Владимир Прягин – Лазурит (страница 28)

Передо мной проявились кадры из прошлого.

Глава 16

Ему двадцать два, он на третьем курсе Факультета Универсалов. Аккуратно подстрижен и худощав, недавно решил отпустить бородку. Она добавляет ему солидности — так он, видимо, полагает.

Он любит бродить по кампусу и по прилегающим улицам, обычно в компании своей сверстницы Мейси. Та учится на художницу и недавно стала его невестой. Они хотят пожениться, когда получат дипломы. Это ни для кого не секрет.

Сейчас, однако, у Мейси практическое занятие, и он бродит без неё. Доходит до обтёсанной глыбы с рунами и останавливается. Погода весенняя, солнечные лучи просачиваются сквозь кроны деревьев.

Одет он в полотняные штаны и лёгкую куртку. Стоя у мегалита, делает зарисовки в альбоме. Как рисовальщик он — середняк. Иногда получаются более или менее удачные эскизы, и тогда его хвалят преподаватели. Но чаще они ставят ему «удовлетворительно». Поэтому он использует любую возможность, чтобы тренироваться.

Со следопытскими снимками-переходами у него чуть получше. Пожалуй, даже твёрдое «хорошо». Он любит фотографировать и вполне уверенно ходит в близлежащие миры под контролем наставников. В сравнительно отдалённые ходит тоже, но уже с некоторым трудом.

Лучше всего ему удаётся готовить краски из минерального и растительного сырья. За выполненные задания по этой дисциплине он регулярно получает «отлично» — в рамках той упрощённой программы, по которой учатся студенты-универсалы.

После выпуска он, пожалуй, имеет некоторые шансы получить работу в столице. Это заставляет его учиться усерднее. Он не хочет обратно в глушь, на южное побережье, где на пологих склонах цветёт его скудный вереск.

Обыденная история.

Друзей у него практически нет — лишь пара приятелей из таких же второстепенных кланов. А высших лордов он сторонится. Впрочем, естественно, и они не горят желанием с ним общаться.

Но сейчас к нему вдруг подходит сокурсник с ультрамариновым перстнем, рослый и крепкий, в пиджачной паре без галстука:

— Здравствуй, Финиан. Как успехи?

Финиан оборачивается с удивлением:

— Тигг? С каких пор мои успехи тебя интересуют?

— С недавних. Видишь ли, у меня есть деловое предложение. И я пришёл к выводу, что ты — подходящий адресат для него.

— Да прекрати уже, Тигг. Твои подковырки мне надоели ещё с первого курса. И остальным, по-моему, тоже.

— Вообще-то на первом курсе это было довольно весело. Но сейчас я обращаюсь к тебе серьёзно. Дам даже слово лорда. Мне нужен ассистент, чтобы разобраться с одной проблемой, которая касается красок.

Финиан недоверчиво хмурится:

— Ты о чём? В работе с эффекторами ты — лучший у нас на курсе. Мой уровень ты знаешь. Не представляю, какое тут возможно сотрудничество.

— Ты невнимателен, — чуть морщится Тигг. — Тонкую работу выполню я, а ты будешь ассистировать, как я и сказал.

— Ассистировать в чём?

— Ты часто приходишь к этому мегалиту. Читал о нём?

— Конечно, читал, — подтверждает Финиан. — Но им интересуются многие, и вряд ли я знаю больше, чем остальные.

— Да, это вряд ли, — хмыкает Тигг. — Но, по крайней мере, ты слышал версию, что камни обозначают межу неких древних залежей?

— Гипотеза на слуху, но нет подтверждений…

— Вот мы с тобой и попробуем их найти. Насколько я вижу, у тебя лучше получается толочь краски, чем рисовать или ходить через фотографии. Это нам подойдёт, но надо тебя проверить. Прикоснись к мегалиту и попробуй почувствовать что-нибудь необычное.

Финиан озирается, словно подозревает, что из кустов за ними подглядывают сокурсники, жаждущие повеселиться.

— Это не розыгрыш, — снова морщась, говорит Тигг. — Но у меня нет времени загорать тут до вечера.

Поколебавшись, Финиан прикладывает ладонь к каменной поверхности. Несколько секунд вслушивается, затем отрицательно качает головой:

— Ничего не чувствую.

— А ты сконцентрируйся, — раздражённо роняет Тигг. — Если бы всё было просто, то об этом уже орали бы на каждом углу.

Финиан снова сосредоточивается.

На этот раз пауза затягивается почти на минуту.

— А ведь действительно… — наконец произносит Финиан. — Нет, я не буду врать, что уловил там что-то определённое, но пару раз почувствовал мимолётные проблески…

— К чему это ближе, по твоим ощущениям? К какой краске?

— К охре, пожалуй, но…

— Вот видишь, — констатирует Тигг, — ты небезнадёжен. Да, под этим столбом проступила охра, хоть и в следовых количествах.

