Владимир Прягин – Двуявь (страница 31)

- Юр, я всё же слегка побаиваюсь. А вдруг ты на этой горе и правда найдёшь какой-нибудь, как ты выражаешься, артефакт? А он возьмёт и сработает?

- Мне, если честно, не очень верится. Но, согласись, проверка нужна.

- Да я-то согласна - прилетела же с тобой вместе. Но всё равно как-то...

- Вот скоро и проясним. Эта экскурсия у нас первая, гора тут недалеко.

- Да, точно. Не будем себя накручивать раньше времени.

Мандраж, однако, усиливался по мере того, как приближался срок. Наконец ожидание завершилось. Туристы, которых оповестили через браслеты, стали подтягиваться на склад, где выдавались пневмокостюмы - гибкие, почти не стесняющие движений, но всё же тяжеловатые из-за баллонов с газовой смесью. Впрочем, все помнили, что вне купола сила тяжести меньше, и надорваться никому не грозит. Цвет у скафандров был фиолетовый, а на плече у каждого алела нашлёпка - советский флаг.

До 'посадочной площадки пришельцев', которая приютилась на горном склоне и возглавляла список обещанных достопримечательностей, аэрокар добрался за полчаса. Кураторша известила:

- Прямо под нами - щитовой вулкан Павлинья гора. Его высота - четырнадцать, а диаметр в основании - более трёхсот километров...

С высоты Павлинья, вопреки роскошному имени, выглядела как засохшая коровья лепёшка - приплюснутая, коричнево-бурая с зеленоватым отливом.

- Справа - гора Аскрийская, слева - Арсия, а впереди вздымается могучий Олимп, высочайшая вершина планеты. Но к нему мы подлетим позже, пока же - совершаем посадку...

Ступив на поверхность, Юра наконец-то в полной мере прочувствовал инопланетность пейзажа. Юмористические сравнения выветрились из головы моментально. Пологий склон, покрытый застывшей лавой и припорошенный красной пылью, простирался вокруг, насколько хватало глаз: ни конца, ни края. Небо - линялый багрянец с проседью, бессолнечный жуткий свод. Люди - фиолетовые букашки, вши на складчатой шкуре окаменелого исполина...

Чтобы отвлечься от этих мыслей, Юра присмотрелся к деталям. Площадка, где приземлился аэрокар, располагалась на полукруглом выступе и была сравнительно ровной - но не настолько, чтобы сразу признать её чужим космодромом. На рекламных снимках, где подобрали удачный ракурс, она смотрелась более впечатляюще.

Отвесные стены в пределах видимости отсутствовали - если искать наскальные росписи, то разве что под ногами, разгребая вездесущую пыль. Можно провозиться весь год. Осознав этот факт, студент с далёкой Земли испытал разочарование пополам с облегчением. Оглянулся на Тоню - она развела руками.

Ветер на минуту затих, как будто взял передышку. Юра потоптался на месте, ощущая в теле неуютную лёгкость, - сказывалась слабая гравитация. Он понятия не имел, что следует делать дальше. Разве что пошутить?

Самохин присел на корточки и начертил в пыли окружность с крестом. Тоня, остановившись рядом, снисходительно похлопала его по плечу - остроумное, мол, решение, прямо аж дальше некуда. Он поднялся и улыбнулся.

А в следующую секунду склон ощутимо дрогнул.

***

Юра взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но тут налетел проснувшийся ветер. Бешеный шквал ударил студента в грудь и опрокинул навзничь. Удар о землю получился неожиданно мягким - помогла та самая марсианская лёгкость, да ещё толстенный слой пыли.

Люди вокруг застыли в нелепых позах, как на стоп-кадре. Казалось, кто-то выключил для них время, и теперь оно текло лишь для Юры. Между статуями в скафандрах заплясало веретено новорождённого смерча - призрачно-зыбкое, ржаво-мутное, а из него появились безликие фигуры 'химер'.

Первокурсник лежал, затаив дыхание и не решаясь пошевелиться. 'Химеры' переходили от одного туриста к другому - всматривались пустыми глазницами, потом отворачивались и двигались дальше.

В двух шагах от Самохина один из безликих остановился и повёл головой, прислушиваясь к чему-то. Медленно опустился на корточки - неестественным, механически-отвратным движением, как марионетка, подвешенная на невидимых нитях. Вытянул руку и, по-прежнему глядя поверх лежащего, пошарил в пыли ладонью. Юра понял, что через миг 'химера' его коснётся, и попытался рвануться прочь, но недавняя лёгкость сменилась знакомой свинцовой тяжестью.

Фигура с пустыми глазницами замерла, как будто опять пыталась уловить какой-то далёкий звук. Теперь и студенту послышался чей-то голос, зовущий его по имени. Он напряг слух, потянулся мысленно сквозь пыльную мглу.

- Юра! Юра!

Чувствуя, как от напряжения едва не разрываются мышцы, он шевельнулся и повернул шею, чтобы увидеть, кому этот голос принадлежит. От 'химеры' не укрылось его движение - она опустила безглазый взгляд, уставилась на лежащего. 'Всё', - обречённо подумал тот, но ошибся. Отметина на руке полыхнула болью, и прямо под ним разверзлась земля. Самохин понял, что проваливается в яму, погружается в бездонный колодец, в багрово-серую пыльную глубину, а 'химера' осталась где-то там, наверху, на пологом склоне...

