Владимир Привалов – Кровь данов (страница 18)

Арратой подбежал к невысокому безоружному парню и наискось рубанул. Парень охнул, потом закричал и осел на землю. Перешагнув, Арратой ткнул следующего. Ему не хватало щита. Тело двигалось заученными движениями, как будто щит прикрывал слева. Но привычной защиты не было. Плевать. Люди справа и слева упали, разрубленные тесаками.

Сбившиеся в толпу воины гарнизона наконец поняли, что их убивают, и шатнулись в стороны. Сам Арратой ничего не замечал и не видел вокруг, кроме потемневшего от времени деревянного бруса, запиравшего створки ворот. Он не видел, как застучал град камней по воинам на башне. Не видел, как они бросились кто куда. Кто-то из воинов устремился к щитам, сваленным у парапета. Самые решительные побежали вниз, защищать ворота. Камни сбивали их с лестницы, и они валились с нее как подкошенные. Часть воинов добрались до щитов, сомкнули их и двинулись на пращника. Тот, не обращая на них внимания, словно широкой метлой расчищал летящими камнями площадку у ворот.

Арратой приблизился к воротам вплотную. У Коски опустела рогожа и закончились снаряды, а воины со щитами подошли совсем близко. Киор метнул в них пару дротиков, но они играючи отбили их щитами. Вот воины гарнизона сошлись с Копоном, и наверху зазвенело железо. Ничего этого Арратой не видел и не слышал. А вот последних защитников ворот он видел отлично.

Наконечник копья просвистел над ухом Арратоя, и только вколоченное в свое время умение спасло его. Дернув головой и делая шаг вперед и вправо, купец ушел еще от одного укола, но чуть не напоролся на меч второго защитника. Копейщик и мечник, прикрывая друг друга, слаженно действовали вместе. Только сейчас Арратой понял, что помощи от Черепа больше не будет.

«Щит! Где мой щит!» — вопил про себя Арратой, глядя на овальный щит в левой руке противника. Арратой отбил еще один удар меча понизу и резко отскочил назад. Наконечник копья на излете ударил его в живот, но доспехи выдержали.

— Что вы смотрите, придурки! — раздался громкий крик. — Хватайте их! Не дайте пройти к воротам!

Потерявшая ум толпа встряхнулась, присмотрелась, двинулась вперед… Воин напротив Арратоя ухмыльнулся, качнув мечом. Вдруг над ухом купца свистнул дротик, и мечник ловко отбил его. С безумным криком выбежав из-за спины Арратоя, вчерашний раб швырнул тесак в лицо копейщику. Тот дернулся, и нападавший кубарем метнулся ему под ноги, пройдя под свистнувшим поверху острием копья. Копейщик качнулся, и наконечник поднялся вверх. Мечник полоснул бунтовщика, схватившего ноги копейщика, по спине.

Арратой что есть силы толкнул плечом мечника, перекрыл его опущенную руку с мечом, а потом замолотил по шлему противника поверх щита. Чьи-то руки схватили копье и дернули. Копейщик сунулся вперед и выпустил оружие. Подбежавший раб тесаком развалил ему лицо. Раздался истошный визг. Мечника атаковали со спины, и он упал.

Арратой, подбежав к проклятому брусу, подставил плечи и скинул запор. Распахнул ворота и вывалился наружу. Упав, он глянул назад и увидел, как перед толпой стояли, выставив тесаки, трое воинов. Арратой перекатился на живот и посмотрел вперед. Атакующие уже почти добежали до ворот. Впереди несся Плак, прижимая к левому боку большой щит. Тесак в правой руке здоровяка казался игрушечным. Купец поднялся. Он встретился с Плаком глазами и не увидел в них ни жизни, ни узнавания.

— Берегись! — крикнул он своим парням и кинулся в сторону от проема ворот, вновь покатившись по земле. Он приложился головой о камень, и перед глазами потемнело.

— Я им ору: дерьмоеды, кто выйдет вперед и меня в зад поцелует — жить будет. А тот урод с бородой вдруг орет — сам целуй! И задницу свою волосатую вывешивает. Ты ему камень-то под бороду четко вогнал… — послышалась издалека возбужденная скороговорка Клопа.

— Да подожди ты… — Арратоя аккуратно потрясли за плечо. — Купец, ты жив?

Арратой замычал и разлепил глаза. Перед ним на корточках сидел Плак. Едва Арратой подал признаки жизни, здоровяк обрадовался и подхватил своей ручищей за плечи, помогая приподняться. Он поднес к губам купца мех, приговаривая, как ребенку:

— Ты попей, купец, полегчает. Попей.

Арратой вытянул губы, и живительная влага полилась в него.

— Говорил я тебе, боров, — не трогал ты его. А ты заладил: зашиб, зашиб… — продолжал веселиться Клоп.

Арратой закашлялся. Плак отнял мех от губ купца.

— Пагот-насмешник!.. — просипел купец. — Это что, вино?

— Ты прав, — кивнул Череп, стоящий рядом с Клопом, — вино.

Арратой, оттолкнув Плака, схватил двумя руками мех и жадно приложился к нему. Забытые терпкость и аромат вскружили голову.

— О! Смотри, как хлещет! А говорят, благородные вино не торопясь цедят… — не умолкал Клоп. — Водичкой разбавляют.