— Но что это значит?

— А вот это уже вопрос правильный. Но если ты хочешь узнать ответ, ты должен подтвердить, что готов работать со мной по моим инструкциям.

Финиан вновь колеблется:

— Но я ведь даже не знаю, в чём именно будет заключаться работа…

— Решать тебе, — пожимает плечами Тигг. — Либо ты получаешь шанс поучаствовать в научном открытии, либо копошишься в своём болоте. Причём заметь, я не требую от тебя клятвы молчания.

— Хорошо, — решается Финиан, — расскажи мне, в чём дело.

— Пойдём.

Они идут по дорожке к дальней калитке. Тигг на ходу неторопливо рассказывает:

— Один из сейфов у нас в родовом поместье — особенный. Он вырублен в скале и выложен изнутри лазуритом самого дорогого сорта, его нельзя взломать с помощью эффекторов. Сейф существует уже тысячу лет без малого. Мы храним там самое ценное. Древние манускрипты и артефакты, концентрат нашей краски, несколько особо важных картин-дверей на экстренный случай. Но есть там одна ячейка, которая до недавнего времени представляла собой загадку. Я сфотографировал её содержимое, полюбуйся.

Тигг достаёт из внутреннего кармана несколько небольших фотоснимков. На верхнем — натюрморт с традиционным букетом, где цветы расставлены w-образным зигзагом. По мере того, как Финиан перебирает снимки, Тигг комментирует:

— Натюрморт в деревянной раме. Медная монета, просверленная точно по центру. Ручное зеркальце. Ремённая бляха, как у студентов в средневековье. Пять идентичных фигур из средневековых шахмат — дворяне-рыцари, причём все они от руки помечены краской разных цветов. Два небольших обломка строительных кирпичей — коричневато-жёлтый и буро-красный. И, наконец, три погашенных рукописных векселя на пергаменте — один на пятьсот двадцать пять средневековых талеров, два другие по двадцать пять.

— Странное сочетание, — замечает Финиан.

— Я бы даже сказал — абсурдное. Ключ от ячейки передавался из поколения в поколение. Её содержимое приводило всех в ступор, тем более что все знали — предок, который её заполнил, был человеком жёстким и трезвомыслящим, совершенно не склонным к шуткам. Но никаких пояснений он не оставил, лишь запретил эту ячейку опустошать.

— Но, очевидно, загадку всё-таки разгадали?

— В нынешнем году я сообразил — прошло ровно пятьсот двадцать пять лет с того дня, как ячейку впервые заперли. Исходная дата была выгравирована на дверце.

— То есть, — соображает Финиан, — сумма на самом крупном векселе указала, когда пригодятся остальные предметы?

— Именно так. Когда я исключил векселя из головоломки, дело сдвинулась. Студенческая ремённая бляха — явный намёк на Академию. Но к чему тогда кирпичи? Все старинные здания на её территории строились из серого камня. Остаётся предположить, что кирпичи намекают на межевые столбы. А их цвет свидетельствует о скрытых примесях киновари и охры. Другие предметы — тоже части шарады, которую я решил. Не буду всё пересказывать, сразу вывод — в окрестностях есть ещё мегалиты. И они указывают на нечто невероятное.

— Но почему так сложно? Разве не проще было оставить карту с пометками и пояснительным комментарием? Ты же сам говоришь, что сейф сверхнадёжен, никто не смог бы узнать секрет…

— И вновь хороший вопрос. Даже ключевой, как я подозреваю, — говорит Тигг. — У меня пока нет ответа, но, может быть, сейчас мы его получим

Выйдя из кампуса, они входят в переулок.

— Я часто здесь бываю, — говорит Финиан, — и неплохо знаю окрестности. Если бы мегалиты здесь действительно были, я бы на них наткнулся.

— Третий мегалит, например, стоял на соседней улице. Его снесли в прошлом веке, когда здесь всё перестраивалось. Но, как я и сказал, он только ориентир. Сейчас нас интересует другое.

Тигг останавливается, кивает на один из жилых домов. Тот выглядит заурядно — четыре этажа с простыми карнизами и крохотными балконами. В подвальное помещение ведёт лестница. Вывеска подсказывает — там скобяная лавка.

— Вот это место, — говорит Тигг. — Тут хранится клад, на который хотел указать мой предок, как бы сомнительно это ни прозвучало.

Они спускаются по ступенькам, заходят в лавку. Её хозяин, которому лет пятьдесят на вид, перебирает что-то в большом деревянном ящике, который выставлен на прилавок. Слышится металлический лязг. За процессом увлечённо наблюдает мальчишка лет восьми-девяти, пристроившись рядом. Под потолком — две лампочки.

Подняв взгляд на вошедших и заметив их перстни, хозяин приходит в некоторую растерянность, но спрашивает почтительно:

— Чем могу быть полезен, милорды?