Владимир Привалов – Кровь данов (страница 48)

К моему удивлению, Фиддал легко согласился на предложение побороться. А когда рыжий узнал, для чего мне это нужно, то и вовсе пообещал заниматься хоть целый месяц подряд. И теперь к нашим утренним гостям — Либурху и Тумме — присоединился Оттан, старший брат Фиддала, который приглядывал за ним до начала учебного года.

Я завозился под Фиддалом, подбираясь к его шее для захвата. Рыжий запыхтел, прижимая мою руку к земле. Я извернулся — и вдруг в пояснице у меня щелкнуло, по позвоночнику словно ударила ветвистая молния, и все тело пронзила острая боль. Я невольно вскрикнул.

Фиддал тут же отпустил мою руку и привстал надо мной на коленях. Я осторожно пошевелился. Боли не было. Прислушиваясь к себе, я стал аккуратно вставать…

— Что случилось? — нагнулся надо мной встревоженный Барат. За его спиной уже маячили дядька и Йолташ.

— Все хорошо, — отмахнулся я. — В пояснице стрельнуло.

Подошедший Тумма отодвинул всех и усадил меня на борт фонтана. Он склонился и спросил:

— В пояснице дернуло и большая боль пришла? — Сегодня его повязка на глазах была празднично-желтой.

Я кивнул.

— А потом — раз, — лекарь щелкнул перед глазами пальцами, — и боль ушла в песок. Как не было?

— Верно, — кивнул я.

Меня вдруг посетила неожиданная безумная мысль, и я присмотрелся к Тумме.

— Хорошо, — громко сказал Тумма, чтобы все слышали. — Тело Оли говорит — плохая кровь ушла. Совсем ушла.

Я услышал, как шумно выдохнул дядька Остах.

— Бороться сегодня не надо. И завтра не надо. А сейчас нужно тебя размять.

— Пойдем в дом? — спросил я гиганта, и тот кивнул.

Фиддал виноватым взглядом смотрел на меня.

— Ты все правильно сделал, Федя, — сказал я. — Без твоей помощи мне Хмутра не заломать.

— Как ты меня назвал? — удивился мой сосед и приятель.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. И что это вдруг из меня выскочило? Мне казалось, я совсем позабыл имена из прошлой жизни.

— Мм, у нас в горах есть похожее на твое имя — Федя, вот и вырвалось. Извини, — шепнул я.

— Я не против, — пожал плечами Фиддал.

Прохладные сильные пальцы Туммы пробежали вдоль позвоночника, пробуждая в мышцах внутренний огонь. Кончики пальцев Туммы слегка покалывали кожу. Мысль, что недавно осенила меня, не давала покоя. Я решился.

— Тумма, а ты не слепой. Я знаю! — Пальцы лекаря замерли у моей шеи. Я почувствовал, как напрягся великан. Ладони Туммы становились все горячее и горячее, пока не нагрелись так, что мне стало больно. Я вскрикнул.

— Извини, — испугался лекарь и убрал руки.

Между нами повисло долгое молчание. Я не знал, что делать дальше.

— Откуда ты это взял, господин? — Тон Туммы изменился, стал чужим: угодливым, боязливым и вежливым. Как будто хозяин удачно пошутил. И сам гигант изменился: ссутулился, спрятал ладони между коленей, опустил голову.

— Подожди, подожди. — Я сел на топчан и дотронулся до предплечья Туммы. — Мы же договорились: никакой я не господин. Для тебя я Олтер, Оли. И я никому не скажу про твою тайну. Слово наследника дана Дорчариан! — как можно торжественней закончил я.

После моих слов прямо на глазах вернулся прежний Тумма. Словно полили живительной водой усыхающий цветок. Спина гиганта распрямилась, широкие плечи расправились. Лекарь медленно поднял руки и снял с себя повязку. Через оба глаза тянулся широкий, побелевший от времени толстый шрам. Он изломанной линией поднимался к левой брови и уходил в густые волосы на голове. Правая глазница темнела пустой впадиной. Вдруг шрам вдоль брови раздвинулся, залез еще выше на бровь. Поднялось веко… И я увидел на темнокожем лице глаз Туммы, удивительного прозрачно-голубого цвета. Как будто в ночи вспыхнул огонь маяка. Взгляд у Туммы оказался пронзительный и твердый.

