Владимир Поздняков – Последний всадник Апокалипсиса. Том 3 (страница 21)

«Так у него и маунт имеется… Этот воин и вправду необычен. Это, ещё не говоря о его душе…»

«Но энергия этого коня… Она отличается и от моей, и от Джонатана. Она будто… Искажена…»

«Неужели… Именно этим и занимаются в Низакрисе?»

Теперь перед ним стоял Джонатан и его необычный конь. Конечно, раньше это было самое обычное животное. Хоть среди коней это и был настоящий эталон. Дорогой, красивый, быстрый и проворный. Но сейчас всё было иначе. Это уже не было обычное животное. Оно скорее было прирученным монстром. Хоть и весьма элегантным. Особенно по меркам монстров. Суть была в том, что Никлим, который был вторым предвестником, исказил душу не только мечника, но ещё и его драгоценного животного. Именно так, за счет искажения души, Никлим и превратил обычного коня в самого настоящего маунта, скорость и сила которого были невероятны.

— Ясно, — сказал красный. Именно так часто называли Мурамасу из-за цвета волос и духовной энергии, а также стиля одежды. — Теперь их двое. Но это неважно, — воин, несмотря на пробежавший поток мыслей, и вправду ни на секунду не замешкался.

В этот момент в его голове лишь мельком возник образ воина на коне, облаченного в необычные доспехи. Доспехи, непривычные ни для Найфорда, ни для Низакриса, ни для Улаблейта. Однако точно уже давно ставшие нормой для государства самураев под название Астар, из которого кузнец и прибыл. Именно подобного стиля одежды там придерживались воины, душа которых не пробудилась.

Да… Мурамаса и вправду был опытным воином. Конечно, большую часть жизни он провёл в роле кузнеца, который предпочитал свою работу сражениям. Однако и у него был немалый опыт в битве с воинами на конях. И сейчас, вспоминая былое, он скопил во второй руке красную духовную энергию. Она вытянулась, начав принимать точные очертания, а после…

Духовная способность «Кузнец, создавший десять тысяч клинков» была активирована вновь.

Воин использовал свою удивительную духовную способность и в его второй руке появилась новая прекрасная катана. Сам же он, наконец, принял боевую стойку.

— Видимо и мне нужно стать серьёзнее.

***

И сейчас напротив белого мага Мерлина по прозвищу Писарь стоял самый настоящий король защиты по имени Эдил Блоуст, которого, в свою очередь, называли Пожирателем богов. Оба прозвища идеально подходили солдату, ведь его сила не только идеально защищала от всех атак, но ещё и правда позволяла одолеть даже самого сильного противника.

И… Пока рыцарь истребления из Найфорда напряженно анализировал ситуацию, рассматривая как своего, так и противника соратника, сам Эдил широко улыбался. Для него, человека, одурманенного наркотическими веществами, это всё не представляло никакой проблемы. Он был искренне весел и удивительно любознателен. Можно сказать, сейчас ему просто было интересно, к чему всё это приведет. И ни капли ненужных сомнений, что это может оказаться весело и интересно, у него не было. Но так как сражаться на протяжении всей постановки он не собирался, Эдил решил продолжить всё это самой обычной для воинов «Мира Душ» хоть и не самой приятной беседой со своим соперником.

— Не везет же сегодня твоему другу. Отправился прямо в лапы безумному зверю, который сразу же увидит в нем свою добычу. Даже жаль его как-то. Хотя… Может и не жалко. Я ещё не решил, — голос его был весел и задорен. Возможно он говорил это искренне, а возможно эти эмоции ему нашёптывали запрещенные вещества в крови.

— Не везет? — с легкой забавой смутился Мерлин. Мужчина быстро понял, что его противник не собирается сражаться сразу. Поэтому, осознав, что до начала битвы ещё есть время, он тоже решил поучаствовать в этом разговоре, чтобы продемонстрировать и свою позицию. — С чего бы это? Да и что это за такой безумный зверь? Да, энергия у вас странная. Но… Неужели она превращает вас в зверей? Или… Вы изначально были животными? Это забавно. Но… Слишком нереалистично. Ты, о чем?

Эдил в ответ на вопросы воина из другого государства широко улыбнулся. Даже глаза его заблестели. А сам он чем-то напоминал хорошего друга и товарища, который просто решил поговорить.

— Хах… Забавное предположение. Ты вообще забавный. Но… Всё куда проще. Там внизу стоит Джонатан Брюнкенстарк. Его душа и разум ранены и искажены. И сейчас, вместо этого красного самурая, он видит одного из предвестников, которого его душа искренне ненавидит.

— Ух ты… А он и вправду безумец. Вот кого точно жаль.

— Это да. Он точно без ума. Однако… Это не делает его слабым. Скорее даже наоборот. Возможно из-за этого и из-за своих удивительных способностей, которые он прекрасно смешивает, он тут самый опасный и страшный боец. Хотя… Я бы его одолел. А если бы не я, то мой господин точно.

Мерлин приложил пару пальцев к подбородку и немного сместил взгляд. Муж начал анализировать слова своего противника, видя, что он ему точно не врет. Возможно сейчас Эдил в принципе был не в состоянии соврать кому-либо.

«Хм…»

«Смешивает способности. Прямо как Мурамаса. Видимо… Он тоже мечник».

— Что ж… Верю, что этот воин силен. Для осознания этого было достаточно и просто ощутить его духовный поток, — вдруг его голос стал серьёзнее, и он закончил. — Однако это совершенно ничего не говорит об исходе их боя.