— Ты сам, я гляжу, выпил уже? — срезал его Арратой, и Клоп заткнулся.

Плак помог купцу подняться. Арратой поморщился и потер голову. Закрутил горловину меха и повесил его себе на пояс. Плак обиженно засопел, но ничего не сказал.

— Пост наш? — спросил Арратой, подходя к Копону. Вид у того был помятый: порезы на предплечье, синяк на скуле. Стоял он криво, опираясь на левую ногу.

— Наш. Все получилось, — устало кивнул Череп.

Во дворе послышались какие-то вопли, и Коска, сморщившись, развернулся и отправился назад, к распахнутому проему ворот. Сопровождавшие проследовали за ним. Войдя во двор, Арратой с удивлением увидел, как знакомые ему работники крепости трудились, приводя в порядок внутренний двор. Стараясь не смотреть на груду тел справа от ворот, Арратой спросил у Черепа:

— А с этими что? — И он кивнул на работников.

— А что с ними? — пробурчал Череп. — Они с нами теперь. Кто под горячую руку не попал. — Череп хмуро посмотрел на Плака. Тот засопел и потупился.

В глубине двора кого-то азартно избивали. Егер, подскочив к ним, крикнул:

— Управляющего выволокли! Живьем жечь собираются! — Он расхохотался и увидел Арратоя. — Умник! Выжил-таки? Я-то думал, прибил тебя Плак! — и он вновь расхохотался, побежав дальше.

Череп проводил его внимательным взглядом и двинулся вперед. Увидев Коску, все расступились. На земле валялся старый Забих. Голова старика пробита, и сквозь редкие седые волосы на проплешине текла кровь. Он что-то шипел и скреб руками по земле.

— Что, паскуда! — заорал кто-то. — С выбитыми зубами-то не попоешь?

Раздался дружный гогот.

— Это же он, губитель, нашего брата живьем жег! — закричал другой голос.

— Самого спалить его!

— В Колодец! В Колодец! — раздались крики со всех сторон.

Забих, виноватый лишь в том, что любил вино и умел считать, с ужасом замычал что-то. Череп подошел к нему ближе. Оглядел притихшую толпу. Пинком развернул старика на спину. И с размаху загнал тому кинжал в живот. Прижав дергающееся тело к земле, он немного подождал. Когда Забих затих, вынул кинжал, вытер его и встал.

— Плак, — негромко позвал он. Здоровяк тут же оказался подле него. — Наведи порядок: тела сжечь, двор прибрать. Посчитай припасы, оружие. Выставь караулы. Людей накормить от пуза.

— Сделаю, командир, — ответил Плак. — Отдыхай.

Череп рассеянно кивнул и отправился к казармам. К нему подбежал кто-то из здешних — Арратой присмотрелся, узнал слугу Забиха — шепнул что-то, и они с Черепом направились влево. Арратой проследил за ними и увидел, как Коска скрылся в комнате управляющего.

«Что ж, — горько хмыкнул Арратой, — теперь у нас новый управляющий. Смейся, Пагот-затейник!» — Арратой откупорил мех и уронил пару капель на землю, приветствуя Пагота. А потом жадно присосался к меху.

— Купец! — Его дернули за рукав. Арратой закашлялся и поперхнулся. — Клоп! Чтоб тебя! — выругался он.

— Вот у тебя вино есть, — сказал Клоп.

— Есть, — прижал к груди мех Арратой.

— И у меня есть… — доверительным шепотом поведал ему Клоп, показывая набитый заплечный мешок. — А еще оливки, сыр и хлеб. Выпьем?

— Выпьем, — покладисто согласился купец.

Он развернулся и двинулся прочь со двора. Быть сейчас среди всех этих людей после пережитого было решительно невозможно. И даже компания такого подонка, как Клоп, не казалась плохим выбором, раз у того были вино, оливки и сыр.

— Э-э, купец, — забеспокоился Клоп, — а куда это мы идем?

— Как — куда? — удивился Арратой, поднимающийся по лестнице. Еще недавно он скатился с нее, не помня себя и держа короткий меч наголо, а теперь поднимался обратно, живой и невредимый. Только за это уже стоило выпить. — Ко мне, конечно.

— Я это… не хочу к тебе, — жалобно протянул Клоп.

«Книга, — вспомнил Арратой. — Большая страшная Книга. Сами уже вроде как не рабы, а Рабской книги по-прежнему боятся».

— Не хочешь так не хочешь, — не стал спорить купец. — рядом сядем, на галерейке. В тупичке, у скалы.

— О! Тупичок — это хорошо! — обрадовался Клоп. — А то набегут, дармоеды.

Они дошли до комнатушки Арратоя. Клоп опасливо заглянул в нее, увидел одинокий огонек светильника и Книгу и поспешно отпрянул. Арратой, войдя в комнату, смахнул овечью шкуру с лавки на пол. Выволок лавку и табурет в коридор. Они уселись прямо на скрипучий деревянный пол и разложили нехитрые припасы на лавку и табурет. Отгородились от остального коридора распахнутой дверью и спрятались за ней. Суетливая жизнь внутреннего двора, по которому Плак гонял работников, была перед ними как на ладони. Их самих, наоборот, никто не замечал.