Владимир Прасолов – Чеченский этап (страница 52)

Кольша сидел на срубе своего будущего дома с топором, дорабатывая бревно, когда по тропе в деревню въехали на конях четверо милиционеров и двое в штатском. В одном из них Кольша узнал следователя, что допрашивал его у ручья. Староста, упрежденный Кольшей, уже спешил им навстречу. Кольша, оставив в руке топор, спустился на землю и, дождавшись старосту, сделал с ним вместе пару шагов к прибывшим. Силаев, ехавший первым, остановил коня, спешился и, отдав повод, тоже шагнул, как им показалось, навстречу.

– Далеко путь держите, люди добрые? – спросил староста.

– К вам, Афанасий Михеич, ехали, вот и приехали, – ответил сухо Силаев.

Он не здороваясь прошел мимо старосты и Кольши к свежему срубу. Похлопав ладонью по плотно лежащим, надежно подогнанным бревнам, повернувшись к старосте, спросил:

– На каком основании строительство ведете? Кто дал разрешение на валку леса? Документы имеются?

Староста, опустив глаза, молчал. Кольша тоже молчал, понимая, что не просто так приехали эти люди.

– Так что будем оформлять протокол, всех, кто в деревне, будем опрашивать на предмет выяснения личностей и участия в совершении преступлений, поэтому никому деревню не покидать, ясно?

– Каких таких преступлений, товарищ следователь? – спросил Кольша, глядя ему в глаза.

– А, это ты? – Следователь сделал вид, что не сразу его узнал. – Каких преступлений, спрашиваешь? Лес – собственность государства, а вы его незаконно срубили и похитили – вот вам одна статья. Посчитаем, сколько похищено, так, навскидку, думаю, лет на пять уже хватит. Есть информация, что незаконно зверя бьете, чуждых власти советской людей привечаете. С сотрудниками милиции во враждебных отношениях состоите! Это правда?

Силаев сверлил взглядом Кольшу. Кольша глаз не отвел, но и ничего не ответил. В мыслях мелькнул его инцидент с участковым, лейтенанта, как ни странно, с приехавшими не было.

– Все и всех проверять будем, так что мало не покажется. Так кто сейчас в вашей деревне есть? – продолжил Силаев, переведя взгляд на старосту.

Афанасий Михеич перечислил всех, а второй, в гражданском, записал это в блокнот. Силаев отвел старосту чуть в сторону и тихо спросил:

– Кто из ваших был в райцентре и когда? Отвечай, Афанасий Михеич, точно и честно, поверь, от этого много зависит. Соврешь, беды вам не миновать.

– А зачем мне врать? Петька неделю где-то пропадал, был и в райцентре, вона, невесту себе привел, Елену, а боле никто из деревни больше месяца никуда не ходил, работы много, не до гуляний.

– Точно? – спросил Силаев, вглядываясь в глаза старика.

– Я вжисть не врал, – ответил Михеич, скрестив в кармане пальцы. Хотя в данном случае он сказал чистую правду.

– Значит, Петька? И где этот ваш Петька? Да… – начал что-то говорить второй, стоявший рядом, сотрудник, помощник следователя по фамилии Гнидко.

– Он что, натворил чего? Быть не может! – сказал в сердцах староста, не отвечая на вопрос.

– Где он? – спросил уже Силаев.

Милиционеры тем временем въехали в деревню и спешились у коновязи около дома Фрола. Один из них направился к входной двери, и в тот момент, когда он хотел уже ее открыть, взявшись за ручку, она резко распахнулась. Тяжелая дверь просто смела заоравшего от неожиданной боли милиционера, а на пороге, ничего не понимая, стоял Фрол, в тело которого одна за другой, разрывая ткани и ломая кости, входили пули стрелявших в упор из наганов троих милиционеров. Выскочивший из дома Петька поймал падавшее тело Фрола и заодно пулю себе в лоб. Все произошло так быстро и неожиданно, что, когда стрельба прекратилась и наступила тишина, Силаев сорвавшимся голосом закричал:

– Что это было?!

– Товарищ майор, на нас было совершено нападение, – осипшим от волнения голосом пролепетал подошедший сержант.

– Какое нападение?! Что вы натворили?! – орал Силаев, подбежав к залитому кровью крыльцу дома. – Вы людей за что убили?!

– Дак это, он его, рядового Морозова, дверью с ног сбил, а в руке-то вона топор, – оправдывался сержант. – Вы же сами приказывали быть в готовности номер один, если что, вот мы и открыли огонь.

– Идиоты, – схватился за голову Силаев.

Только сейчас до него дошло, что у него за спиной староста и Кольша, которые все видели. Эти свидетели теперь были не просто не нужны, они были для него смертельно опасны. И он на этот счет не ошибся. Он резко повернулся и выхватил пистолет, но было поздно. Брошенный Кольшей топор острым лезвием вошел ему в шею, практически перерубив горло. Силаев, уронив пистолет, повалился на своего помощника, который от неожиданности тоже упал. Милиционеры, только что расстрелявшие свои обоймы, судорожно перезаряжали оружие. Они не сводили глаз с дергавшегося в последней агонии следователя и его помощника, залитого кровью и пытавшегося встать из-под хлеставшего кровью тела начальника.

