Владимир Прягин – Корпункт (страница 4)

Шофёр выглядел импозантно — кожаный реглан, краги, очки-консервы. Он с любопытством повернул голову, чтобы лучше разглядеть внедорожник, но тормозить не стал и в столб от изумления не врезался. Предсказание Свена насчёт реакции местного населения, кажется, подтверждалось.

Иван собрался уточнить у посредника насчёт двигателей, но тут же отвлёкся на двух прохожих. Представительный господин фланировал по тротуару с дамой под ручку. Дама была симпатичная, даже можно сказать — красивая. Иван, услышав до этого про «первую треть двадцатого века», ожидал увидеть какую-нибудь блондиночку с завитыми локонами а-ля Марлен Дитрих в зените славы — а увидел шатенку с длинными, почти до пояса, волосами. На ней был меховой жакет и узкая юбка — в таком наряде можно было бы прогуляться и по Москве, не вызывая недоумения.

Что интересно, и господин, и спутница были без головных уборов — ещё один диссонанс с архивными фотоснимками, невольно всплывавшими в памяти у Ивана.

Приостановившись, прохожие проводили машину взглядами и обменялись репликами. Что было дальше, Иван не видел — паркетник свернул на поперечную улицу и подкатил к гостинице.

В том, что это именно гостиница, а не банк и не мясная лавка, сомневаться не приходилось — над входом имелась вывеска, причём буквы были написаны обыкновенной кириллицей. Только теперь Иван подумал о том, что именно с вопроса о языке следовало бы начать, попав в другой мир.

— Свен Аскольдович, так тут русский — официальный?

— Естественно. Иначе зачем бы вас, журналиста, стали приглашать сюда на работу?

— Да, блин, откуда я знаю? Сижу как дурак, пытаюсь мысли в кучу собрать… В этом мире, значит, своя Россия? И, кстати, сколько миров всего?

— Известных нам сегментов реальности — десятки и даже сотни. Некоторые очень сильно разнятся между собой, другие имеют сходство. И чем это сходство ярче, тем проще открывается переход. Ветка, где мы сейчас, — одна из наиболее близких к вашей… Но давайте пока вернёмся к бытовым, насущным вопросам. Прежде всего — держите.

Он протянул Ивану несколько ассигнаций и пояснил:

— Это не аванс даже, а… ну, скажем, командировочные. Хватит, чтобы пообедать в трактире несколько раз, купить сувенир на память, вызвать таксомотор. Ну и вообще — помочь вам преодолеть психологический дискомфорт… Берите, не сомневайтесь. Эти деньги вас ни к чему не обязывают, возвращать их не нужно — вне зависимости от исхода переговоров.

Купюры были раза в полтора крупнее привычных. Одна — малахитово-зелёная, с номиналом в десять рублей и чётким рисунком, на котором изображались деревянные терема на обрывистом речном берегу. Остальные четыре — коричневато-шафрановые пятирублёвки с табуном лошадей, мчащимся по степи.

— Спасибо, — сказал Иван.

— Пожалуйста. Впрочем, деньги не от меня, а от тех, кто вас приглашает.

— Когда я с ними увижусь?

— Завтра, в час пополудни. Так условлено специально, чтобы с утра вы могли спокойно посмотреть город. Вам ведь тут жить придётся, если примете предложение.

— Вы так и не объяснили, в чём оно состоит.

— Простите, но суть контракта я обсуждать не имею права. Моё дело — лишь свести вас с работодателем. Ну и ответить на общие вопросы об этом мире, если таковые у вас возникнут.

Иван испытывал то, что эрудиты с форумов назвали бы когнитивным диссонансом. Из-за переизбытка впечатлений голова работала туго, и не удавалось сообразить — имеет ли тут место кидалово? Успокаивало всё то же соображение — слишком уж он мелкая цель для межмировой аферы…

— А если работа мне не понравится, и я откажусь?

— Тогда я завтра же отвезу вас домой, и больше мы никогда не встретимся.

— Ладно, понял, — буркнул Иван. — Сейчас у нас что по плану?

— Пойдёмте, я вам забронировал номер. И сам живу по соседству.

В гостиничном холле было тепло и тихо. Интерьер — благопристойный, но с налётом провинциальности: массивные кресла тёмного дерева, деревянные же стенные панели, что-то вечнозелёное в кадке. Портье — в неброском костюме, при галстуке и с тоскливо-ровным пробором.

— Добрый вечер, — сказал Свен Аскольдович, — ключи от двенадцатого, пожалуйста. Плюс к тому, я заказывал ещё один одноместный.

— Всё готово, прошу вас. Номер семнадцать. Добро пожаловать.

Последняя фраза адресовалась Ивану. Тот вежливо кивнул и, приняв ключи, вслед за посредником поднялся по лестнице. Отперев одну из дверей, седобородый сказал:

— Я буду у себя, а ваш номер — дальше по коридору. Сейчас давайте освежимся с дороги, а чуть позже — заходите, если желаете, и продолжим нашу беседу. Но честно предупреждаю — после перехода обычно накатывает сонливость.

