ни к академическому искусству, ни к прикладной пейзажистике. Мы работаем в другой нише. Книжка — для развлечения, не надо искать в ней двойное дно. Мы просто хотели сделать что-то необычное и забавное. И мы не собираемся зацикливаться на графических новеллах. Сам я, к примеру, предпочитаю текст. Вы же видели — у нас в планах и романы, нам важен их литературный уровень. А иллюстрации к «Стрекозам подпространства» будут великолепны по любым художественным критериям, это я гарантирую. Нам хотелось бы добавить качества в развлекательный жанр.

— Вы не опасаетесь, лорд-наследник — спросил бойкий паренёк из таблоида, — что ваш проект не понравится другим лордам?

— Каждый читатель имеет право на своё мнение.

Пресс-конференция продолжалась. Проект с издательством превращался в настоящую новость.

Глава 20

Бруммер подошёл ко мне на перемене во вторник.

— Ну, я, короче, согласен, — сообщил он в своей манере, набычившись. — Если вдруг чё, распоряжение выполню. Главное, чтоб оно не совсем тупое…

— Если тупое, ты должен будешь аргументировать.

— Да понял я, не дурак!

После занятий мы с ним сразу заехали к нотариусу, оформили соответствующую бумагу. С нами ездила Уна — хотела проконтролировать, видимо, чтобы Бруммер не передумал и не сбежал в последний момент.

Браслет Бруммер заказал заранее, осталось только добавить краску в стекляшку. Необходимое количество вереска я отдал ювелиру, и тот сказал, что через полчаса всё будет готово. Бруммер и Уна остались ждать, а я поехал домой.

Дождь со снегом не прекращался, температура болталась где-то возле нуля, на асфальте блестела влага. Тучи нависли низким серовато-белёсым пологом.

Я сделал небольшой крюк, чтобы не застрять на проспекте с плотным потоком автомобилей, и поехал мимо Академии, где я знал каждый закоулок. Взглянул мельком на учебный корпус — и, повинуясь наитью, затормозил.

Припарковавшись напротив главного входа, я вылез на тротуар.

Ещё не сгустились сумерки, но день шёл к концу и здание полностью опустело. Даже библиотека уже закрылась, в окнах не было света. Никто не бродил по вымощенным дорожкам перед фасадом, не стоял на крыльце.

Короче говоря, Академия выглядела как следопытская фотография — пейзаж без людей. Сравнение не блистало оригинальностью, но почему-то застряло у меня в голове и не отцеплялось.

Я глядел на фасад, и теперь мне чудилось, что «за кадром» имеется нечто скрытое и неуловимое. Может быть, я уже слегка загонялся, но…

Форсировав зрение, я всмотрелся.

Осенний мокрый пейзаж, и без того неяркий, окончательно выцвел и стал контрастным. По существу, однако, всё осталось по-прежнему. Ничего необычного.

И всё-таки ощущение неправильности не исчезало.

Поколебавшись, я достал пузырёк с серебряной краской. Собрался отвинтить крышку, но, нахмурившись, замер. Сунул его обратно в карман и вернулся в автомобиль.

Добравшись домой, я покопался в шкафу. Нашёл снимок учебного корпуса — немного с другого ракурса, но в целом похожий, тоже осенний. Я затолкал его в тубус, снял трубку телефона и набрал номер Нэссы.

— Привет, есть дело, — сказал я. — Через десять минут подъеду, если не возражаешь.

— Жду, — сказала она спокойно.

Положив трубку, я вновь задумался, затем прошёл к сейфу, достал оттуда ещё один пузырёк с серебрянкой. После чего вышел из квартиры и, сев за руль, вновь направился в сторону Академии. Хлопья снега всё чаще проскакивали сквозь дождь, но таяли на асфальте.

Машину я поставил напротив главного входа. Ещё раз осмотрел учебный корпус с дистанции, затем обогнул его, прошёл через кампус к общежитию лордов и постучался к Нэссе в апартаменты.

— Заходи, Вячеслав.

На ней было платье-свитер с высоким воротом, белое и обтягивающее, чуть ниже попы. Вроде бы простенько, но если бы она в таком виде вышла на подиум, конкурентки разбрелись бы в унынии.

— Ты приехал мной любоваться? — спросила Нэсса.

— Да, — сказал я, — и ещё зачем-то, но я забыл.

— Это уважительная причина, но я и так догадалась. Что у тебя за снимки?

Развинчивая тубус, я спросил:

— Помнишь, я говорил, что больше не будет вылазок?

— Помню.

— Я тебя обманул, — сказал я с интонацией Шварценеггера.

Она засмеялась:

— Ладно, переживу. Показывай.

Я вытащил фотографию Академии и ещё один пейзаж — незатейливый, предназначенный для транзитного перехода.

— На этот раз — не в альтернативу, — уточнил я.

— Вижу, — удивлённо кивнула Нэсса. — Но зачем тебе дверь к учебному корпусу, если ты за минуту дойдёшь отсюда пешком?

— Сейчас важен не сам переход, важна серебрянка. Мы с тобой знаем, что она — многофункциональная и годится для разных штук. Но как ею управлять? Интуитивно у меня это получается, если я что-то делаю по своей специальности. Короче, сейчас я хочу использовать фотку-дверь с серебрянкой, чтобы увидеть Академию новым взглядом.

Нэсса нахмурилась:

— То есть ты полагаешь…

— Да, — сказал я, — есть сильное подозрение, что момент подходящий. Вирчедвик, по-моему, как раз приступил к чему-то — знать бы ещё, к чему. И он, как мне кажется, мутит всё это именно в Академии. Вот и гляну. Без краски ничего не увидел, теперь попробую с ней.

Я вытащил обе склянки.

— Так много? — спросила Нэсса с сомнением. — Раньше мы наносили на картины гораздо меньше, в несколько раз…

— Взял бы сейчас и больше, но боюсь не справиться с управлением.

Нэсса кивнула хмуро и растолкла кристаллики в плошке. Я закрепил на раме фотографию с Академией.

— Хоть я и не технолог, — сказала Нэсса, — у меня чувство, что краска вызрела полностью. В этом смысле ты прав…

Взяв кисть, она стала наносить серебрянку на фотографию — жирными, но выверенными мазками. Краска мгновенно впитывалась, придавая снимку объём.

— Готово, — сказала Нэсса.

Изображение теперь сочно мерцало, как на фольге. Взблёскивали лужи возле крыльца учебного корпуса и оконные стёкла.

— Класс, — сказал я. — Можно убирать?

— Да, она сохнет моментально, ты же сам видишь.

Я снял с рамы фотографию — войти в неё сразу я ведь не мог, мне требовалась транзитная остановка в нейтральном мире.

Снимок-транзит был, как и обычно, максимально уныл — окраина промзоны с чахлыми деревцами. Я закрепил его, посмотрел на Нэссу.

Она хотела что-то сказать, но только вздохнула. Я подошёл к ней, легонько провёл ладонью по её медным волосам. Кивнул на фотографию-дверь:

— Хочу поскорей закончить с этой фигнёй. А потом у нас с тобой найдутся дела поинтереснее, правда ведь?

Уголок её рта чуть заметно дёрнулся — намёк на улыбку. Я подмигнул ей и повернулся к снимку. Тот через секунду протаял, и я шагнул в него.

Оказавшись в транзитном мире, я быстро прилепил на ближайшую стену реверс с изображением Академии и с густым слоем серебрянки. Снова сосредоточился, и переход открылся. Я сделал шаг.