Владимир Прягин – Двуявь (страница 27)

Что ж теперь делать-то? Кузнецов за такое голову снимет, и это отнюдь не фигуральное выражение.

Сыщик с трудом подавил желание выскочить за ворота и рвануть через поле в сторону горизонта. Бегство тут не поможет, Ареал не такой большой - найдут, если постараются. А стараться они будут на славу...

Или ещё рано паниковать? Никто ведь пока не знает, что это именно 'Трейсер' тут порезвился. Единственный свидетель - вот он, валяется на полу...

Белобрысый, похоже, догадался о его мыслях. Сказал с опаской:

- Ты это, земляк, того... Насчёт меня не парься. Я - никому ни звука вообще. Кто спросит, скажу - ничего не видел, не слышал...

- Прости, - сказал Марк с искренним сожалением, - не верится мне. Да и спрашивать будут так, что хрен отмолчишься.

- Клятву возьми! - заспешил лежащий. - Реальную, через 'жало'! И уходи спокойно, а мы тут Ефимыча прикопаем - хрен кто найдёт! Да никто и искать не будет - кому он сдался? Серьёзно, мужик, давай!

- Где я 'жало' достану?

- У деда есть, в будке! Он на этом помешанный, прям конкретно! 'Змейку' ты ж видел? Вот! У него такой хрени - полная тумбочка!

- Гляну. Лежи пока.

Марк прошагал по коридору, вышел по двор, осмотрелся - поблизости ни души. Поднялся в будку и первым делом прикурил сигарету из пачки, брошенной на столе. Сунул в карман кастет, открыл тумбочку и вытащил жестяную красную банку с надписью 'Рис'. Вытряс содержимое на стол, рассмотрел. Да, Ефимыч и правда был повёрнутый на всю голову. В ассортименте - три 'змейки', пара 'трещоток' и полдюжины 'жал' в придачу. Коллекционер, блин.

'Змеек' сыщик трогать не стал - они не будут ему служить из-за конфликта ядов. 'Трещотки', судя по цвету, были давно просрочены. Поэтому взял только то, ради чего пришёл.

Вернувшись в блок, присел перед спортсменом на корточки и приставил 'жало', похожее на тоненький гвоздик, к его запястью. Плавно вдавил по самую шляпку, после чего приказал:

- Давай.

- Обязуюсь. Никому не расскажу про тебя и даже не намекну. Если спросят, отвечу, что на участке сегодня не было посторонних. Обязательство вступает в силу с момента произнесения.

Последнюю фразу белобрысый отбарабанил уверенно - привык, очевидно, к подобным процедурам по службе. Капелька крови, выступив, скрыла шляпку 'гвоздя'. Марк кивнул:

- Хорошо. Последний вопрос. Зачем приезжала дочка хозяина? Что говорила?

- Мне - ничего. С Ефимычем перетёрла, побродила тут и свалила.

- Когда это было?

- На той неделе.

- Ладно, парень, живи. Минут через двадцать-тридцать сумеешь встать. Сразу зови 'пустышек'. Труп закопайте, приберитесь тут - сообразишь, короче, что делать. Это в твоих интересах тоже, сам понимаешь.

Он вышел из комнаты, опёрся рукой о стену и сделал несколько вдохов. В голове болталась единственная связная мысль - надо перенять опыт киношных коллег из-за океана и завести себе фляжку с виски, чтобы таскать её постоянно в кармане и прикладываться, если возникает потребность. Примерно вот как сейчас...

Когда в голове слегка прояснилось, он оглядел себя, кое-как отряхнул штаны и прошёлся по коридору, распахивая все двери подряд. Кое-где попадалась мебель - выпотрошенные шкафы с открытыми дверцами, опустевшие стеллажи. В других помещениях не было ничего, кроме пыли. Похоже, сторож не врал - секреты отсюда вывезли, если они, конечно, вообще имелись.

Вопрос - зачем приезжала мотоциклистка? Сейчас она занята поисками пропавшего амулета. Может, и сюда наведалась ради этого?

В этом случае картина несколько усложняется.

Вспомним ещё раз факты. Фамильная реликвия исчезает. Кузнецов-старший говорит домочадцам, что её украли из сейфа; расследует по своим каналам, но безуспешно. Римма тоже организует поиски, обращается в 'Трейсер'. Но перед этим зачем-то рыщет в заброшенных отцовских владениях.

Значит, что получается? Дочурка всё же подозревает, что папа амулет вообще не терял, а где-нибудь перепрятал? Да, она говорила, что 'отец не стал бы ломать такую комедию', но сказать можно что угодно. Нельзя исключать, что дамочка пудрит Марку мозги.

А если продолжить логическую цепочку, получится совсем мрачно. Папаня Риммы усиленно прячет свою реликвию, а 'Трейсер', наоборот, пытается её отыскать. Вряд ли Кузнецову это понравится. Напрашивается вывод, что он и подослал убийцу в кафе. Иными словами, сыщик уже имеет врага в верхах, независимо от того, хватятся ли беднягу Ефимыча или нет.

Доигрался.

Самое же паршивое в том, что Марк не сможет просто взять и похерить этот заказ. Раз уж вышел на верный след, свернуть теперь не удастся. Сила, к которой он обратился через подземный яд, будет снова и снова подбрасывать подсказки, тыкать в них носом, пока не выведет к амулету. И чем сильнее сыщик будет отбрыкиваться, тем болезненнее будет процесс. Что поделаешь - издержки профессии. Знал, как говорится, на что подписывался.