— Чего? — Пожиратель богов искренне удивился словам собеседника. Его глаза округлились, и даже зрачки в них немного задрожали от ожидания будущих событий. — Ты это о чем? Ты вообще меня слушал?

— Конечно, — немного ехидно улыбнулся Мерлин. — Я очень внимательно тебя выслушал и очень хорошо и четко проанализировал всю происходящую ситуацию. Поэтому с уверенностью могу сказать, что Мурамаса одолеет этого твоего Джонатана.

— Хм… Это какой-то бред.

— Нет. Совсем нет. Уж поверь, я очень хорошо знаю этого красного самурая, хотя лучше сказать кузнеца. Всё-таки другом его считаю. Поэтому мои слова полны уверенности. Как никак он… — Мерлин точно знал, о чем говорит. Конечно, ему не очень хотелось раскрывать перед противником своего друга, однако промолчать он не мог. Всё-таки он и вправду был Писарем, настоящим любителем собирать информацию обо всех. И когда представлялась возможность продемонстрировать свои знания, устоять он пред ней не мог. Как бы не старался. — …Сильнейший воин здесь.

— Чего? — Эдил явно удивился как словам, так и уверенности мага напротив. — Ты это ещё о чем? Он? Сильнейший? Но… Его духовный поток слабее, чем у всех остальных здесь. С чего бы он сильнейший?

— Невероятный талант к аналитике. Удивительные способности и шокирующий навык их сочетания. Огромные физические показатели. Невероятный талант, как творца. Шокирующий боевой и жизненный опыт, полученный за более чем сорок лет жизни. Всё это делает из Мурмасы самого опасного воина здесь. И я уверяю, он не проиграет.

Глаза Пожирателя богов немного расширились от осознания ситуацию. Сейчас противник, которого он ранее не посчитал особой угрозой, начал казаться ему во истину опасным. Нет, он не испугался, однако понял, что у Джонатана и вправду могут быть проблемы. Конечно, он не переживал за Духа прошлого, однако вот за собственную шкуру переживания почти возникли. Точнее, они возникли, если бы не эти отвратные запрещенные вещества в его крови. После Эдил сказал, чтобы немного расслабиться:

— Ничего себе. Так ему больше сорока лет. А я-то думал он моложе. Оказывается, настоящий старичок. Забавно, забавно.

— Ну… Возможно. Однако, не знаю уж насколько тебе это сейчас понятно, но для воинов с пробужденной душой возраст мало, что значит. Как никак, а чем больше у тебя духовной энергии, тем дольше ты проживешь.

— Это да. Мы и вправду почти перестаем стареть к двадцати годам. А после всё зависит от количества и плотности духовной силы. Однако потом… Когда всё приходит к старению, оно…

— Погружает нас в себя с головой.

И вправду. Воины, душа которых пробудилась, почти не старели. Они практически зависали в определенном возрасте, и долгие годы, которые определялись их собственной духовной энергией, сохраняли молодость и красоту. Однако после… Лишь их духовная основа начинала давать сбой, как старость окутывала их, и они превращались в стариков и старух с удивительной скоростью. С одной стороны, это было прекрасно, ведь воин мог быть молодым даже сотню и более лет. Но с другой… Проживший всю жизнь молодым воин в мгновение ока превращался в дряхлое и почти ни на что не способное тело.

— Да. Не самая приятная правда, — подтвердил Мерлин, прекрасно осознавая действительность. — Но с нашей жизнью, это лучший вариант.

— Думаешь?

— Конечно. Как никак, а путь воина большинство из нас выбрали самостоятельно. А значит проживём мы недолго. По крайней мере умереть в раннем возрасте, весьма вероятно. И тогда… — на лице Мерлина печаль сменилась улыбкой, и он закончил. — …Почему бы не прожить наши короткие жизни молодыми и красивыми?

И в ответ на это Эдил довольно рассмеялся. Юноша осознал мысль противника и даже сквозь туман в разуме, вызванный запрещенными веществами, решил её поддержать.

— А ведь и точно. По сути с нашим весом же происходит тоже самое. Чем больше духовной энергии, тем больше мы весим как объект. Она буквально складывает свою массу с массой нашего тела, верно? — говорил он сквозь смех, вместе с которым на глазах почти наворачивались слезы. Фактически Эдил был прав. То есть, вес духовной энергии самой по себе измерить было совершенно невозможно. Можно сказать, она являла собой невесомую невидимую материю. Однако… Лишь эта энергия наполняла тела воинов, как их собственный вес увеличивался в разы. И чем больше этой энергии было, тем больше был вес воина, тем дольше он мог прожить. — Что ж… Тогда не буду называть твоего друга стариком. Так уже и быть. Я тебя понял. Уговорил. Думаю, сейчас ты правда во многом прав. Всё-таки будучи дряхлым стариком сражаться с монстрами не очень хочется. Как никак, а у реальных стариков есть и другие дела. Ну… Наверное. Я особо стариков не знаю. Хотя мне кажется у них скучная жизнь. Я бы не хотел стареть. Благо, духовной энергии у меня достаточно. Думаю… В этом теле… — он оглядел свою руку, словно через нее проанализировав всего себя. — Смогу прожить лет пятьдесят, а может и семьдесят. А значит, когда мне будет около девяносто и я начну стареть, можно и умирать, — в голову Пожирателя богов лезли всё новые мысли, которые он с удовольствием озвучивал вслух. На самом деле он говорил так много не потому что был любителем поболтать, не потому что нес в голове много умных мыслей. Всё это было лишь следствием влияния наркотических веществ. Именно они и заставляли его говорить так много и очень охотно. Даже слишком охотно.