Владимир Прягин – Лазурит (страница 14)

— Как раз думаю над этим. Но главное — вряд ли «ветки» пригодятся Вирчедвику. Серебрянку там не добыть без продвинутых технологий.

— Да, это важно, — согласилась она. — Больше не собираешься туда?

— Вообще-то хотелось бы, там можно узнать ещё что-нибудь полезное. Ну, и просто из интереса. Сама же понимаешь — другая версия мира, где я родился. Но, к сожалению, лучше с этим завязывать.

— Почему?

— Сегодня, когда я уходил из Москвы, у меня было ощущение, что за мной следят. Не напрямую смотрят из-за кустов, а как бы сказать… Короче, как будто меня пытались запеленговать. Ну, или не столько меня, сколько серебрянку у меня в пузырьке. И если я заявлюсь туда ещё раз, то могут засечь уже с достаточной точностью, взять за шкирку, а у меня ведь нет документов. Примут за шпиона, скорей всего… Нет, три раза подряд идти в один и тот же мир — как-то опасаюсь, честно говоря. Вот если куда-нибудь на другую ветку…

Нэсса тихонько хмыкнула:

— Твоя предприимчивость заразительна. У тебя уже есть конкретная идея?

— Вообще-то есть, но надо обдумать. Картину сделаешь?

— Да, — сказала она. — По-моему, было бы странно, если бы я вдруг отказалась.

— Тогда давай завтра встретимся ближе к вечеру, расскажу подробности.

Так и договорились.

Утром в понедельник, когда я пришёл на лекции, меня захлестнуло ощущение ирреальности. Вот вроде только что бродил по Москве, вникал в альтернативную историю, а теперь сижу, как дурак, за партой…

Впрочем, лекционная монотонность была удобна в том смысле, что позволяла снова обдумать мои московские наблюдения.

Итак, на улицах ко мне подползали серебристые блики. Но реагировали они, вероятно, не на меня, а на серебрянку в моём кармане. К тому же, судя по моим ощущениям, они неприменимы практически — это не магическое сырьё, а лишь его случайные отблески. Ну, или индикаторы, видимые усиленным зрением.

Блики я выношу за скобки.

Меня интересует именно серебрянка как таковая. А она в мирах-ветках притягивается к транспортным узлам, имеющим историческое значение.

На отдельно взятых людей она просто не среагирует, как подсказывает мне логика. Магнит для неё — процессы на социальном уровне. В альтернативном Союзе, по крайней мере, это выглядит так.

И тут появляется один важный нюанс.

Да, специально притянуть серебрянку я не могу — но если уж она мне досталась по стечению обстоятельств, то работать с ней мне удобнее, чем кому-то ещё. Потому что я, во-первых, путешественник-дальнобойщик, а во-вторых, историк по образованию. У меня даже есть диплом, если что…

И это даёт подсказку, как мне действовать дальше.

Выводами я поделился вечером с Нэссой.

— Нужны дальние прыжки с исторической подоплёкой, — заявил я. — Чем чаще и экзотичнее, тем лучше я буду чувствовать серебрянку. Оптимальный вариант — исторические развилки в моём собственном мире. Ну, в смысле, миры-ответвления. Там я быстрее пойму контекст. А значит, и навыки быстрее улучшатся.

— Идея понятна, — сказала Нэсса, — но не рекомендую слишком частить, чтобы не было перегрузки. Тем более что я физически не могу выдавать тебе ежедневно новую дверь-картину.

— Это само собой. Я, собственно, тоже не могу каждый день выдумывать сюжет для пейзажа с правильным набором деталей. Если раз в неделю сумеем — уже неплохо. Но к следующим выходным заказ у меня найдётся.

Я дал ей московский путеводитель и объяснил, какую фотографию можно взять за основу и как её изменить. Нэсса подтвердила — задача реалистична, попробуем.

Потянулись будни.

В ожидании новой вылазки я, впрочем, не сидел сложа руки. После занятий я ежедневно делал двойной прыжок — в обычный транзитный мир, а оттуда на Вересковую Гряду. Отдыхал с полчаса у Финиана и возвращался в столицу.

Прыжки эти давались мне уже без труда. Я исходил из того, что навык может мне пригодиться в случае форс-мажора. К тому же я становился более продвинутым путешественником, а это, как я теперь убедился, могло быть важно в опытах с серебрянкой.

Да и вообще, приятно было хоть ненадолго смыться из промозглой столичной осени на курортный юг, где по-прежнему держалось тепло. И вереск ещё не совсем отцвёл, лиловые пятна просматривались на склоне. Туристический сезон продолжался, хотя приезжих из города стало меньше.

В один из своих визитов я спросил Финиана:

— А всё-таки почему, подыскивая наследника, вы прыгнули не куда-нибудь, а в мой мир? Почему у вас получилась именно такая картина-дверь? Чистая случайность?

— Элемент случайности, конечно, присутствовал, и очень значительный, — кивнул он. — Но некоторые ориентиры я себе наметил заранее. Искал реальность, которая в социальном смысле была бы отдалена от нашей.

