Владимир Привалов – Кровь данов (страница 57)
Конечно, это не те горы золота, о которых мечталось. Но ему хватит. А если не хватит — он найдет нужных людей и вернется. Клоп осторожно пошевелил во рту обрубком языка. Уже почти не больно.
«Ничего, — пообещал сам себе Клоп. — За мой отрезанный язык вы мне еще заплатите. Заплатите не золотом мертвых, а своими жалкими жизнями! Вы еще узнаете мою месть! Колодезным-то горцам она не сильно понравилась — горяча больно. А дорогу к вам я запомню. Не заблужусь, если что».
Дядька Остах убедил меня, что мелкий гаденыш Хмутр всего-навсего фантазировал про военный поход своего отца-командующего в горы. Мол, сопляк просто так трепал языком. Врал, чтобы меня позлить. Но я-то видел, что наставник этими словами не меня успокаивает, а себя! Я притворился, что поверил. Все равно ничего не изменить. Тогда зачем нервы зря расчесывать?
Мы возвращались по опустевшим улочкам столицы провинции. Было непривычно тихо. Городской шум — неизменный спутник дневной жизни Атриана — куда-то делся. Никто не спешил навстречу, не обгонял торопливо, не перекрикивался через весь переулок, не расхваливал товар, не ругался. Город обезлюдел: оконные ставни закрыты, входные двери лавок заперты. Случилось невозможное: даже рынок примолк и не гудел привычной суетливой жизнью пчелиного улья. Весь Атриан был на арене, глазел на канатоходцев, хохотал, пил вино и пиво и наслаждался жизнью.
— Интересно, а сколько наши пайгалы заработали? — поинтересовался я.
— Это их доход за полгода, а то и за год, — словно оправдываясь, сказал Барат.
— Ты представь, сколько еще с них мытари сдерут! — добавил Йолташ.
— Ага. Эти-то кровопийцы своего не упустят! Сборы имперские, провинциальные и еще кое-кому на лапу, — неожиданно поддержал братьев наставник.
— Да я просто так спросил… — не успел я закончить фразу, как в воротах столкнулся с выходящим из имения Фраксом Хмутром. Увидев меня, он зло дернул щекой. Коротко, резко, словно на военном смотре, он поклонился и быстрым шагом прошел мимо. Я даже не успел ответить на приветствие.
— И чего это он? — задумчиво протянул я, оборачиваясь.
«Не врал Милиар, ой не врал, — подумал я. — Чую, какая-то каша заваривается. Крутенькая каша, густая».
На площади командующему Пограничной тысячей слуги подвели коня. Он лихо запрыгнул на него. Поймав мой взгляд, поджал губы, хлопнул коня по шее и умчал.
— Не любят порубежники горцев, — философски заметил Йолташ. Я давно приметил, что иногда из молчуна Йолташа нет-нет да и выглядывал задумчивый мыслитель.
— И откуда в них такая заносчивость? — пробормотал я.
Пока мы шли через весь сад к дому, то вспоминали наш недавний визит в дом Хмутров. Братья никак не могли забыть того, как охрана преградила им путь в особняк.
— Я уже готов был рубиться, — признался Остах. — Ты внутрь прошел, а эти крабы пучеглазые перед нами копьями машут!
— Точно вам говорю, кто-то из дорча у Фракса по молодости девку увел, — горячась, сказал Барат, распахивая калитку. — Вот поэтому порубежники нашего брата терпеть не могут.
— Не говори глупостей, молодой человек, — раздался голос со стороны крыльца. Дорча Либурха звучал мягко и певуче.
На ступенях сидел библиотекарь, а на коленях у него развалился Кайхур, с укоризной смотрящий на меня.
«Гулять ходили? Опять без меня?»
— Это общее правило Империи: в Пограничную стражу берут только уроженцев внутренних провинций. В рядах пограничной стражи Атариана не встретишь горца, у порубежников Амарана — жителя болот, а среди арзратцев — степняка, — сердито сказал старик.
Погладив Кайхура, Либурх повернулся ко мне.
— У тебя чудесная собака, наследник. Царская порода! Ты знаешь, сколько она стоит?
— Да, да, — рассеянно ответил я, — знаю. Он бесценен!
Я подошел, поднял щенка обеими руками и поднес его к лицу. Потерся носом о его влажный прохладный нос и прижал песика к груди.
— Прости, Кайхур.
Щенок в ответ чихнул.
— Этот славный пес пустил меня во двор, но и шагу не дал сделать обратно! — поведал нам библиотекарь. — Всем своим видом показал, что лучше бы мне дождаться хозяев.
— Что, правда? — посмотрел я щенку прямо в глаза.
Кайхур ответил мне взглядом, наполненным до краев безбрежным, как океан, упреком.
«Вот видишь, я службу несу, хозяин. А тебя все нет и нет».
— Учитель Либурх! — подбежал к библиотекарю Пелеп. Я и не заметил, когда это мой младший товарищ успел проникнуться таким доверием к старику. Еще и учителем библиотекаря называет! — Ты что, не ходил на пайгал смотреть? Они такие… такие…
— Знаю, малыш, знаю, — взлохматил вихры сорванцу старик. — Видел, и не единожды. И даже одно время прокатился с ними по Империи.
