Владимир Прягин – Двуявь (страница 23)

***

Закат догорал. Лазурная эмаль с небосвода крошилась, осыпаясь за горизонт. Апельсиновые дольки фонарей засветились, брызнули соком на деревья, тротуары и крыши. Воздушные 'черепашки', слетаясь к посёлку со всех сторон, подмигивали сигнальными огоньками.

Юра сидел на кухне, не зажигая света. Чай в чашке давно остыл, настенный телеэкран был выключен; мысли ворочались тяжело, будто пропитались за день неправильной гравитацией.

Он так и не определил для себя, как относиться к увиденному днём репортажу. Кадры намертво впечатались в память. Нет, площадка на марсианском нагорье не выглядела безупречно ровной и гладкой - её изъязвили трещины, запорошила пыль. Площадку эту, при желании, в самом деле можно было принять за прихоть местной природы, но Юра-то видел земной аналог, поэтому не мог ошибиться.

Тогда, в спорткомплексе, досмотрев репортаж, он хотел было позвонить Фархутдинову, но представил себе очередной разговор-шараду и только махнул рукой. Настроение испортилось окончательно. Он отпросился с тренировки, сославшись на самочувствие, и поехал домой, а теперь вот гадал - что дальше?

Слетать на Марс, посмотреть своими глазами? Технически - не проблема, раз уж рекламируются экскурсии. Предположим, он там отыщет такой же символ. И что? Сфотографирует и полетит обратно? Полная глупость.

А вдруг знак на скале - некий ключ? Не в фигуральном, а в прямом смысле? Артефакт, который можно задействовать, активировать, и способен на это только первокурсник Самохин? Говорил ведь хитрозадый чекист, что Юру выбрала 'мать-история'...

Комсомолец! Береги историю - твою мать!

Обхохочешься.

Всё-таки комитетчики подобрали к нему подход. Психологи, блин, чтоб им всем икнулось. Подвели к жгучей тайне, позволили прикоснуться, а дальше - сам, мол, решай, как совесть подскажет. Знали ведь, гады, что не такой у него характер, чтобы бросить и отвернуться, притворившись, что ничего не видел.

Ладно, вот он додумался до того, что надо 'активировать' символ. Но как это должно выглядеть? На Кавказе он притрагивался к скале, даже ножом поскрёб, и ничего не произошло. С какого перепуга на Марсе будет иначе?

Может, всё-таки придёт подсказка во сне? И наутро он будет знать, что делать с этой наскальной росписью? Допустим. Но тогда не проще ли будет слетать ещё раз в Кабардино-Балкарию, чем на Марс?

Нет, не проще. Чтобы найти дорогу к той кавказской горе, придётся снова обращаться в 'контору'. Есть такое желание? Нафиг, нафиг. Это во-первых. А во-вторых, неизвестно ещё, чем закончится 'активация'. Перемкнёт там что-нибудь, условно говоря, сдетонирует и бабахнет на весь Кавказ. В такое, конечно, не очень верится, но...

В общем, раз уж есть выбор, ставить эксперименты желательно подальше от дома - и вообще от Земли.

Вот прямо завтра и смотаться. Чего откладывать? Собственно говоря, на Марс он давно хотел, но всё время что-то мешало - то городская спартакиада, то экзамены, то ещё какая-нибудь фигня. А тут - пожалуйста, повод представился. Хорошо бы Тоню с собой взять, но увы. Вдруг там и правда будет опасно? Лучше не рисковать - разобраться с этими постылыми тайнами, а потом гулять в своё удовольствие.

Да, лететь надо одному - пропустит ещё несколько лекций, но вряд ли это осиротит большую науку. А в случае чего, комитетчики отмажут перед деканом, хоть какая-то от них польза.

Надо только Тоню предупредить, что свидание откладывается.

Он поднялся из-за стола и принялся бродить по квартире, подбирая формулировку. В темноте изумрудно светились цифры на настенных часах, мерцал рубиновый глазок под телеэкраном, игриво подмигивал оранжевый индикатор на моноблочной восьмиядерной 'эвке' (по паспорту - ПЭВМ 'Ветлуга-16Д'), подаренной дедом по случаю окончания школы.

Прикоснувшись к браслету, он послал вызов.

- Привет, - сказала Тоня. - Что, закончилась твоя тренировка? И как успехи?

- Успехи блистательные, публика рукоплещет. Слушай, тут такое дело... В общем, мне надо уехать на пару дней. Так что завтра опять не получится, извини.

- Случилось что-то?

- Нет, ничего такого. Долго рассказывать - потом, когда вернусь, дам тебе подробный отчёт. Может, даже с картинками.

- Юра, я слишком надоедливая, наверно, утром тебя уже дёргала и вообще, но мне опять неспокойно. Как будто что-то плохое вокруг сгущается, а я никак сообразить не могу...

- Ну, перестань, не выдумывай. И не читай больше на ночь свою 'Кассандру', она на тебя неблаготворно влияет.

- Шутишь ты всё, Самохин, - она вздохнула, - разговор переводишь. Ладно, езжай уж, раз говорить не хочешь.