– Беги, Кольша, уводи людей, они теперь здесь всех порешат! – крикнул Михеич, доставая засапожный нож.

Кольша мгновенно понял, что Михеич прав, это единственный шанс спасти женщин и детей. Он кинулся бежать через заросший высокой крапивой, брошенный огород в чащу. Несколько секунд по нему не стреляли, потому что Михеич отвлек огонь на себя, он успел подскочить к милиционерам и ударить в грудь одного ножом, но его изрешетили пулями трое других. Когда стали стрелять по Кольше, его уже не было видно, и пули щелкали по веткам чуть в стороне. Кольша долго бежал, обдирая лицо и руки о сухие лапы ельника. Из глаз его текли слезы. «Все повторилось! Опять все повторилось!» – кричала его душа.

За что! Кому они мешали своей жизнью? – думал он, упав в сырой мох и сжимая в бессильной ярости кулаки. Успокоившись и отдышавшись, Кольша скорым шагом направился в сторону ягодников, чтобы перехватить, возможно, услышавших стрельбу и возвращавшихся домой женщин и детей. Он успел вовремя. Варвара, собиравшая бруснику высоко на южном склоне, услышала звуки выстрелов и собрала всех. Решили подойти ближе к деревне и отправить Степку посмотреть, что там происходит. Его-то и перехватил Кольша. Вместе они пришли к женщинам, и Кольша все рассказал. Он рассказал ту страшную правду сразу, ничего не утаивая, потому как иначе поступить было нельзя. После того, что случилось, для власти они все теперь вне закона, они все стали мишенями в этой жестокой игре. Кольша понимал, что именно их обвинят в нападении и убийстве и доказать обратное невозможно. Их будут искать и преследовать, где бы они ни оказались, и с этим нужно как-то жить. Единственное, в лицо милиционеры знают только его. Поэтому и искать будут целенаправленно только его, остальные могут выйти из тайги и, скрывая свое недавнее прошлое, устроиться в мирской жизни. Уехать из этих мест и навсегда забыть то, что они пережили. Это Кольша несколько раз повторил, поскольку испуганные произошедшим, плакавшие от внезапно свалившегося на их голову горя женщины плохо понимали, что происходит. Наконец Евдокия вытерла слезы и успокоила грудью плакавшего малыша. Покормив ребенка, она спросила:

– Сколько их там в деревне?

– Приехало их шесть человек. Одного я завалил, одного, по-моему, Михеич успел кончить. Значит, четверо их осталось и они вооружены.

Евдокия некоторое время молчала, кутая заснувшего малыша, и все молчали, не решаясь что-либо произнести.

– Степка, на всякий случай встань у тропы, если они пойдут, упредишь нас, – сказал Кольша.

Степка с собаками, оставив ружье, ушел.

– Кольша, ты на войне был, там людей тоже убивали? – спросила Евдокия.

– Простых людей убивали наши враги – фашисты, а мы, спасая людей, убивали фашистов. Другого выбора не было.

– Эти, которые убили моего мужа, Петю, Михеича, тоже фашисты. Они убили наших, они и дальше будут убивать. Нельзя, чтобы они ушли живыми, – вдруг как-то тихо и спокойно сказала Евдокия.

– Да, ты права, у нас другого выхода нет, – подумав, согласился Кольша. – Если они выйдут отсюда, то вернутся с подмогой и перекроют все. Мы не сможем далеко уйти без еды, без одежды. Все осталось в деревне. Нужно туда возвращаться. Срочно, но не всем. Вернусь только я с Арчи и Степка. Он упредит, если я не справлюсь, тогда уходите. Просто уходите к людям и молчите. Вас они не видели. На этом все, ждите.

– Кольша, можно я с тобой? – спросила Варя.

– Нет, – не допуская возражений, ответил Кольша.

Через десять минут он со Степкой уже шел таежной еле заметной тропкой с Арчи на поводке и ружьем за спиной. Кольша шел коротким путем прямо к деревне. Он был уверен, что те, кто принес в этот раз смерть в его деревню, еще там, и теперь он сделает все, чтобы они там и остались.

А в это время помошник следователя Гнидко в пятый или десятый раз инструктировал милиционеров. В конечном итоге они уже сами не понимали, как оно все произошло на самом деле. Но в целом, по «их показаниям», картина складывалась таким образом: застигнутые их группой староверы, в частности убитые в ходе операции Фрол и Петр, признали, что именно они убили участкового Петрова в райцентре, мало того, они, вооруженные холодным оружием, неожиданно бросились на милиционеров и следователя во время допроса. Во время схватки следователь Силаев и милиционер Морозов погибли от полученных ран, трое нападавших были убиты, одному удалось скрыться. Причем именно он, Гнидко, метким выстрелом смог убить главаря этих бандитов, старосту. Теперь он возглавит группу преследования до полного уничтожения этих особо опасных преступников и их пособников, поднявших руку на представителей законной власти.