— У тебя великая душа, Оли. И я тоже никому не скажу твою тайну.

— Какую тайну? — глупо хихикнул я. Смотреть на одноглазого темнокожего гиганта было непривычно. Неужели теперь моя очередь юлить и притворяться? Да и тайн на мне, как блох на уличной барбоске. Поди угадай, про какую из них говорит Тумма.

— Главную. Самую главную. — Пристальный голубой взгляд ввинчивался в меня тонким острым сверлом.

Я моргнул и помотал головой.

— Ты о чем, Тумма?

— Когда врачую руками, я слеп. Смотрю внутренним оком. Вижу оранжевое — малая боль. Вижу красное — большая боль. Вижу коричневое — великая боль.

Тумма помолчал и отвел от меня взгляд.

— У тебя… — Он поднял руки и тут же опустил их. — Ты… — и он произнес длинное слово на своем певучем родном языке.

— Что это значит?

— Дваждыро́жденный. Тебя двое в одном. Я сразу увидел. В тебе два огня. Не один, как у всех.

— Бывает, — пожал я плечами. А что тут еще скажешь?

— Бывает, — кивнул лекарь. — Я слышал такие сказки…

— Слышал! — обрадовался я. — А что ты знаешь о дваждырожденных?

— Не помню, — пожал плечами гигант. — Бабка Туомала когда-то рассказывала мне. Думал, то сказки на ночь для любимого внука. Надо подумать и вспомнить. Я умею вспоминать, Оли. Но нужен покой и время. А сейчас скажи… как догадался? Как понял, что глаз уцелел?

— У тебя сегодня замечательная повязка! Она так тебе идет! — ответил я. — Какого она цвета?

— Желтого, — пожал плечами гигант, не понимая.

Я выразительно посмотрел на повязку в руках гиганта. Лекарь вслед за мной уставился на кусок ткани в своей руке, словно впервые увидел. Потом понимание пришло к нему, и он прижал повязку к губам.

— У тебя повязки разных цветов, — пояснил я. И перечислил: — Черная, красная, зеленая, сиреневая, желтая…

— Мне госпожа Элса дарит, — прогудел Тумма.

— Я знаю. Но каждый день на твоем лице другая повязка. И цвет ни разу не повторился. А если ты слеп, то как отличаешь красную повязку от зеленой?

Тумма медленно сел на пол.

— Любой может догадаться… — прошептал он и схватился за голову.

— А больше никто не знает? — поинтересовался я.

— Только Либурх, — покачал головой Тумма. — Он как отец. Без него не выжил бы. Он все знает.

Тумма спрятал шрам под повязку, собираясь уходить.

— К себе пойду, — потерянно сказал Тумма.

Погруженный в свои тяжелые мысли, сейчас он как никто другой был похож на слепого. Я направился вместе с ним к двери и спросил:

— Думать будешь?

Тумма рассеянно кивнул.

На крыльце нас встретили Кайхур и Хинда. Я потрепал обоих щенков за ушами. Всего за пару дней молодчина Кайхур сумел научить сестру лаять. Они просыпались с рассветом и перелаивались во дворе. Заодно будили своих юных хозяев-лежебок.

Опечаленный гигант успел выйти за калитку, когда меня осенило.

— Тумма! — закричал я. — Подожди!

Я подбежал и схватил лекаря за руку.

— Узелки! Тумма, ты умеешь вязать узелки?

— Я ходил в море, Оли. Я умею вязать узлы, — не понимая, куда я клоню, ответил Тумма.

— А ты можешь…

Вдруг на тропинке показался Пелеп. Он подпрыгивал на бегу и что-то напевал. Увидев нас, он припустил еще сильнее.