- Тонь, ты только не обижайся. Как приеду, сразу тебя наберу...

- Да поняла я, поняла. Буду ждать.

- Ну, спокойной ночи тогда.

- Пока.

Нахмурившись, он нажал на кнопку отбоя. Разговор оставил неприятное чувство, будто Юра сделал что-то не то, а менять теперь уже поздно.

Он сел за монитор, вышел в сеть. Сделав пару запросов, без труда отыскал турфирму с прозаическим названием 'Фарсида-Вояж'. Удостоверился, что 'посадочная площадка пришельцев' в программе есть, и забронировал место в группе.

Теперь оставалось ждать.

Юра попытался читать конспекты, но в памяти ничего не задерживалось. Взяв пульт, пробежался по десятку телеканалов - предпраздничные концерты с эстрадными мастодонтами, репортажи со строек, сериал про юного Ильича, про Ильича в зрелости, про пожилого Ильича в Горках...

Можно было бы запустить на 'эвке' какую-нибудь игрушку - благо экран большой, семьдесят сантиметров в диагонали. К примеру, авиасимулятор. Суборбитальный МиГ-33 - это у них круто получилось, надо признать. Интерфейс, если верить знатокам, почти как в реальности, пейзажи детализированы просто на удивление. Вот только Юра совершенно не испытывал склонности к манёврам над облаками, где надо ловить в прицел 'Фантомы' и 'Еврофайтеры'. Он предпочёл бы фэнтезийно-бодрую глупость в буржуйском стиле - с орками и горными троллями, которых надо крушить волшебным мечом, но такого в Союзе не выпускали.

Да, у нас не глупости не размениваются. Если игрушка - то обучающая или хотя бы патриотичная, если бытовая техника - то простая, без прибамбасов. Казалось бы, чего стоит запустить в производство домашнего уборщика-кибера, который присутствует в каждой фантастической книжке? Но нет, не доходят руки. Не до киберов нам, когда на повестке дня - терраформирование Марса.

А в Америке они есть. Судя по рассказам, прикольные, с интеллектом щенка - ползают по дому, старательно объезжая препятствия. Урчат тихонько, глотая пыль, развлекают детишек...

Впрочем, хрен с ними, с киберами. Это вы, товарищ Самохин, с жиру беситесь, извините за прямоту. Вы, ещё раз простите, пришли домой, пожрали от пуза, сибаритствуете в тепле и уюте, а завтра летите на экскурсию в космос. Но вам, блин, всё мало. Щенков-уборщиков подавай...

Прикинем лучше программу действий.

Чартерный межпланетник стартует с орбитальной платформы 'Центр-4' - завтра, в восемь с четвертью по Москве. А до этой самой платформы можно добраться рейсовым челноком с медноярского космодрома. Встать, правда, придётся рано, деваться некуда.

Раз уж такое дело, можно и лечь пораньше, тем более что во сне он рассчитывает на подсказку из зазеркалья.

Рассудив таким образом, Юра поплёлся в душ. Вернувшись, завалился в постель и включил аналитическую программу 'Постфактум', надеясь, что тамошняя дискуссия подействует как снотворное. Умники-политологи, пережевав последние вести из Вашингтона, пустились в воспоминания.

- Первый такой визит состоялся ещё в пятьдесят девятом, - сказал молодой ведущий в модных очках. - Наш тогдашний предсовмина Хрущёв посетил не только столицу Штатов, но и Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Де-Мойн в Айове...

- Я всё же хочу напомнить, - заметил собеседник, седой усач, - что Никита Сергеевич был в те годы не только председателем совета министров, но и первым секретарём ЦК. Именно этот партийный пост делал его главным человеком в Союзе. С тех пор, как вы знаете, ситуация изменилась - партия, при всей своей идеологической значимости, отошла от непосредственного управления государством. Был также упразднён ряд дублирующих структур, в том числе президиум Верховного Совета СССР. Совмин стал реальным средоточием власти, что значительно повысило эффективность работы...

Поток банальностей продолжал неторопливо журчать. Юра почувствовал, как тяжелеют веки. Он выключил телевизор и перед тем, как провалиться в сон, успел ещё удивиться, что балконная дверь распахнута настежь.

Как только экран погас, лиловатое марево над лоджией всколыхнулось и замерцало сильнее. Безликие фигуры шагнули в комнату, и Юра, глядя на них, вдруг вспомнил, что до звонка будильника ещё далеко, а значит, колокола в этот раз его не спасут. Эта мысль привела его в такой ужас, что он закричал и отчаянно, что есть силы, рванулся в явь...

Комната была пуста и тиха, дверь на лоджию надёжно закрыта. Судя по часам, он проспал всего минут десять.

Юра встал и, пройдя на кухню, заварил себе кофе.

Слегка успокоившись, он сообразил, что видение было не таким реалистичным, как утром. И свинцовая тяжесть не ощущалась - то есть, похоже, это был просто сон, банальный результат стресса, а не чьи-то злобные происки. Но всё равно мысль о том, чтобы снова закрыть глаза, вызывала тревогу и дискомфорт.