— Потерплю, — сказал Иван и зевнул. — Тут, кстати, время совпадает с московским?

— Да, те же самые географические координаты.

— А сама Москва?

— Её в этом мире нет. Но давайте всё-таки не в коридоре об этом, а в нормальной обстановке. Через полчаса, хорошо?

— Да, договорились. Зайду.

Оказавшись у себя в комнате, Иван рефлекторно пошарил по стене в поисках выключателя — тщетно. Включил фонарик на телефоне и в призрачно-белом свете увидел две настенные лампы — одну над столом, другую над изголовьем кровати. Чтобы зажечь их, пришлось дёрнуть за свисающие шнуры. Лампы разгорелись не сразу, но свет от них шёл приятный и вроде бы даже тёплый.

Кроме стола с кроватью в номере имелся ещё комод, а также платяной шкаф. Чего-то, однако, недоставало — Иван с полминуты пялился в пустой угол, пока не сообразил, что там мог бы стоять телевизор. Если бы, конечно, дело происходило в привычном мире.

Порадовало наличие санузла. Краны и душ выглядели неуклюжими переростками и вызывали в памяти словечко «винтаж», но функционировали исправно. Вода была и холодная, и горячая.

Выйдя из ванной, он постоял у окна, но прохожих, как назло, почти не было — мимо проплёлся лишь старичок в сером длиннополом пальто. Иван разочарованно задёрнул занавеску, присел на кровать — и только теперь обратил внимания на газету, лежавшую на прикроватной тумбочке.

Газета называлась «Новый городской вестник». На первой полосе помещалась чёрно-белая фотография — тележка с дроблёным камнем. Заголовок статьи был, очевидно, призван навести читателя на глубокие (если не сказать — философские) размышления: «Вопрос без ответа».

Иван, хмыкнув, начал читать: «Добросовестность — достойнейшее, великое качество. Без неё невозможно нормальное развитие общества. Тем обиднее, что некоторые из наших сограждан этим качеством, похоже, не обладают…»

Следующие два абзаца были выдержаны примерно в таком же стиле. Пробежав их глазами, Иван так и не уяснил, при чём тут тележка, зато почувствовал, как слипаются веки, а голова клонится к подушке. Он отложил газету и провалился в сон.

6

Когда он проснулся, было уже светло. Иван с недоумением оглядел комнату, несколько раз моргнул — и лишь после этого вспомнил, что случилось вчера и где он сейчас находится.

Взял с тумбочки мобильник, чтобы посмотреть время, но экран так и не засветился — батарейка села очень некстати. К счастью, имелись ещё наручные механические часы — они показывали без нескольких минут девять. Оставалось четыре с лишним часа до встречи с работодателями.

Облившись для пущей бодрости холодной водой, он вышел в коридор и постучался к посреднику. Тот открыл сразу, будто караулил за дверью.

— Доброе утро, Иван Егорович. Как спалось?

— Замечательно. Извините, что вчера не зашёл, как договорились.

— Ничего страшного — я был почти уверен, что вы уснёте… Прошу, входите. У вас ведь наверняка накопилось много новых вопросов.

Иван помедлил. Лекция — это, конечно, здорово, но лучше бы всё увидеть собственными глазами. Да и глупо сидеть в гостиничном номере, когда за окном — незнакомый мир…

— А если я предпочёл бы пройтись по городу?

— На здоровье. Я, откровенно говоря, даже рад — мне нужно поработать с бумагами. В таком случае, жду вас без четверти час у входа в городскую управу. Это в двух шагах отсюда, любой из местных подскажет.

Иван вообще-то имел в виду не одиночную вылазку, а экскурсию со Свеном Аскольдовичем в качестве гида, поэтому несколько растерялся. Уточнил осторожно:

— Я должен что-нибудь знать о здешних обычаях? Чтобы табу по глупости не нарушить или ещё чего…

— Социум тут, в общем и целом, патриархальный, но в меру, без перегибов. Вас не линчуют за косой взгляд и не вызовут на дуэль. Различия в этикете по сравнению с вашей Россией, безусловно, присутствуют, но они не фатальны. На первый раз вам будет вполне достаточно элементарной вежливости.

Несколько секунд Иван ещё колебался, но любопытство и надежда на извечный русский авось уже подхлёстывали его и гнали вперёд. Попрощавшись с посредником, он спустился по лестнице, пересёк вестибюль, сделал глубокий вдох — и шагнул на улицу.

Торжественность и пафос момента никто из местных, правда, не оценил. Дородная тётка, шествующая по тротуару, даже не повернула голову — лишь ворона каркнула презрительно с ветки.

Погода стояла великолепная. За ночь чуть подморозило, но солнце, выглянув из-за крыш, уже растапливало иней на клумбах. Окна гостиницы молодцевато сверкали, небосвод прозрачно синел.

Вертя головой, Иван пошёл в направлении ближайшего перекрёстка — но через пару десятков метров споткнулся от удивления.