Владимир Посмыгаев – Элирм VIII (страница 23)

Отдельное спасибо Аде за руну Точности, снизившую вероятность случайного поражения союзников.

А в остальном, то, пожалуй, все происходящее можно было описать одним словом — рутина. Болезненная, обжигающая, овевающая удушливой смесью гари и крови.

В конечном итоге я вконец потерял счет тому, сколько раз применил то или иное заклинание. «Лезвия Ветра», «Телекинетический Взрыв», «Гравитационная Аномалия», «Искажение», «Удушение», «Целительный Разряд» и даже «Ободрение» со «Ступенями Ветра» и «Искрами Уязвимости» — все это я использовал множество раз. И продолжал это делать, параллельно изучая главный свой козырь в будущем поединке с профессором — «Крепость Разума».

Это была поистине уникальная способность. Во многом благодаря тому, что с ее помощью я буквально физически ощущал направленное против меня ментальное воздействие. Чувствовал его, мгновенно распознавал его источник, идентифицируя в толпе мрачные лица, и при желании мог контратаковать. Если провести грубую аналогию, то в некоторой степени это было сродни армрестлингу, где исход схватки решали не мускулы, а воля и разум.

Несколько раз я побеждал и, перехватывая контроль, заставлял противников бить по своим. Но затем быстро понял, что закрываться и блокировать проще — мозг уставал. Двух-трех наказать еще можно, но после двадцати-тридцати даже величайший мудрец будет чувствовать себя изнасилованным. А мне силы нужны.

Да и лишнее это.

Подобные дуэли следует приберечь для по-настоящему серьезных противников. Тогда как для ребят попроще есть «Пронзание Разума». Великолепное блюдо, чей изысканный вкус я не сразу распробовал. А когда разобрался, что к чему — начал пользоваться едва ли не повсеместно.

Почему? Да потому что я теперь джедай, мать вашу.

Вот вражеский воин замахивается двуручным мечом, планирует нанести сокрушительный удар и уже начинает движение — как неожиданно его мозг пробивает невидимый импульс, а в голове звучит простой приказ: «Брось!»

И он бросает.

Спустя пару секунд, он попытается наклониться и подобрать оружие, но это неважно — его бой окончен. Замешательство оказалось непозволительно долгим, «Призрачная Гильотина» уже на подходе.

Неплохо. Реально неплохо.

Особенно если учесть, что вариантов подгадить было в избытке: «Сядь», «Обернись», «Наклонись», «Оступись». В пылу сражения, где подохнуть можно было буквально от чего угодно, подобные выкрутасы работали на ура, но не в этом суть. Главная фишка заключалась в том, что данная способность накладывала эффект резонанса — ментальную уязвимость, делающую цель более восприимчивой к повторному воздействию. И таким образом становилась инструментом, с помощью которого можно было зайти еще дальше. К примеру, повторить «Пронзание», однако на этот раз инспирировать действие или мысль посложнее.

«Твой сосед стучит на тебя руководству. Именно поэтому тебя и не повышают. Думаю, вряд ли кто-то заметит, если ты вонзишь кинжал ему в печень», — очередной эксперимент. Просто ткнул пальцем в небо, и, к удивлению, это сработало. Правда, теперь мне стало стыдно: то с какой обидой первый посмотрел на второго — это надо было видеть.

Ну да ладно.

В любом случае стоило признать: Гундахар подарил мне невероятно крутую игрушку. Меня без конца подбивало использовать ее направо и налево, дополнительно усиливая «Пронзание» «Аурой Подчинения», но приходилось себя ограничивать — я экономил ману для поединка с Доусоном.

Помнится, чтобы сломать отца Малькольма я потратил миллион. Разумеется, тогда я действовал грубо — бил по башке словно пьяный матрос. Но тем не менее. Сейчас, если сложить инвольтационные батареи и остаток в «банке маны», получится вдвое меньше. В связи с чем назревает вопрос: будет ли этого достаточно? Если провести грамотную комбинацию — более чем.

Но сперва желательно бы дожить — сегодняшняя битва и не думала утихать. Хуже того, в душу закралось ощущение, что пускай и медленно Небесный Доминион начал приходить в себя после тяжелейшего нокдауна со стороны Диедарниса.

Странно, конечно.

С точки зрения стихиалиев эти безжизненные края пребывали в гармонии и оставались такими на протяжении миллионов лет, пока в один прекрасный день не появилась горстка букашек — агрессивных созданий, которые не просто учинили вокруг жуткий бардак, но и заставили духов нервничать, и даже злиться.

Никто из сражающихся этого не замечал, но потревоженные тысячами взрывов стихиалии один за другим поднимались со дна океана. И прямо сейчас, глубоко под нами, запускали процессы, чьи отголоски кардинальным образом меняли ландшафт: лед ходил ходуном, проваливался и трескался.

Одни участки вздымались и выпячивались как брюхо толстяка. Другие превращались в непроходимые ущелья и острые скалы. Третьи формировали пороги словно ступени или каскад геотермальных бассейнов.