— Да уж, — сказал я. — У вас тут — лорды, а там у нас социализм закончился только-только, за год до нашего знакомства.

— Этих подробностей, — сказал Финиан, — я не знал наперёд, как вы понимаете. Действовал наугад, готовил и браковал наброски пейзажа. Возился несколько месяцев — я ведь не художник с узконаправленным даром. А когда наконец нащупал подходящую дверь, провёл в вашем мире около двух недель. Искал кандидатов, изучал обстановку. Мир показался мне чрезвычайно странным, я жадно читал газеты, смотрел по вечерам телевизор. Пытался понять исторические закономерности.

— Амбициозно, — хмыкнул я. — У нас там на каждый исторический факт — пять мнений, а то и десять. Иногда, бывало, вчитаюсь в какую-нибудь полемику — и сижу потом с выпученными глазами. А я ведь в эти вопросы пытался вникнуть по специальности. Видел не только материалы в публичном доступе, но и архивные документы — и чем больше читал, тем больше офигевал, извините за выражение. Вот даже любопытно — а вы что думаете про распад Союза? К каким выводам вы пришли, осмотревшись там?

— Вряд ли моё мнение релевантно. Я не профессионал-историк, а мои впечатления были слишком поверхностны.

— Профессионалов-то я наслушался. Интересен ваш взгляд со стороны.

Он пожал плечами:

— Постулировать что-либо я не готов, но, когда я читал про советскую экономику, некоторые вещи меня особенно удивили. К примеру, государственный контроль даже на микроуровне. Зачем государству размениваться на мелочи, следя, например, за производством носков? Логичнее было бы сосредоточиться на масштабных проектах, отдав мелкое производство и бытовые услуги на откуп частникам.

— Так и попытались в итоге, — сказал я. — Ввели кооперативы. Но очень скоро начались перекосы. Некоторые кооператоры работали добросовестно, а некоторые скупали продукцию на госпредприятиях и загоняли её же втридорога.

— Но в альтернативном мире, — заметил Финиан, — где вы только что побывали, это проблему, насколько я понимаю, решили каким-то образом? Судя по вашим рассказам, там обошлось без товарного дефицита.

— Угу, хотелось бы знать, как у них это получилось.

— Корректировка законодательства? Более эффективный контроль? Или, если угодно, романтическая гипотеза — терра-энергетика стала тем самым суперпроектом, который всколыхнул экономику, побудил к реструктуризации. Реформы начались раньше, без лишней спешки и прошли аккуратнее.

— Версия утопичная, но красивая, — сказал я. — А как у них было на самом деле, вряд ли узнаем. В ближайшее время, по крайней мере, я туда больше не пойду. Без серебрянки — дверь не откроется, с серебрянкой — запеленгуют.

Учебная неделя продолжалась.

На перемене в пятницу ко мне подошла Рунвейга.

— Готов тираж, — сказала она.

— Тираж? — не сразу допёр я.

— Да, Вячеслав, наш комикс напечатали. Ты забыл? Тебе надо съездить в типографию и забрать его. Это ведь ты подписывал договор.

— Действительно. Тогда сразу и в магазин отвезём. Поедешь со мной?

— Конечно! Илсу уже звала, но она стесняется. Говорит — а вдруг в магазине он так и будет лежать, никому не нужный?

— Всё с ней понятно.

Наведавшись в типографию, мы забрали там сотню напечатанных экземпляров. Формат у них был альбомный, как в оригинале у Илсы.

Собственно говоря, особых изменений при вёрстке я не заметил. Илса заранее придерживалась стандарта, который был в американской книжке. Разве что обложка теперь смотрелась солиднее — глянцевая бумага с яркими красками. Флаер был фиолетовый, кошак — благородно-серый, лохматый, а платье у агентессы — алое.

Десятую часть тиража мы взяли себе, а остальное доставили в магазин. Там уже был приготовлен столик недалеко от входа, куда и выложили новинку. Мы отошли с Рунвейгой подальше, притворились обычными покупателями и стали наблюдать.

Вошла почтенная дама, с недоумением взглянула на столик, после чего направилась к дальним полкам. Через минуту на пороге возник не менее респектабельный господин. Приостановившись, он покосился одним глазком на обложку. Сделал шажок поближе и будто невзначай заглянул под титульный лист, но взять и полистать так и не решился.

Первой покупательницей, к моему удивлению, стала опрятно-строгая барышня. Комикс она листала с серьёзным видом, как учебник по геометрии. Но в итоге, забрав его, пошла к кассе. К столику же приблизились три подростка. Их комментарии-междометия были слышны во всём магазине. Под грозным взглядом кассирши они наскребли монет из карманов, скинулись, и рисунки достались им.

— Всё, — сказал я Рунвейге, — теперь ты знаменитая сочинительница.

С толстячком-директором мы договорились встретиться в понедельник, чтобы оценить продажи за выходные и возможные перспективы.