— Правда? — вырвалось у меня.
«Вот уж не ожидал!»
— Давно это было. Со старым Вутцем. Кто его представление видел, тот никогда не забудет… — Старик улыбнулся своим воспоминаниям. — Поэтому мне, старику, нынешние-то выступления можно и не смотреть.
— Что случилось, Либурх? Какие-то новости? — вежливо поинтересовался Остах. Но в его голосе я услышал тревогу.
— Новости, новости, — закряхтел старик, возвращаясь к настоящему. Библиотекарь схватился за перила. Наставник бережно помог встать Либурху. Тот поднялся, с кряхтением разогнулся, положил руку на плечо дядьке и сказал: — Вот уж не думал, негодник, что когда-нибудь буду приносить тебе
— Барат, Йолташ! Давно что-то вы нормально не тренировались. Берите этого мелкого оборванца, — он показал пальцем на сжавшегося Пелепа, — и шуруйте на задний двор. Один с двумя ножами, второй с одним. Потом меняетесь.
Мы вошли в дом. Я уселся за стол, усадил щенка себе на колени и с нетерпением уставился на вечернего гостя. Остах ногой отодвинул табурет, достал хлеб, сыр, холодное мясо. Кайхур поднял голову и повел носом.
Либурх вытащил из рукава лист, исписанный с двух сторон. Протянул Остаху. Наставник быстро прочитал и глубоко задумался. Я протянул руку, и дядька отдал свиток. Глядя на это, библиотекарь хмыкнул.
Внимательно прочитав написанное, я отложил лист в сторону. Письмо Алиаса Фугга своим кураторам было четким, выверенным и юридически точным. Опасная это бумага, тревожная. Чреватая бедой. С одной стороны, она сулила казне Дорчариан солидный неожиданный доход. С другой — рисовала в моем воображении картину марширующих по моей родной долине имперских вояк… Где после стольких войн между нашими странами никто не испытывал горячей любви к имперцам.
Я встряхнул головой, отгоняя тревожные мысли. Надеюсь, отец и диду Гимтар знают, что делают. Взрослые дяди играют во взрослые игры.
— Получается, отец сумел сдоить с имперцев серебра? — спросил я.
— Не рекс, а Гимтар, — коротко ответил наставник, думая о своем. Потом побарабанил по столешнице пальцами. — Мне нужно идти, — вдруг сказал Остах.
— Пайгалы никуда от тебя не убегут, — успокоил я его. — Если сильно тревожишься, можешь Барата к ним послать.
— Ты как про пайгал догадался? — наклонился вперед дядька.
— Чего уж гадать! Имеющий уши да услышит. Сам же сказал этому здоровяку в медвежьей шкуре: гостинец для знакомого отвезти. Сразу понятно — письмо для Гимтара…
— Слишком многое тебе сразу понятно… — заворчал наставник. — Все забываю, что ты… — Остах запнулся.
— Умен не по годам, — без тени улыбки закончил я. Дядька только махнул рукой и наполнил две чаши вином. Добавил воды и придвинул одну к Либурху.
Либурх накрыл свою чашу ладонью и спросил:
— Вот слушаю я ваши темные речи и думаю: а может, мне домой пойти? Может, не нужно старому безобидному библиотекарю всего этого знать и слышать?
— Ты уже настолько в наших делах, что… — опять махнул рукой Остах и выразительно покосился на послание. — Как сумел письмо Алиаса раздобыть?
— От Колума, знакомца нашего общего, как же еще, — хмыкнул старик. — От голубятника так несет, что в архив главный письмоводитель ему входить запретил. Лет пять как запретил. Ну, а Колум только рад. Не больно-то он жалует человеческое общение. Вот он свою нечастую почту через меня и передает. Раньше-то мне ни к чему было ее прочитывать… А сейчас глянул — и понял: важно. Вот и сделал копию. А потом — к вам.
— Важно, важно, — задумчиво повторил Остах. — Спасибо, учитель.
— Получается, что все пайгалы, которые по Империи колесят, на Гимтара работают? — вернул я разговор в интересующее меня русло. Я повернулся к наставнику и продолжил: — То-то я смотрю: ты себе места не находил, придумывая, как письмо танасу отправить. А про пайгал услыхал — аж засветился весь!
Дядька покосился на Либурха, а потом шутливо погрозил мне кулаком:
— Не все пайгалы на Гимтара работают, Оли. Не все. И работают не совсем на Гимтара: не станет танас со всеми возиться, как будто дел у него других нет… — помялся наставник. — А в общем, да. В каждом балагане кто-то один да приглядывается вокруг… И несет весточку в горы.
«Да! — Я чуть не подпрыгнул, радуясь тому, что разгадал тайную роль пайгал. — А неплохо у диду разведка налажена!»
В комнате повисло молчание. Каждый думал о своем. Только Кайхур точно знал, чего хочет. Он привстал на задних лапах, уперся передними лапами в стол и потянулся в сторону тарелки с мясом. Я хлопнул щенка по морде, взял мяса и положил в щенячью миску на полу. У нас в доме дисциплина и порядок!