Остаётся, впрочем, робкая надежда на то, что подозрения насчёт Риммы не подтвердятся. Может, она приезжала сюда по совершенно другим делам, не связанным с пропавшей реликвией, и Кузнецов-старший понятия не имеет о 'Трейсере'. Было бы замечательно...

Как бы то ни было, единственный выход теперь - рыть дальше. И надеяться, что кривая как-нибудь вывезет.

Выйдя на воздух, он бросил взгляд на развалины в дальнем конце участка. 'Пустышки' в синих спецовках всё так же таскали мусор. Хорошо хоть, от этих не надо таиться - не проболтаются. Стёртую личность не допросишь при всем желании. Идеальные подельники, да. Ещё б не воняли и не таращились пустыми глазёнками...

Вспомнив, как каторжане тащили его из будки, он брезгливо скривился.

А в следующую секунду его посетила странная мысль - то есть не мысль даже, а смутное, едва уловимое ощущение. Будто та сцена в будке происходила не в первый раз. Будто такое уже случалось - он сидит, обездвиженный, конечности налиты свинцом, а на пороге возникают безликие синие силуэты...

Марк тряхнул головой и пошёл к воротам.

Не надо на этом чрезмерно зацикливаться. Дежавю будет возникать всё чаще и чаще - по мере того, как он приближается к финалу расследования. Главное, чтобы крыша не съехала.

Но самочувствие всё-таки отвратительное - 'змейка' нарушила в организме хрупкий баланс, натащила грязи. 'Отскок', похоже, застигнет раньше, чем он надеялся. Значит, в расследовании скоро наступит вынужденная пауза, а потом надо будет опять подстегнуть себя подземным токсином. Вот только семена кончились, а остальные лежат в квартире, где, видимо, ждёт засада.

Он брёл по разбитой асфальтовой дороге вдоль пустыря, ноябрьское небо слезилось, а впереди щетинился город.

***

Пару раз его обгоняли машины; он не поднимал руку, хотя искушение возникало. Решил - чем меньше людей запомнят его лицо, тем выше шансы на выживание, если Ефимыча всё же хватятся.

На границе частного сектора и блочной застройки ему навстречу выкатился трамвай - некогда ярко-красный, с канареечным верхом, а теперь побуревший, вылинявший, как память.

Старчески дребезжа, трамвай миновал поворотный круг и раззявил двери. Марк поднялся в вагон. Физиономия толстой тётки-кондукторши показалась смутно знакомой. Может, именно ей двадцать лет назад он в последний раз предъявил студенческий с пятью расплывшимися печатями - по одной за каждый учебный год. Да, предъявил и, бесплатно доехав до универа, сдал корочку в деканат, чтобы взамен получить диплом. И вот именно с той секунды мир начал выцветать, и упали с деревьев первые листья, а с неба - первые холодные капли...

Отогнав голодную свору воспоминаний, он подумал, что сегодня придётся-таки вернуться в квартиру. Без семян не обойтись в любом случае. Он, конечно, сглупил - надо было вчера захватить с собой не меньше десятка. Но кто ж знал, что так обернётся? Первые дни в расследовании - обычно спокойные и тягучие, без встрясок и мордобоя. А тут - буквально с места в карьер.

Положим, засаду ему действительно приготовили. Где она разместится? На лестничной клетке? Это, теоретически, самый надёжный способ, но Марк отсутствует почти сутки. Неужели киллер всё это время честно просидел на ступеньках?

Впрочем, дурное дело - нехитрое, особенно теперь, после Обнуления. Есть, например, такая милая штучка - шип-замедлитель. Воткнёшь его себе в руку - и сидишь в расслабленном полусне хоть трое суток подряд. Самочувствие ровное, мыслей нет, мышцы не затекают, даже в сортир не хочется. Но как только цель появится в поле зрения, полусон этот моментально с тебя слетает, и тогда уж идёт потеха...

С другой стороны, если сутки торчать на лестнице в состоянии зомби, какая-нибудь бдительная бабулька может вызвать ментов. Киллер наверняка это понимает. И как он предпочтёт действовать? Будет наблюдать за подъездом, сидя в машине?

Ну и, наконец, ещё один вариант - засада вообще отсутствует, а есть только паранойя. Тоже ведь нельзя исключать.

В общем, надо рискнуть и проверить.

Трамвайная колея презрительно огибала микрорайон, где Марк обитал с рождения, поэтому от остановки до дома пришлось минут двадцать идти пешком. Попетляв по задворкам, он высунулся из-за угла и осмотрел двор. Подозрительных автомобилей не обнаружилось - впрочем, вряд ли киллер настолько глуп, чтобы парковаться прямо под окнами...

Поколебавшись пару секунд, побитый сыщик быстро прошагал до крыльца и юркнул за облезлую фанерную дверь. Вызвал лифт - и вместо седьмого этажа, где находилась его квартира, нажал на кнопку десятого. Кабина пришла в движение, а он покрепче сжал в кулаке то семя, которое недавно применял для допроса белобрысого драчуна. Оно ещё сохранило остатки яда и теперь могло сослужить последнюю службу.