Именно такие естественные преграды в определенный момент затормозили наше продвижение. Когда мы добрались до лагеря Печати Децемвира — того самого, откуда вытаскивали Германа около получаса назад, — вокруг снова произошел локальный катаклизм, полностью перекроивший всю местность. Мы угодили в «горлышко от бутылки», где в конечном итоге снова столкнулись с Доминионом стенка на стенку.

С тем отличием, что в этот раз их ряды были дополнительно защищены крайне необычным силовым барьером — какой-то тусклой пружинящей мембраной, полностью блокирующей любую магию и около пятидесяти процентов физического урона. Исходя из чего, пришлось биться по старинке: искать просветы для удара и одновременно с этим пытаться оттеснить врагов к чертовой матери.

Что мы и делали.

Бугрящиеся от напряжения мышцы, стекающие по вискам капли пота и один пьяный бездельник, продолжающий беззаботно прогуливаться подле «няньки».

— Мужики, кто-нибудь в курсе, а «женские консультации» на Элирме есть? — озвучил он нелепый вопрос.

— Без понятия. А тебе зачем?

— Поразглядывать. Есть у меня желание сменить профессию. Тут ведь, как ни крути, сплошные плюсы: дамы стройные и подтянутые, старух почти нет. Щепотка обаяния, немного таинственности с предсказанием будущего — и между нами вспыхивает похотливая искра.

— Есть медкапсулы. С гарантией приватности, — прокряхтел рыжеволосый гном.

— Ах да, точно. Блин, обидно. Гребаная автоматизация…

Несколько солдат улыбнулись.

— Наверное, это совсем из ряда вон, но почему-то одна вражеская попка никак не хочет покидать мою больную головушку.

— Да ты совсем обнаглел! — стиснув зубы, Мозес всей своей массой навалился на щит. — Ты же только-только закрутил роман с Исидой! Шикарной женщиной, причем во всех отношениях! И уже помышляешь о том, как поскорее сходить налево⁈

— Что поделать, я — та еще шлюшка, — пожал плечами Эстир. — И это не роман, а скорее интрижка. Сомневаюсь, что женщине ее положения и статуса необходим усатый алкаш. По крайней мере, на постоянной основе.

— Многие держат при себе шутов, — прогудел Гундахар. — На твоем месте я бы задумался.

— Я бы попросил. Никакой я не шут. А чертовски харизматичный мужчина с большим сердцем и огромным прибором.

— И невероятно ублюдскими усами.

Закованные в доспехи дворфы откровенно заржали.

— Так, — скорчив недовольную гримасу, шаман похлопал Германа по плечу. — Меня обижают. Мне некомфортно. Я ухожу.

— Да куда ты, е-мае!

Сграбастав Гласа за шкирку, танк оперативно вернул друга на место.

— Совсем сдурел⁈

— Нет, ну это вообще ни в какие ворота! Попрание чести и достоинства! Причем публично! А это, я напомню, гражданское правонарушение и повод для иска!

— Сучье вымя, да захлопнись ты наконец! Или придется мне это сделать! — не выдержал «пятисотенный» по правую руку.

— Я сейчас сам тебя заткну, бородатый ублюдок! — неожиданно грубо отреагировал игв. — Тронешь этого кретина — будешь подыхать с колом в заднице! Ясно?

— Так точно. Прошу прощения, господин, — стушевался тот.

— Невероятно… Вы это слышали? Он только что вписался за меня! На глазах у всей армии! — казалось, Эстир не мог до конца поверить в случившееся. — Черт, я люблю этого мертвого дядьку!

— Боги, да что же это такое… — услышав последнюю фразу, Гундахар принялся рубить врагов со всей яростью. — Я тебя, сволочь усатая, реально накажу. Дай только вернемся в Эанну.

Но шаман его уже не услышал.

Воодушевившись, он материализовал на ладони причудливой формы тотем и метнул его в сторону Доминиона. В тот же миг их силовой барьер подёрнулся вереницей помех и с грохотом лопнул, разлетевшись миллионом дымящихся капель.

Ряды эльфов покачнулись, солдаты Меридиана устремились вперед, круша вражеские черепа, и только «человек» десять остались на месте.

— Охренеть. Это что такое было⁈ — не понял Герман.

— А я почем знаю, — фыркнул Глас. — Либо «Тотем Сбоя», либо «Прах Механоборца», либо другая сгенерированная подсознанием хрень. Возможно, и «Тотем Обратного Потока».

— Именно он, — подмигнула ему Ада.

Перехватив клинок, титанида намеревалась снова ринуться в бой, но спустя пару шагов обернулась. В ее глазах сверкнул озорной огонек, а на губах заиграла едва заметная улыбка:

— А мне нравятся твои усы. Добавляют шарма.

— Сердечно благодарю вас, мадемуазель, — изящно приподняв невидимую шляпу, Эстир посмотрел на меня взглядом декана. — Понял? У тебя только что появился опаснейший конкурент.