- Юра! Слышишь меня?

Он разлепил веки. Тоня, склонившись, вглядывалась в него, а вместо красноватого неба над ней был светло-бежевый потолок, и мягко горели лампы. Рядом с девчонкой стояла полноватая тётенька в крахмальном белом халате; в руке у неё был шприц.

- Он очнулся! - воскликнула Тоня. - Видите?

- Тише, девочка, тише, - сказала женщина, которую Юра назвал про себя врачихой, - я же говорила - ничего страшного. Полежит денёк и будет как новенький. Как вы себя чувствуете, молодой человек? Тошнота, головокружение?

- Нет, только слабость. Где я? И что случилось?

- Вы на базе, в медблоке. А случилось небольшое ЧП - к счастью, без серьёзных последствий. Какие-то неполадки с вашим скафандром - техники сейчас разбираются. Вы потеряли сознание, но вас занесли в машину и, естественно, сразу же вернули на базу.

- Ну вот, экскурсию всем испортил.

- Да, - улыбнулась 'врачиха', - они вам этого никогда не простят. Поймают и надают по ушам. Так что оставайтесь лучше в палате - отдыхайте и набирайтесь сил. А ты, Тонечка, следи, чтобы он тут не захандрил.

- Пусть только попробует.

- Вот и чудненько.

Властительница медблока вышла за дверь. Тоня, присев к Юре на кушетку, покачала головой и сказала:

- Самохин, если ещё раз так меня напугаешь, я лично тебя прибью.

- Буду иметь в виду. Но сначала давай, расскажи подробнее, что там было после землетрясения.

- Какого землетрясения?

- В смысле? Был подземный толчок, я упал, а потом уже пошёл всякий бред.

- Ты, по-моему, что-то путаешь. Никаких толчков я не помню. Ты начертил этот дурацкий знак, встал и сразу же опять завалился. Жуть - я тебя трясу, ты лежишь, а все вокруг бегают, суетятся...

- Блин, прости, что так получилось.

- А что там за бред, про который ты говорил?

Он заколебался - нужно ли ей рассказывать про 'химер'? Девчонка и так напугана, а теперь ещё, чего доброго, заподозрит, что у него - сдвиг по фазе.

- Юра, - сказала Тоня, заметив его сомнения, - мы же договорились. Вместе, так вместе. Или ты мне не доверяешь?

- Ладно, сама напросилась. Слушай.

И он пересказал ей свои предутренние кошмары, а заодно и разговор с комитетчиком, который, собственно, первым употребил это милейшее словечко - 'химеры'. Она не перебивала, только всё больше хмурилась, а когда он умолк, вздохнула и промолвила:

- Да уж. Значит, в Комитете правда считают, что ты влияешь на 'чудеса'? А эти безликие хотят тебе помешать?

- Вот ты сейчас это вслух сказала, и я понимаю - да, звучит нелепее некуда. Но по факту всё, кажется, так и есть.

- И что ты собираешься делать?

- Ни малейшего представления. Надеялся, что во сне увижу подсказку, но пока - ничего толкового. Может, в следующий раз.

В дверь постучали, и в палату шагнул ещё один посетитель - лет тридцати на вид, рослый, спортивный до отвращения, с ясными голубыми глазами. Прямо-таки богатырь с лубочной картинки или с плаката: 'Вступай в ряды ВКС!' Самохин вспомнил, что видел этого типа среди остальных туристов.

- Привет, ребята. Не помешаю?

- А вы кто? - неприязненно спросил Юра.

- Меня зовут Николай. Вы на Земле общались с моим коллегой.

- А, ну понятно, я мог бы сам догадаться. Значит, следили за мной?

- Ну почему же сразу 'следили'? Просто держались рядом на всякий случай - и, как видите, мера оказалась нелишней. Без неожиданностей, к сожалению, не обошлось. Как ваше самочувствие?

- Врач сказала, жить буду. Давайте, может, сразу по существу? И не смотрите на Тоню, она всё знает.

- Да, - подтвердила та, - не уйду, даже не надейтесь.

- Мы так и предполагали, - кивнул Николай, - тем лучше. Тогда спрошу прямо в лоб. Вы, Юрий, начертили знак на земле. Успели почувствовать или, может, увидеть что-нибудь, прежде чем потеряли сознание?

- Вы про ваших 'химер'?

- Они не наши, а вовсе даже наоборот. Вы это, по-моему, и сами поняли. Кто-нибудь из них сумел прикоснуться к вам?

За прошедшие дни первокурсник уже привык к абсурдным вопросам и ситуациям, поэтому честно порылся в памяти, поморщился и ответил:

- Нет, не прикасались. Я услышал, как Тоня меня зовёт, и проснулся.

- Отлично. Вы просто молодец, Антонина, - сказал гость без тени улыбки. - Теперь, Юрий, постарайтесь припомнить, о чём вы думали в тот момент, когда рисовали символ. Какой у вас был настрой?

- Это принципиально?