Владимир Прягин – Двуявь (страница 4)
- Да вроде нет. Учёба, тренировки. Всё по накатанной.
- Ну и прекрасно, - кивнул товарищ из Комитета. - Но если будет чем поделиться, звоните в любое время. Ловите номер.
Юра с соседкой прикоснулись к браслетам, разрешая приём. Раздался чуть слышный синхронный писк.
- Впрочем, - продолжил Фархутдинов, - я и сам позвоню на днях, тогда и поговорим предметно. Обсудим возможные перспективы - уже, так сказать, в узком кругу, не отвлекая товарища ректора от работы.
- Угу, - промямлил Юра, не испытав прилива энтузиазма. - Но всё-таки хотелось бы знать, чего от нас ожидают.
- От вас, товарищ Самохин, ожидают искреннего желания потрудиться на благо своей страны. Такая постановка вопроса не вызовет у вас внутреннего протеста?
- Н-нет. Не вызовет.
- Вот и я на это рассчитываю. Подробности, как я уже сказал, при следующей встрече. А сейчас вы наверняка хотите пообщаться между собой, обменяться первыми впечатлениями...
- А что, нельзя разве? - специалистка по эскапизму удивлённо моргнула.
- Почему же нельзя? Напротив! Общайтесь, сколько душе угодно, обсуждайте, стройте догадки. Я даже, с вашего позволения, подброшу одну идейку. Однажды Союз получил неожиданный шанс, как в сказке, совершил чудесный рывок. Но с тех пор прошло много лет. Стране нужны новые чудеса.
Он подмигнул и придвинул к себе планшет, давая понять, что разговор окончен; ректор потянулся за сигаретой. Студенты встали и попрощались. Уже у двери Юра оглянулся и успел рассмотреть, как на экране планшета загорается символ - багрово-красная окружность и крест.
***
Выбравшись в коридор, они уставились друг на друга. Солнце врывалось в окна, косые лучи сползали по стенке вниз.
- Ладно, товарищ Меньшова, - сказал Юра. - Давай знакомиться. Как тебя зовут хоть? А то эти каждый раз по фамилии.
- Тоня.
- Таня?
- Через 'о'. Антонина, в смысле.
- А, извини. Я Юра.
- Я слышала, - она улыбнулась.
- Ты что-нибудь поняла вообще? К чему вот это вот всё?
- Ты меня спрашиваешь? Издеваешься? Мне позвонили, сказали, чтобы явилась. Я перепугалась жутко. По лестнице поднимаюсь, а сама гадаю - из-за чего? Что я такого сделала? За эти два месяца ещё ни одной пары не пропустила...
- Вот прям совсем ни одной? Так ты у нас, Меньшова, отличница?
- Почти что, - она смутилась. - Но я не круглая!
- Не круглая, это да, - согласился Юра. - На колобок не тянешь.
- Это комплимент был? Очень тонко завуалированный?
- Как сумел. Мы люди простые, филфаков не кончали.
- Ну да, ну да. Соха и два класса церковно-приходской школы.
Юра присел на подоконник. Они помолчали, вспоминая разговор в кабинете, потом Тоня сказала:
- Они меня с толку сбили. С этими своими намёками - про чудеса и прочее. Ещё и подмигивали.
- И обещали, что нам вместе многое предстоит. Уже предвкушаю.
- Но-но, товарищ Самохин. Вы тут не того. Не этого.
- А что я? Следую завету старших товарищей. Они же сказали - общайтесь, делитесь версиями, догадками...
- А что, уже есть догадки? Делись!
- Нету, - вздохнул он. - Ни единой. Поэтому надо сесть, обдумать всё хорошенько. Предлагаю вон там, на бульваре. Знаешь кафешку за перекрёстком?
- Прямо сейчас?
- А чего тянуть?
- Лекция же, - она посмотрела жалобно.
- Тоня, - сказал Юра, - окстись. Какая, блин, лекция? Нас ректор отпросил лично. Предлагаешь проигнорировать? Стиснуть волю в кулак и пылиться тут до обеда? Народ не поймёт, осудит за левацкие перегибы. Ты посмотри, какая на улице красота!
- Искуситель, - вздохнула Тоня.
- Даже не сомневайся, отличница. Сделаем из тебя человека.
Она фыркнула и надела пальто. Спустившись по лестнице, они вышли во двор. За последний час потеплело, причём заметно - градусов до пятнадцати; к обеду можно было ждать и все двадцать. Октябрь удачно прикинулся сентябрём.
- Видишь, а ты не хотела.
- Всё, всё, убедил. Веди по кривой дорожке.
- Прошу.
Они двинулись вдоль фасада, который пускал зайчики и дразнился, вывалив красный язык-транспарант: 'Да здравствует 100-я годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции!'
- Я тебя в электричке сегодня видел.
- А, кстати! Я тебя тоже, только ты отвернулся сразу.
- Отвлекли, - он не стал вдаваться в подробности. - Но я заметил, что ты с книжкой сидела. Что читала-то?
- Жуковский, 'Кассандра'.
- И про что там?
- Прорицательница сбежала с царского пира.
- Опять эскапистские мотивы?
- Ой, хоть ты не подкалывай! Я ещё после допроса не отошла.
- Ладно-ладно. А почему с бумаги, а не с планшета?
- Да ну. Стихи с планшета читать - это как, я не знаю, хэви-метал слушать на патефоне. Несоответствие формы и содержания.
- Ты слушаешь хэви-метал?
- Да нет же! Просто пример для наглядности привожу.
- Теперь ясно.
Кафе называлось 'У дяди Коли' и находилось в пяти минутах ходьбы. Даже сейчас, в самый разгар занятий, большинство посетителей составляли студенты - Юра заметил пару знакомых лиц со старшего курса.
- Может, на улице сядем, раз такая теплынь?
- Согласна.
Над пластиковыми столами пестрели зонтики с символикой пепси-колы, в холодильнике зеленел от злости 'Тархун'. Прогульщики, однако, предпочли кофе. Тоня, размешивая сахар, спросила:
- Серьёзно, Юра, зачем мы ему нужны? Неужели потребует, чтобы мы... ну, это...
- Стучали? Вряд ли. Тогда вызывал бы порознь и разговаривал бы с глазу на глаз, без ректора. Но дело даже не в этом. Времена изменились, тут он, пожалуй, прав - хотелось бы верить, во всяком случае.
- Нет, я понимаю, что чёрный воронок не приедет, остался в двадцатом веке. Но всё-таки такие конторы, они...